Глава 7.
Понедельник.
Я не планировал приходить в Колумбийский в понедельник. По понедельникам у Мэгги были латынь и лингвистика - плотное расписание, короткие перемены, никакой возможности для «случайной» встречи. К тому же я не хотел появляться слишком часто. Три раза за две недели - это уже не совпадение, а паттерн. А я не оставлял паттернов, если только не хотел этого сам.
Но декану гуманитарного факультета понадобилась личная встреча, и я согласился. Не ради него - ради бумаг, которые нужно было подписать до конца квартала. Деньги текли в университет через три разных фонда, и каждый требовал отчётности. Я мог бы поручить это Доминику, но иногда полезно показывать лицо. Напоминать людям, кто держит руку на кране.
Декан Грегори Хейз ждал меня у фонтана в главном дворе. Он был из тех людей, которые всегда выглядят так, будто только что вышли из химчистки: идеально отглаженный костюм, идеально завязанный галстук, идеально прилизанные волосы. Он нервничал. Они все нервничали. Я к этому привык.
- Мистер МакАллистер, спасибо, что нашли время, - заговорил он, как только я подошёл. Его рукопожатие было влажным. - Я понимаю, что вы занятой человек...
- Ближе к делу, Хейз.
Он сглотнул и затараторил что-то о бюджете кафедры, о необходимости расширения, о том, что филологическому факультету требуется новое оборудование для лингафонного кабинета. Я слушал вполуха. День был холодным, но солнечным - редкое сочетание для ноября в Нью-Йорке. Скамейки вокруг фонтана пустовали. Только несколько студентов курили у дальнего входа, да кто-то сидел с ноутбуком на ступеньках.
Я почти не смотрел по сторонам. Почти.
- ...и если вы одобрите смету до конца месяца, мы сможем запустить программу уже весной, - закончил Хейз и уставился на меня с выражением собаки, ждущей подачки.
- Я посмотрю документы, - сказал я. - Пришлите Доминику.
- Да, конечно, я уже...
И тут я её увидел.
Она шла через двор от главного входа. Латынь у неё заканчивалась в двенадцать - я помнил расписание, - и сейчас она, видимо, направлялась в столовую или в библиотеку. На ней было всё то же дешёвое пальто, но шарф она сменила - этот был ярче, с синими полосами. Волосы собраны в небрежный пучок. В руках - стопка книг, прижатая к груди.
Она меня ещё не видела.
- Мистер МакАллистер? - Хейз всё не замолкал. - Я хотел бы также обсудить вопрос о стипендиях...
- В другой раз.
- Простите?
Я повернулся к нему. Полностью. Медленно. Так, чтобы он понял: разговор окончен.
- Пришлите документы, Хейз. Я их рассмотрю. А сейчас у меня другие дела.
Он открыл рот, потом закрыл. Кивнул, пробормотал что-то вежливое и исчез - буквально испарился в направлении административного корпуса. Я уже не смотрел на него. Я смотрел на Мэгги.
Она заметила меня.
Её глаза расширились - узнавание, удивление, и что-то ещё, что я не сразу расшифровал. Радость? Да, похоже на радость. Она ускорила шаг. Почти побежала, поправляя книги, чтобы не уронить. Я собирался сделать шаг навстречу, но она опередила меня быстрее, чем я успел придумать подходящую фразу.
- Уэсли!
Она стояла передо мной, запыхавшаяся, но улыбающаяся. Книги прижаты к груди. Щёки раскраснелись от холода. И улыбка - открытая, искренняя, та самая, которую я видел, когда она говорила о первом снеге.
- Мэгги, - сказал я ровно. - Не ожидал вас здесь встретить.
Ложь. Я знал её расписание. Но она не должна была знать, что я знаю.
- Я тоже! - выдохнула она. - То есть... я учусь здесь, так что я здесь почти каждый день. А вот вы... У вас опять дела с кем-то из профессоров?
- С деканом. Бюджетные вопросы.
- С деканом? - Она приподняла бровь. - Вы консультируете весь университет или только лучшую его часть?
- Только ту часть, которая платит.
Она засмеялась - легко, свободно. Этот смех был не похож на вежливые смешки в ресторане. Он был настоящим. Я вдруг понял, что не ожидал этого - не ожидал, что она будет настолько рада меня видеть. Я рассчитывал на интерес, на любопытство. Но радость? Радость была сверх плана.
- Я... - Она запнулась, словно собиралась сказать что-то важное, но потом передумала. - Я вообще-то искала вас.
- Искали?
- Да. То есть... не то чтобы искала. Просто я подумала, что, может быть, вы снова придёте в среду. К профессору Циммеру. И я хотела... - Она переложила книги из одной руки в другую. - В общем, я просто хотела сказать спасибо. За обед. Вы не обязаны были.
- Я знаю, - сказал я. - Я редко делаю то, что обязан.
Она улыбнулась уголками губ.
- Я заметила.
Мы стояли у фонтана. Солнце отражалось в воде, рисовало блики на старой каменной кладке. Студенты проходили мимо, не обращая на нас внимания. Я смотрел на неё и думал о том, что она сказала. «Я искала вас». Она сама сделала шаг. Без подстроенной случайности. Без моего вмешательства.
Что-то в этом моменте было сильнее, чем все мои расчёты. И я пока не знал, что с этим делать.
- Вы голодны? - спросил я.
- Что?
- Голодны. Я спросил, голодны ли вы.
Она моргнула.
- Я... да. Вообще-то я как раз шла в столовую. Но...
- Никакой столовой. - Я достал телефон. - Я знаю место получше.
- Уэсли, вы не можете каждый раз водить меня в рестораны. Я не могу себе это позволить.
- А вы и не должны. Я же сказал: я плачу.
- Но это неправильно.
Я опустил телефон и посмотрел на неё.
- Мэгги, - сказал я, - существует не так много вещей, которые доставляют мне удовольствие. Одна из них - хорошая еда. Вторая - хорошая компания. Вы не откажете мне в возможности совместить их.
Она смотрела на меня несколько секунд. Её глаза - серо-голубые, с этими чёртовыми искорками, - изучали моё лицо, словно она пыталась найти в нём что-то. Ложь? Угрозу? Я не знал, что она видит. Но, видимо, то, что она увидела, её устроило.
- Ладно, - сказала она. - Но только при одном условии.
- Каком?
- Вы расскажете мне что-нибудь о себе. Что-нибудь, чего нет в вашем LinkedIn.
Я усмехнулся.
- Вы гуглили меня?
Её щёки порозовели.
- Это Кейт гуглила. Моя соседка. Она социолог. Они не могут не гуглить.
- И что вы нашли?
- Что вы очень чистый. Слишком чистый. Так не бывает.
- Может, я просто хорошо заметаю следы.
- Может. - Она прищурилась. - Именно поэтому я хочу услышать что-то, чего нет в интернете.
Я спрятал телефон в карман пальто.
- Договорились. Но это будет стоить вам дороже, чем обед.
- Что вы имеете в виду?
- Вы тоже расскажете мне что-нибудь о себе. Что-нибудь, чего нет в вашем студенческом деле.
Она на секунду замерла. Потом кивнула.
- Договорились.
Я развернулся и пошёл к выходу. Она пошла рядом. Её шаги - быстрые, лёгкие - звучали справа от меня, и я вдруг поймал себя на том, что подстраиваю свой шаг под её. Чтобы ей не приходилось бежать.
Чёрт.
Я не планировал этого. Я не планировал её. Я не планировал, что она подойдёт первая. Я не планировал, что буду рад её видеть.
Но я был рад.
И это было опаснее всего.
- Никаких ресторанов. - Она поправила книги в руках и посмотрела на меня с той же упрямой искоркой, которую я видел, когда она спорила с Циммером о Платоне. - Я хочу кое-что другое.
- И что же?
- Китайский стрит-фуд.
Я моргнул.
- Стрит-фуд.
- Да. - Она улыбнулась, явно довольная моей реакцией. - Тут недалеко, на Бродвее, есть место. Я ела там один раз, когда только приехала. У них лапша в остром соусе. Это было... - Она задумалась, подбирая слово. - Это было как глоток воздуха. Серьёзно. Я никогда не ела ничего вкуснее. И я хочу, чтобы вы тоже попробовали.
- Вы серьёзно?
- Абсолютно.
- Мэгги, я могу отвезти вас в место с мишленовскими звёздами.
- Я знаю. - Она не опустила взгляд. - Но я не хочу мишленовских звёзд. Я хочу китайскую лапшу. С вами.
Что-то в том, как она это сказала, заставило меня замолчать. Не «хочу лапшу, и вы идите со мной», а «хочу лапшу с вами». Это была разница. Я смотрел на неё - раскрасневшиеся щёки, стопка книг, прижатая к груди, упрямый подбородок, - и понимал, что спорить бесполезно. Она приняла решение. Она хотела быть не в моём мире, а в своём. И она приглашала меня туда.
- Ладно, - сказал я, убирая телефон. - Китайский стрит-фуд. Ведите.
Она просияла.
Место называлось «Лапшичная Лао» и представляло собой крошечную забегаловку, зажатую между магазином электроники и прачечной. Никакой вывески на английском - только китайские иероглифы над дверью. Окошко выдачи выходило прямо на улицу, и перед ним стояла очередь из пяти-шести человек. Пахло кунжутным маслом, соевым соусом и чем-то острым, что щипало ноздри даже на расстоянии.
- Выглядит... аутентично, - сказал я, оглядывая облупившуюся краску на двери.
- Вы боитесь? - спросила Мэгги, и в её голосе была откровенная насмешка.
- Я не боюсь ничего, что можно съесть.
- Тогда пошли.
Она встала в очередь, и я встал рядом. Студенты вокруг нас - потрёпанные рюкзаки, дешёвые наушники, стаканчики с кофе - косились на меня с любопытством. Я понимал почему. Человек в пальто за три тысячи долларов, с татуировками на шее, стоящий в очереди за уличной лапшой, - это было зрелище, достойное документального фильма о классовом неравенстве. Но мне было плевать.
Мэгги заказала первой и китаянка за окошком заулыбалась ей, узнавая.
- Ты вернулась! - сказала она с сильным акцентом. - Я говорила, придёшь ещё!
- Я же обещала, - сказала Мэгги. - И друга привела.
Китаянка посмотрела на меня, потом на Мэгги, потом снова на меня. Её брови поползли вверх, но она ничего не сказала - только хмыкнула и приняла заказ.
Через пять минут мы сидели на скамейке в небольшом сквере через дорогу. В руках - пластиковые контейнеры с лапшой в густом красно-коричневом соусе. Одноразовые палочки. Салфетки, которые Мэгги предусмотрительно взяла побольше. Ноябрьский ветер трепал её волосы, и она придерживала контейнер одной рукой, а другой пыталась справиться с палочками.
- Вы ели когда-нибудь лапшу палочками на улице? - спросила она, заметив мой взгляд.
- Не припоминаю.
- Значит, это будет ваш первый раз.
Она ловко подцепила лапшу, отправила в рот и зажмурилась от удовольствия.
- Боже, как вкусно. Правда ведь?
Я попробовал. Соус был обжигающе острым - имбирь, чили, чеснок, что-то ещё, неуловимое. Лапша пружинила на зубах. Это было совершенно не похоже на те блюда, к которым я привык. Это была еда без претензий. Еда, которая не пыталась быть искусством. Просто горячая, острая, настоящая.
- Вкусно, - признал я.
- Я же говорила!
Мы ели молча несколько минут. Вокруг шумел город - машины, сирены, обрывки разговоров. Где-то играл уличный музыкант - саксофон, кажется. А мы сидели на скамейке и ели лапшу из пластиковых контейнеров, и это было странно. Хорошо. Непривычно.
- Я хочу выполнить свою часть сделки, - сказала вдруг Мэгги.
- Сделки?
- Вы обещали рассказать что-то, чего нет в интернете. А я - что-то, чего нет в моём студенческом деле. - Она отложила палочки и вытерла руки салфеткой. - Я начну. Можно?
Я кивнул.
Она помолчала. Посмотрела на свои руки. Потом на голубей, которые дрались за крошку хлеба у скамейки. Потом снова на меня.
- У меня нет денег, - сказала она просто.
Я не отреагировал. Ждал продолжения.
- Стипендия покрывает обучение, но не проживание. Общежитие стоит денег, учебники стоят денег, проездной стоит денег. Мои родители присылают, что могут, но у них самих не много. Я подрабатываю в библиотеке, но этого хватает только на самое необходимое. Иногда даже на необходимое не хватает.
Она говорила спокойно, без жалобы в голосе. Просто констатировала факты.
- Поэтому я не хожу по ресторанам. И в университетскую столовую тоже стараюсь не ходить - там дорого. Я ем в основном батончики мюсли. И иногда лапшу. - Она кивнула на свой контейнер. - Вот такую. Когда могу себе позволить.
- Мэгги...
- Подождите, - она подняла руку и улыбнулась - открыто, честно. - Я не жалуюсь. Правда. Я просто хотела, чтобы вы знали. Потому что вы водите меня в дорогие рестораны, и я чувствую себя... неловко. Не потому что мне не нравится. Мне очень нравится. Но потому что я не могу ответить тем же. Я не могу пригласить вас в «Бомон». Самое дорогое, что я могу вам предложить, - это лапша за восемь долларов. И я хотела, чтобы вы это знали до того, как... ну...
Она замолчала и пожала плечами.
- До того, как что? - спросил я.
- До того, как вы решите, что я вам интересна. - Она посмотрела на меня прямо. - Я не та девушка, которая может надеть красивое платье и пойти с вами на благотворительный вечер. У меня нет красивых платьев. У меня три пары джинсов, две кофты и пальто, которое я ношу с десятого класса. Я - студентка с сорока тремя долларами в кармане. И если вы ищете кого-то, кто сможет быть... на вашем уровне, - она запнулась на этом слове, - то это не я.
Я отложил контейнер. Вытер руки салфеткой. Медленно. Давая себе время подумать.
- Вы закончили? - спросил я.
- Да.
- Тогда послушайте меня. - Я повернулся к ней. - Мне плевать на ваши джинсы и на ваше пальто. Мне плевать, сколько у вас денег. Мне плевать на благотворительные вечера - я сам их терпеть не могу. - Я чуть наклонился к ней, чтобы она точно услышала каждое слово. - Вы думаете, я вожу вас в рестораны, потому что хочу, чтобы вы соответствовали моему уровню? Нет. Я вожу вас в рестораны, потому что вы голодны. Потому что вы не ели горячей еды, пока я вас не пригласил. И потому что я могу.
Она молчала. Её глаза блестели - от ветра или от чего-то ещё, я не знал.
- Понятия не имею, о каких «уровнях» вы говорите, - продолжил я. - Вы - Маргарет Даллас, студентка Колумбийского университета, которая читает Овидия в оригинале и спорит с профессором Циммером о Платоне так, будто знала его лично. У вас аналитический ум, вы говорите на мёртвых языках, и вы только что заставили меня есть лапшу на скамейке в сквере. Я не делал этого лет пятнадцать, если честно. - Я чуть усмехнулся. - И знаете что?
- Что? - тихо спросила она.
- Это лучший обед, который у меня был за долгое время.
Она смотрела на меня. Ветер трепал пряди волос, выбившиеся из пучка. Голуби всё дрались за крошку. Саксофон всё играл где-то за углом. А она смотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я не видел ни в чьих глазах очень, очень давно.
Доверие.
- Спасибо, - сказала она почти шёпотом.
- Не за что.
- Нет, правда. За то, что вы... такой.
- Какой?
- Не знаю. - Она улыбнулась. - Просто такой.
Я не ответил. Я не мог. Я вдруг понял, что в груди что-то сжалось - что-то, о чём я давно забыл. И это ощущение мне не понравилось. Оно было слишком тёплым. Слишком человеческим. Слишком опасным.
- Теперь ваша очередь, - сказала она, всё ещё улыбаясь. - Вы обещали рассказать что-то о себе.
Я закурил. Выпустил дым в холодный воздух.
- Хорошо. Но предупреждаю: это не такая красивая история, как ваша.
- Я не боюсь некрасивых историй.
Я посмотрел на неё - на эту девочку из Висконсина, которая сидела на скамейке с пластиковым контейнером лапши и говорила мне, что не боится.
- Вы странная, Мэгги Даллас.
- Вы уже говорили. Это всё ещё комплимент?
- Да. - Я стряхнул пепел. - В моём мире - определённо да.
Я затянулся ещё раз, стряхнул пепел на гравий и начал говорить. Не сразу. Сначала я смотрел на голубей, на серое ноябрьское небо, на жёлтые такси, мелькавшие за оградой сквера. Я не привык рассказывать о себе. То есть - я рассказывал о себе постоянно, но это всегда была легенда. Версия. А сейчас мне нужно было что-то другое. Что-то, что будет правдой. Хотя бы наполовину.
- Я вырос недалеко от Бостона, - сказал я. - Маленький городок, который даже не на всех картах есть. Отец работал строителем, мать - медсестрой. Мы жили в доме, который построил ещё мой дед, и в этом доме всегда пахло соляркой и йодом. Отец приходил с работы поздно, мать уходила рано. Они редко бывали вместе. Ещё реже - разговаривали. Но кричали часто.
Мэгги слушала, не перебивая. Её лапша остывала в контейнере, но она, кажется, забыла о ней.
- Я был не самым популярным ребёнком в школе, - продолжил я. - Дело даже не в том, что меня травили. Травить - это когда замечают. Меня просто не замечали. Я был тихим, много читал и не вписывался ни в одну компанию. В начальной школе это делало меня странным. В средней - мишенью. А в старшей - невидимкой. И меня это устраивало.
- Что вы читали? - спросила она.
- Всё. В городской библиотеке был отдел юридической литературы. Не спрашивайте почему - вряд ли кто-то из жителей нашего городка когда-либо брал эти книги. Но они стояли там: старые учебники по праву, сборники прецедентов, комментарии к Конституции. Мне было четырнадцать, и я читал решения Верховного суда, как другие дети читают комиксы.
Она улыбнулась - едва заметно, но я увидел.
- Это объясняет многое.
- Что именно?
- То, как вы спорите. Как задаёте вопросы. Как... слушаете.
Я кивнул, принимая это как комплимент.
- В семнадцать я поступил в маленький частный колледж в пригороде Бостона. У них была неплохая программа по праву, но главное - они дали мне стипендию. Полную. Я не мог позволить себе ничего другого. - Я затушил сигарету о край скамейки. - И там произошло две вещи. Во-первых, я понял, что я умнее большинства своих однокурсников.
- Это скромно.
- Это факт, а не скромность. Я из семьи, где за ужином обсуждали цены на бензин и смены в больнице. Мои однокурсники обсуждали трастовые фонды и летние стажировки в конгрессменов. У них были связи. У меня были мозги. Я понял, что если хочу с ними конкурировать, я должен быть в десять раз лучше. И я стал.
- А во-вторых?
- Во-вторых, - я помолчал, - там был профессор. Его звали Майкл Эллис. Он вёл конституционное право. Маленький, лысый, с голосом, как скрежет гравия. Он был... не похож на других. Ему было плевать на деньги, на статус, на политику. Ему было важно только право. То, как закон работает. То, как он должен работать. То, как он не работает.
Я вспомнил его лицо. Я не вспоминал Эллиса уже много лет.
- Он вызвал меня к себе после первой же лекции. Я думал, он скажет, что я слишком много спорю - я действительно спорил постоянно. Но он сказал другое. Он сказал: «МакАллистер, вы слишком умны для этого места. Вам нужно переводиться».
- Прямо так?
- Прямо так. - Я усмехнулся. - Я ответил, что не могу себе этого позволить. Он сказал: «Я напишу вам рекомендательное письмо. И ещё одно. И ещё. Вы поступите в Гарвардскую школу права, а если не поступите, я лично приеду к вам домой и буду читать вам лекции по конституционному праву каждый день, пока вы не передумаете».
Мэгги засмеялась. Я посмотрел на неё - она смеялась искренне, и этот смех был как глоток тёплого воздуха в холодном сквере.
- Он был похож на профессора Циммера? - спросила она.
- Чем-то. Циммер - философ. Эллис был практиком. Но у них был общий взгляд на вещи. Оба верили, что закон - это не инструмент, а идея. Что-то вроде религии. - Я помолчал. - Эллис умер пять лет назад. Сердце. Я оплатил его похороны. Никто из его бывших студентов не пришёл. Только я и его вдова.
Мэгги перестала улыбаться. Я чувствовал, что сказал лишнего. Но слово было не воробей.
- Вы хороший человек, - сказала она тихо.
- Не спешите с выводами.
- Я не спешу. Я просто наблюдаю.
Она посмотрела на меня своим ясным взглядом - тем самым, который я заметил ещё в первую встречу, когда она сидела с книгой у фонтана. Я тогда подумал, что она читает, как будто пытается в книге спрятаться. Сейчас она не пряталась. Она смотрела на меня.
- Вы поступили в Гарвард, - сказала она. - Из-за него.
- Да. Эллис написал три письма. Я подал документы. И поступил.
- Ваши родители, наверное, гордились.
Я помолчал. Правда заключалась в том, что отец к тому моменту уже ушёл из семьи, а мать была слишком занята, чтобы заметить. Но я не собирался рассказывать ей это. По крайней мере, не сегодня. Не сейчас.
- Они не очень понимали, что такое Гарвард, - сказал я. - Но да. Думаю, гордились.
- А что было потом?
- Потом была юридическая школа. Потом - работа. Сначала в маленькой фирме, потом в большой. А потом я открыл свою.
- И теперь вы консультируете людей.
- И теперь я консультирую людей.
Она кивнула, принимая этот ответ. В её глазах не было подозрения. Только теплый интерес и что-то еще - что-то похожее на восхищение. Она смотрела на меня так, словно я был героем романа, который она читала. И я вдруг понял, что это ощущение - быть чьим-то героем - мне нравится. Это было опасное ощущение.
- Ваша очередь была рассказать что-то, чего нет в интернете, - сказала она. - Вы справились.
- Я знаю.
- Нет, я имею в виду... - Она замялась. - Я думала, вы расскажете что-то простое. Например, какая у вас любимая книга. Или какой цвет вы любите. А вы рассказали мне про профессора Эллиса. Про отца. Про то, как вас не замечали в школе. Это... больше, чем я ожидала.
- Я не делаю вещей наполовину.
- Я заметила.
Она отставила контейнер с остывшей лапшой в сторону и повернулась ко мне всем корпусом. Её колено почти касалось моего.
- Можно вопрос?
- Вы его уже задаёте.
- Почему вы вообще со мной разговариваете?
Я посмотрел на неё. Ветер играл с выбившимися прядями её волос. Где-то далеко, за деревьями сквера, выла сирена. Вокруг ходили люди. А она смотрела на меня и ждала ответа.
- Потому что вы не задавали этот вопрос раньше, - сказал я.
- Что?
- Все люди, с которыми я общаюсь, - продолжил я, - задают его сразу. Открыто или молча. «Что тебе от меня нужно?», «Почему ты со мной говоришь?», «Чего ты хочешь?». Вы не спросили ни разу. Вы просто сидели, пили горячий шоколад, рассуждали о латыни, а потом пригласили меня на китайскую лапшу. - Я помолчал. - Это было неожиданно.
- Поэтому я вам интересна? Потому что я не спросила?
- Нет. Вы мне интересны, потому что вы - это вы.
Она покраснела. Я видел, как румянец поднимается от шеи к щекам. Она опустила глаза, поправила шарф, потом снова подняла взгляд - и в нём было что-то, чего я не мог расшифровать.
- Спасибо, - сказала она.
- Вы благодарите меня раз в пять минут. Это необязательно.
- Нет, обязательно. - Она улыбнулась. - Потому что вы делаете вещи, за которые благодарят. И вы делаете их не для того, чтобы вас благодарили. Это редкость.
Я хотел сказать что-то в ответ, но не нашёл слов. Это тоже была редкость. Обычно я всегда находил слова.
- Мне пора, - сказала она, вставая. - У меня ещё семинар в три.
Я встал следом.
- Я вызову такси.
- Нет. - Она покачала головой. - Метро. Я доберусь.
- Мэгги.
- Уэсли.
Мы стояли друг напротив друга. Она - в своём дешёвом пальто, с пустым контейнером в руках. Я - в пальто, которое стоило больше, чем её стипендия за семестр. И между нами было что-то, чего не должно было быть.
- Ладно, - сказал я. - Метро.
Она кивнула, сделала два шага к выходу из сквера, потом обернулась.
- В среду? Лекция Циммера?
- Я приду.
Она улыбнулась - широко, открыто, - и пошла к метро. А я остался стоять в сквере, глядя ей вслед, и где-то глубоко внутри меня что-то продолжало сжиматься. Что-то, что не имело названия.
Я достал телефон. Набрал Доминика.
- Да, мистер МакАллистер.
- Мне нужна информация о финансовом положении Маргарет Даллас. Полная. Все счета, все долги, все источники дохода.
- Мы уже собирали это досье. Обновить данные?
- Не просто обновить. - Я смотрел на удаляющуюся фигуру в синем шарфе. - Я хочу знать, сколько ей нужно, чтобы не беспокоиться о деньгах вообще.
Пауза.
- Мистер МакАллистер, - голос Доминика был осторожен, - могу я спросить, для чего?
- Нет.
- Понял. Будет сделано.
Я убрал телефон в карман. В сквере становилось темнее - не из-за того, что солнце в ноябре садится рано, а из-за того, что небо затянули тучи. Я закурил ещё одну сигарету и пошёл к машине.
Я не знал, что делаю. Или знал, но не хотел себе в этом признаваться.