Глава 13. Ели скроют твои сожаления.
Беглый рассказ Фила о дальнейшей его биографии озадачил Бонда и даже ужаснул. Он не ждал этих слов, не мог и поверить, что такая ситуация может произойти. Неужели Эмили была такой? Как она могла решиться на попытку задушить родную дочь?
История братьев вызывала мурашки. Такие повороты событий, безусловно, можно встретить лишь в художественных произведениях, никак уж не наяву. С другой стороны, случилось бы все это, если бы не произошел Переворот веры? Тогда они жили бы как обычные мальчишки. Осознание всей ситуации, в которой оказались сибрийцы, связывала все внутренности в тугой узел. Это хуже самого страшного кошмара, в который можно невольно попасть! Миллионы человек испытали на своей шкуре такие душераздирающие истории, о которых можно писать в книгах. От чисел мучеников кружило голову.
Бонд еще долго, вплоть до следующего рассвета, обдумывал все слова, что услышал в Рождество. Если братья не врали, то их истории почти идеально сходились. Оба считали друг друга хорошими друзьями в детстве, и оба заметили перемену в первых годах школы, причем слова Фина доказывали догадки Фила и обратно.
Интерес растет на моменте со смертью Дженис… Их версии сходились: Фин не видел, что происходило до убийства, картина была для него обрезанной, и он не смог разузнать ничего после – этот момент был в обеих историях. Вот только смущало одно… Фин упоминал, что с телом бедной девочки после смерти расправилась мать, закопав на заднем дворе. Неужели она не видела проявлений болезни? А если видела, то почему не сказала? Или все же… Фил что-то утаил?
Дальше все сходится. Наступает еще один ключевой момент – смерть родителей. Тут Бонд не заметил различий, даже время у обоих братьев сходилось.
Что дальше? Побег… Парень все еще считал поступок Фина ужасным. Бросить свою любимую и брата, молча умчавшись в глубь леса на целых полтора года! Однако он понимал – Фин страдал долго. Наверное, с какой-то стороны он заслужил возможность побыть эгоистом.
Рассказ Фила о нестабильном состоянии Эмили настораживал. Неужели она правда убила себя сама, дав пистолет в руки Фила? Звучит безумно, однако Фин не раз упоминал о состоянии девушки. Похоже она попросту сошла с ума от ужаса. Так что, учитывая ее неуравновешенность, такое могло бы произойти.
Ситуация вышла непростая. Бонд находил всю биографию братьев похожей на клубок ниток. В начале их истории ниточка была ровной, аккуратной, но с каждым «ключевым» моментом, где обоим не хватало духа на действия, нить путалась. Как теперь только можно выбраться из долгих лет ненависти, сожаления и непонимания? Оба наломали дров. Один нарисовал себе своего брата, не нашел силы поговорить с ним, сбежал, а другой игнорировал проблему и тоже скрылся. Семейное.
Бонд знал, что настало время примирить придурков. Филу будет тяжело рассказать брату обо всем и не спрятаться от него вновь, а Фину – выслушать, признать свою долю вины и простить. Однако Бонд сильнее всего ценил семейные ценности.
«У Фила и Фина больше никого не осталось, - думал он, - только они и есть друг у друга»
По возвращению обоих парней в дом ситуация сложилась мрачная и неловкая. Никто и не планировал друг друга трогать – каждый разбрелся по своим комнатам и уснул, думая о своем. Не хотелось и говорить о прошедшем празднике, если его вообще можно назвать таковым.
Завтрак собрал за одним столом всех жителей дома, на лицах которых застыла задумчивость и даже усталость. Никто не осмеливался обронить и слова, точно жадничая. Рты молча глотали пережаренную от спешки яичницу, а глаза смущенно гуляли по белым тарелкам. Один лишь Фил метался, переводя взгляд с одного на другого. Внимание остановилось на ране у ладони Бонда, и тогда мужчина решился.
Вилка и нож звякнули о тарелку, он выпрямился, стараясь начать беспечно:
-Праздник, конечно, выдался…
-Заткнись, - сцепив зубы, выплюнула Ванесса, будучи единственной, кто не посмотрел на Фила.
Однако три пары глаз сменили интерес, уставившись на Ванессу. И лишь Фил блаженно прикрыл глаза, пока кадык нервно дернулся.
-Это не праздник, а самый ужасный день в моей жизни! Если не считать тот, когда меня утащили в тесную клетку. – Она наконец зыркнула на отца так разъяренно, что у мужчины зашевелились волосы на затылке, но тот не открыл глаз. – Ты все испортил.
Фил шумно вдохнул носом и постарался начать мягко:
-Вэсси, я…
Но его оборвали, и мужчине все же пришлось обратить на дочь внимание.
-Я хотела узнать, что такое Рождество. Я хотела провести это время так, как не проводила его никогда! Это был… мой первый праздник за те годы, а ты все испортил!!! – Глаза заблестели от непролитых, злых слез. Сжав руку в кулак, она гордо вытерла накатывающиеся слезинки. – Вся эта поездка – фальшь. Ты делал вид, что хочешь отблагодарить друзей за помощь, что хочешь подарить нам веселое Рождество, но все это изначально было только для тебя.
Голос срывался. Девочка проглотила обиду, вскакивая и отчаянно протирая раскрасневшиеся глаза. Стыд бурлил на дне маленьких зрачков.
-Слабак!
Кто-то за столом, не сдержавшись, охнул. Кажется, это была Агата.
Ванесса, не закончив со своим скудным завтраком, помчалась по лестнице на второй этаж. Внимание давило, она боялась расплакаться у всех на виду.
Фил молчал, застыв взглядом на последней ступеньке лестницы. Неосознанно левая рука стиснула край футболки под столом, стараясь унять страх. Каждое слово дочери заседало глубоко и верно, принося невыносимые чувства. Она была права.
Джу, не теряя и лишней секунды, скрылась следом на пролете лестницы. Агата выпрямилась, невольно вжала голову в напряженные от стресса плечи. Брови взмыли печальным домиком, а глаза медленно прошлись по лицу брата. Она едва заметно качнула ему головой, точно зная, что здесь только он ведает обо всем происходящем. И только он найдет подходящие слова.
Бонд смиренно прикрыл глаза, словно терпеливый страдалец, а после слабо кивнул. Девушка уловила его знак и поскользила на второй этаж, напоследок кинув на Фила сожалеющий, поддерживающий взгляд.
Мужчина все это время не дышал, чего и сам не заметил. Кончики пальцев почему-то затряслись, он наконец выдохнул с предательской дрожью и закрылся от мира руками, устало протирая ими лицо.
-Тебе не позавидуешь, Фониас, - произнес парень, посмотрев на друга. – Родная вселенная в опасности по твоей вине, семья погибла, а родной брат, единственный, кто пришел из «прошлой жизни», ненавидит тебя и желает сдавить шею. Единственных друзей и свою же дочь ты обманул.
-Поиздеваться решил? – Грудную клетку сжала тяжелая тревога. – Валяй, Белый.
-Не нужно прятаться, - помедлив, продолжил Бонд.
Фил медленно опустил руки на колени, не поднимая головы и бесцельно смотря куда-то в пол.
-У тебя почти ничего нет. И если ты не хочешь потерять то малое, что у тебя осталось, - действуй. Борись.
-Но с чего начать? – на придыхании спросил он в свои руки. – Я не знаю, слишком много всего и сразу…
-Догони Фина. Загляни ему в глаза. Если ты не хочешь мириться со словами Ванессы, докажи ей, что ты не слаб. Сделай первый шаг. Будет очень трудно, мучительно. Второй дастся так же, и третий, и четвертый. Но потом ты побежишь со всех ног, когда поймешь, что это сложно, но возможно.
С этими словами Фил громко выдохнул, словно только сейчас начал дышать. Он склонился в потухающем отчаянии, превращаясь в вопросительный знак. Ему нужно совсем немного времени, чтобы вобрать в свои глаза весь свой страх, который поможет сорваться с места.
Обрати своего врага в жестокое, никого не щадящее оружие.
Пользуясь приливом сотрясающего страха, Фил вскочил грозно и помчался к выходу. Он решительно свел брови и ловко накинул плащ, сжимая верный бластер за рукоятку.
Мужчина не обернулся. Не попрощался. Потому что знал, что вернется с победой. Потому что знал, что одолеет лишь себя. Перед тем, как скрыться за дверью, он сказал лишь одно:
-Спасибо.
В это короткое, но сильное слово было вложено многое. И Бонд отчетливо уловил все чувства, что за ним скрывались. В ответ он лишь хмыкнул.
Дверь хлопнула. Бонд смотрел из окна на удаляющийся силуэт с развивающимся плащом и неведомо как для самого себя улыбался.
«Фину нужен брат. Надеюсь, Фил заставит его вспомнить об этом» - подумал тот, когда друг уже скрылся за стволами заснеженных елей.
В ту ночь, когда Фил скрылся с Бондом, устроив ловушку, Фин спал плохо. Было холодно даже в теплых вещах и под толстыми слоями одеял. Он ворочился с одного ноющего бока на другой, сцепляя зубы во сне. Снился кошмар.
Вот он все в том же лесу. Кругом умиротворенная, но пугающая до дрожи тишина. Даже ветер затих, прекращая играться со снегом. Снежинки сонно падали на ветви высоких хвойных деревьев, которые грозно ворчали и пошатывались, точно бормоча сквозь столетний сон. И Фин блуждал между стволами часами и смотрел то на пушистые снежинки, то на следы, что оставлял на скрипучем снегу.
-Братец! – радостно выкрикнул вдалеке мальчишка, бегущий босиком по только что выпавшему снегу. – Эй, братишка!
Он все продолжал завывать и приближаться к Фину, который, все оглядываясь, не мог понять, откуда идет зов.
-Я здесь, - запыхавшись, горячо выдохнул мальчик у самых ног.
Фин опустил голову и застыл на месте. Его брат был снова совсем маленьким – лет шесть, не больше. Волосы Фила, как и всегда, растрепанные, штаны он успел ободрать, а лямка коричневого комбинезона предательски сползла с плеча. Краснощекий мальчик, отдышавшись, улыбнулся старшему брату во весь рот, обнажив кривые зубы.
-Почему ты здесь один? – склонив голову к плечу, спросил Фин, спокойным тоном растягивая слова.
-Я не один! Я с тобой, братец. – Мальчик обнял Фина за ногу, не собираясь отпускать. Он уткнулся в его бедро носом, отогревая щеки.
Фин обратился в статую, а нога его, он был готов поклясться, окаменела. Мужчина невольно дернул рукой и, когда уловил свою мысль, поджал губы. Он медленно опустил руку на макушку брата, робко ероша волосы.
-Мне фтрафно, - пробубнил тот в ногу.
-Страшно? – Мужчина аккуратно стряхнул с его прядей снежинки.
Фил кивнул, подняв на него большие детские глаза.
-Ненавижу бояться. С тобой, братик, страх как рукой снимает! – Он зажмурился, глуповато улыбаясь.
На лицо легла тень полуулыбки, и уголки губ Фина задрожали.
-Знаю… - прошептал он. – Ты редко говорил это мне.
Он снова открыл глаза, смотря снизу на Фина и упираясь в его бедро подбородком. Руки настойчиво сжали штанину.
-Почему ты… - Он шмыгнул носом. – Почему ты убил меня, братик? Я заслужил это? Я сделал что-то не так?
Холод впился в кожу, кусая и бегая по телу. В позвоночник вошли тысячи иголок разом. Он приоткрыл рот, едва разлепляя губы. Фин боялся оторвать от мальчишки взгляд и поднять голову. Послышались предсмертные хрипы. Голова стала поворачиваться в сторону с жалостливым скрипом.
Между елей лежал израненный взрослый Фил, захлебывающийся в собственной крови. Снег под ним пропитался кровью, жадно впитывая остатки жизни. Он смотрел на спящего Фина бешено, глаза постепенно мутнели. Спина резко хрустнула, когда на нее надавил жесткий ботинок «другого» Фина. В глазах его не было жалости. Он убивал своего родного брата, пока маленькая версия Фила жалась к ноге своего убийцы.
Фин с ужасом выдохнул, и с губ сорвался клубок пара. он всмотрелся в лицо «другого» себя – Фина, который только что исполнил свою мечту. Эта его часть совсем не жалела взрослого брата, втаптывая его умершее тело в снег. Неужели все будет именно так?
Он медленно опустил глаза на маленького брата. Внутренности свело так, будто в тело заползла дюжина змей. Фин невольно попытался отстраниться, когда увидел, что мальчишка плачет и захлебывается от крови, стекающей в рот с виска.
-Почему?! Только не убивай меня, Фин! Я ведь так дорог тебе. Ты же веришь, что я не виновен?! Ты же хочешь в это верить, скажи!!!
Он вскочил, жадно глотая холодный воздух. Леденящий пот скатывался по лицу, обжигая кожу. Фин спешно протер лицо руками, бегло осматриваясь. Теперь темнота этого ночного леса пугала. Он боялся вглядеться и увидеть лицо умирающего брата.
Бескрайние ели превращались в длинные зеленые полосы, пока Фил только набирал скорость. Он дышал быстро, стараясь как следует разогреться перед настоящей, финальной битвой. Страх поднимался по телу все выше, разливаясь и давая нечеловеческие силы. Теперь он обуздал это чувство. Теперь оно помогает мыслить шире. Теперь это чувство, этот страх заставляет бороться за близких.
Пахло студеным морозом, свежестью леса и смолой. Казалось, глаза вот-вот закатятся от тучных, гигантских елей, скрипящих в предвкушении битвы.
-Беги. – Это раздалось над самым ухом.
Раздался свист. Приметив несвойственный звук левым ухом, мужчина ловко отскочил в правую сторону, сбавляя шаг и переключая режим бластера. Нечто пролетело мимо него и, упав в снег, глухо взорвалось.
Не успел Фил до конца развернуться, как тяжелый удар пришелся в висок. Он прикусил язык, лишь на секунду сгибаясь пополам, но тут же выпрямляясь с оружием наготове.
Фин, отгоняя мысли о ночном кошмаре, стрелял в брата уверенно и довольно метко, пару раз да задевая подол плаща. Фил изворачивался, как только мог, стараясь найти момент и выстрелить в ответ, но пока был способен лишь отступать, выжидая случая взять контроль над ситуацией.
-Беги, Фил, - шипел брат сквозь зубы. – Мне нравится играть с тобой в прятки.
Выстрелы становились только яростнее. Рука начала подрагивать от гнева, а на глаза навернулись колющие слезы. Вчера ему пришлось погрузиться в те ужасы, что он давно пытался подавить внутри себя. Они не отпускали его – боль и злость заслонили разум.
-Забавная шутка. – Фил свел брови и прицелился в плечо. Попал в мех, хотя стрелял метко. Невольно сглотнул. – Любишь же ты эффектность.
Фин прорычал, начиная наседать. Не прекращая драку, воскликнул в сердцах:
-Как ты мог?! Я… не могу поверить! – Выстрелы стали все чаще не доходить до цели, глаза застелила огненная ярость. – Когда ты только превратился в монстра? Ты забрал у меня всех, даже Эмили!
Фил почти задохнулся от возмущения. Он все еще верит, что родителей подорвал их второй сын! Мертвая Эмили мелькнула перед глазами, напоминая о последней встрече братьев и о своих последних словах.
-Ты оставил ее! – перекричал брата Фил, почти спотыкаясь. – Бросил Эмили и исчез на полтора года невесть куда, забыв о ее и моих чувствах! А я, как дурак, все думал о тебе! «Фину это понравится», «Фин бы этого хотел» - Фин то, Фин это!
Он не успел закончить тираду. Резко выдохнув из-за толчка, Фил упал спиной на снег, а брат ударил его ногой в грудь, вышибая остатки воздуха. Мужчина надавил ботинком на грудную клетку.
-Заткнись! – взревел Фин, точно зверь, сходя с ума от ненависти. – Ты не имеешь права даже думать о ней, не то что произносить имя вслух, урод!!! Ты не достоин жизни после всего, что сделал, и я буду ненавидеть тебя до конца своих мучительных дней. Я не хочу даже слышать твой голос! Ты не можешь говорить, просто не можешь, разве ты не понимаешь?! Не произноси их имена, никогда! – Голос срывался на хрипы. Нога давила все сильнее, а Фин не прекращал дышать злобой.
Фил жалостливо хватался за ногу брата, дергаясь и кривясь от его криков. Он глотнул воздуха с жадностью, вытерпев боль от тяжести на груди и проморгал несколько слезинок, сделавших щеки вмиг мокрыми и красными.
Фин, вздернув подбородок с горделивостью, приподнял губы, чтобы выдержать боль и страх. Голова закружилась от переизбытка чувств, от момента, которого он одновременно хотел и не хотел увидеть. Перед глазами мелькали искры, воспоминания и спутанные мысли. Он вспоминал счастливое детство и тут же видел мертвую Дженис на руках брата. Он всем телом ощутил чувства во сне, но сразу же встретился с мертвыми глазами Эмили. Он чувствовал стук сердца брата своим, а следом вспоминал ненавистный взгляд, который бросал на сцену.
Он слышал отголоски сердца: «Ты не хочешь этого, ты веришь этим боящимся глазам, ты жаждешь выслушать его и узнать, что ошибся»
Он слышал грохот ярости: «Убей его, ты жаждешь лишь мести, на душе станет легче, все они хотели бы этого»
Фин проглотил чувства, оставив лишь пустоту на душе. Глаза похолодели, стали такими же, как у «другого» Фина, но на них еще блестели горькие соленые слезы. Ком застрял посреди горла, угрожая, что мужчина не сможет сказать и одного слова, смотря в эти бедные, измученные глаза, полные утихающих надежд. Лицо брата медленно накрывал падающий снег…
Правая рука поднималась так медленно, словно вкушала сладкий плод близящегося приговора. Пальцы крепко сжали рукоять, курок горел и обжигал указательный палец в наслаждении, а дуло почти задымилось от приближающегося выстрела.
Фин сощурил глаза, превращая их в тонкие щелки. Вот-вот он нажмет на курок.
Фил изредка глотал ртом морозный воздух, слабо извиваясь под тяжелой ногой.
-Твое время вышло. Скажешь что-нибудь напоследок? – спросил он тихо, чувствуя, как пересохли губы. – Только не глупое, как тогда, в кабинете отца.
В глазах Фила не было и намека на тот страх. В нем отражались сожаление, боль и даже надежда вперемешку с обидой. Рука, слабо дрожа, с удивительной силой отбросила свой бластер так далеко, как только могла.
-Я люблю тебя, – прохрипел тот слабо, не отрывая глаз.
Сердце пропустило удар и упало вниз. На смену ему пришла поднявшаяся волна ярости, и тело продрогло с головы до ног.
-Как ты смеешь умирать с ложью на губах?! – закричал он вновь, ударяя ногой в грудь, отчего Фил зажмурился. – Хоть перед смертью будь с кем-то честен!!!
-Я люблю тебя, Фин, - кое-как разлепив глаза, он с болью выдохнул, и губы его задрожали. – Мне так жаль…
Бластер заколебался, выдавая неуверенность сердца в правильности его действий. Он шумно всхлипнул, свободной рукой вытирая ненавистные слезы, которые мешали увидеть слабо улыбающегося брата напоследок.
-Я счастлив, что наконец могу сказать эти слова. Пусть и сейчас, так запоздало, братец… - Он покорно прикрыл глаза, с нежным смирением откинув голову назад, показывая готовность. – Если ты заживешь счастливо – дерзай… Жаль, что я сказать не успел…
Пора отвечать за свои ошибки. За то, что убил Дженис и Эмили. За то, что убегал от него и заставлял страдать. За то, что не был с ним честен.
«Прости, Вэсси, - подумал тот с неслышным смешком. – Мне жаль, что я оставляю тебя. Папе нужно уйти. Простите, ребята, что нарек вас заботится о чужой дочери… Надеюсь, вы справитесь»
Бластер точно потух, опускаясь неслышно и неуверенно.
-Не могу… - одними губами сказал Фин, пусто смотря в снег. Лицо не выражало ничего. Ноги подкосились, и он упал в снег быстро, точно в моменте утратил все силы. Фин не чувствовал, лишь дрожь от слабости на кончиках пальцев выдавала обратную сторону медали – страх, чужой, ему не принадлежащий.
Фил медленно и нерешительно привстал, не отрывая глаз от лица брата. Он не верил, что наконец может рассмотреть его. Ему казалось невозможным когда-нибудь увидеть Фина относительно спокойным, а не с перекошенным от гнева лицом.
Он сел напротив, заострив взгляд на плече брата. Впервые Фил почувствовал прошлый страх, когда протянул руку и коснулся его, покрывшись мурашками. Касание было слабым, хрупким и чувственным.
-Если ты только захочешь, приди ко мне. Я буду готов к разговору, братец.
-Проваливай, пока я не передумал, - опустошенно отозвался тот.
-Не теряй боевого духа… - напоследок сказал Фил, спешно захватив бластер и скрывшись лисой.
Фин так и просидел в снегу несколько часов. Он смотрел в небо, обрамленное снежными тучами, и все думал, что же ему делать теперь.
Без его воли вспоминался теплый вечер. Когда флюша уже посапывала, иногда сонно мигая слабым светом. В тот раз, когда Анира уже засыпала за горизонтом. Элизабет беспечно вышивала, поглядывая на поссорившихся маленьких братьев. Один сел в угол гостиной, а другой – под стол.
«Запомните, - говорила она, - вы рождены вместе. И по жизни должны идти только вместе. Никогда не ругайтесь, цените друг друга. Тогда и мир вокруг вас расцветет»
Что же он чувствует к брату? По-настоящему. Было тяжело пересилить свою обиду и ненависть, вспомнить прошлое еще раз – каждый штрих –, подумать, чтобы отыскать тот слабый отголосок, который подначивал Фина вовлечь Бонда помочь. Внутренний мальчишка-Фин все время твердил, что верит в брата и по сей день. Что не мог он потерять человечность.
Неужели есть шанс, что Фил не виновен? Неужели Фин совсем не знает своего брата? Лишь рисунок, который сотворил сам, без спроса…
Тяжело верить, но ребенок внутри него все твердит об одном и том же, оставаясь верным Филу. Хотел ли Фин убивать? Думал, что хотел, или внушал себе это? Скрывалось ли что-то за этим желанием? Можно ли чувствовать себя настолько пустым, когда это желание изжило себя сквозь года?
Так нельзя.
Он, сведя брови, решительно нацелился узнать всю правду прежде, чем сделает свой выбор.
Несколько долгих дней пролетали мимо со скукой, но Фил никак не расслаблялся. Ему казалось, что хуже этих дней уже ничего быть не может. На третий его глаз стал бесконтрольно дергаться, что сильно его пугало. Хотелось сбросить с души тяжелый груз, который засел и не давал даже поесть нормально.
Друзья ходили мимо друг друга, словно чужие. Все знали, что вот-вот случится кульминация. Они выжидали ее с трепетом, волнением и страхом. Никому не хотелось лишний раз говорить – всем и так было ясно, что скоро их объединит общий разговор.
Агата и Джу часто болтали на втором этаже. Они негодовали: с появлением в Рождество брата Фила все перевернулось верх дном, а они даже не знали причины. Вот Бонда похитили, вот они с Филом вернулись мрачнее самой смерти, вот Фил снова пропал и – тишина. Что же происходит? Когда вскроется вся правда?
Ванесса не желала общаться даже с подругами. Она часто прилипала носом к окну, все еще держа тягучую обиду на отца в груди. Хотелось уехать, этот дом стал ей неприятен, хотя по приезде девочка восхищалась его уютом. Уже даже не хотелось знать всей правды: лишь бы отец с дядей пропали, как страшные галлюцинации.
Бонд нервничал не хуже Фила. Он все бродил туда-сюда, не зная, куда себя деть. За эти дни он успел целых пять раз передраить весь дом, стараясь уборкой снять стресс. Он пробовал и готовить – да все тщетно, тревога шла с ним под руку. Парень все гадал: что же случилось, когда Фил ушел? Они поговорили? Если да, то о чем? Или Фина уже нет? Чего они вообще все ждут?!
Раздался роковой стук в дверь – к слову, новой. Такой тихий, будто запрещенный. И снова все жильцы дома молча завтракали. Они обернулись на порог с замиранием сердца, а Фил встал, расправляясь в спине. Робко тронув дочку по бантику на голове, он сказал ей почти неслышно:
-Когда-то твоя мама попросила меня молчать. Она сказала, чтобы я рассказал тебе всю правду тогда, когда твое сердце окрепнет и когда я сам буду готов. Мне казалось, что я точно буду готов раньше тебя, но вот как невесело сложилось… - Он грустно улыбнулся. – Я все еще не хочу говорить тебе ничего сейчас, но случилось то самое «неотложное». К сожалению, мне придется. Я готов рассказать все, без утайки. Но если ты не готова – можешь уйти.
-Я готова, - выпалила та бездумно, почти обрывая отца на полуслове. Она нахмурилась, точно взрослая, невольно расправляя тонкие плечи.
Фил покорно кивнул ей и поднял неуверенный взгляд на друзей.
-Сейчас я открою вам всего себя. Вы познакомитесь со мной заново и примете решение, продолжать ли верить мне. Я приму ваш выбор. Хочу лишь… извиниться за то, что вы узнаете обо всем этом так поздно. Сделанного не воротишь.
Он усмехнулся без веселья, барабаня пальцами по спинке стула, с которого встал.
-Хорошо, - просто высказалась Джу первой, кивнув ему. Она опустила глаза, выдав спокойно: - Хоть у кого-то из нас двоих все будет в порядке.
Она усмехнулась, подняв на мужчину темные глаза. Он смягчил взгляд.
-Какая же ты все-таки странная, Джу. – Он тихо рассмеялся.
-Сам ты странный, придурок! Заткнись и вали дверь открывать. – Она отвесила ему хороший подзатыльник, каким-то чудом вообще дотянувшись.
Агата наигранно посмеялась, с нервным видом отряхнув колени. Поведение друзей чуть смягчило обстановку. Прокашлявшись, она постаралась сказать как можно ровнее:
-Я понимаю твою скрытность. Познакомились один раз, познакомимся и второй. Главное, что это будет спокойнее первого раза.
Мужчина стыдливо почесал затылок.
-Подкупаю тебя на то, чтобы мы обо всем забыли. С меня подарок из другого мира, идет?
Девушка неистово закивала, уже предвкушая обещанный сувенир.
Фил кинул взгляд на Бонда, который молчал до конца. Парень выдохнул, невольно переведя взгляд на дверь.
-Сделай второй шаг, Фил и… открой наконец дверь! Твой брат мог уже сто раз уйти.
Сначала Фил кивнул, но потом опомнился и собрался с духом.
-Да, да! Можно было и без этого!
Фил буркнул и двинулся к входной двери, всем телом ощущая узел из своих же внутренностей.
Фин все это время терпеливо стоял за дверью, не напоминая о себе. Он миролюбиво любовался приятным на вид домиком, который ему не удалось спокойно осмотреть раньше. Верный друг Аскер сидел на плече, вычищая клювом правое крыло. Ему явно не было дело до происходящего вокруг.
Фил как-то резковато открыл дверь, и та громко хлопнула о стену. Губы мужчины поджались от неловкости. Он поник в плечах, растеряв всю уверенность и застыв. Фин лишь с интересом моргнул, склоняя голову к плечу, точно видел брата впервые. Однако линии морщин проявились на лбу, показывая всю серьезность.
-Привет? – просипел Фил и тут же стыдливо закрыл лицо рукой.
-Это было очень глупо, - дал короткий и вполне безразличный комментарий мужчина, ступая за порог дома.
Птица крякнула, взмахивая крыльями и гордо выпячивая клюв. Она вяло вертела головой, словно осматривая новые владения и думая, где ей разместиться с «помощником» в лице Фина. Сам же мужчина вполне скромно стряхнул снег с ботинок, медленно проходясь заинтересованными глазами по первому этажу.
-Это же тот псих! Ну, брат Фила! Он нам дверь прошлую вышиб! – задохнулась Агата.
Джу немедленно зажала рот подруги рукой, оттягивая назад.
-Все нормально ведь? – зашипела она, поворачивая голову к Бонду. Было вполне ожидаемо, что за дверью стоит брат Фила, однако Агату не удержишь.
-Должно быть, - выдохнул Бонд, устало разведя руками. – Буду надеется, что разговор кончится хорошо и этот дом не разгромят. Опять.
Фин остановил свое внимание на девочке, которая неотрывно пялилась на него исподлобья с самого появления. Лицо мужчины смягчилось, разгладилось и едва вытянулось в любопытстве. Подобревшие глаза бегали по племяннице, пока сердце забилось быстрее и тревожнее. Дух захватывало от одного лишь взгляда на эту девочку.
«Она похоже на мать, - пробежала первая мысль. – А глаза карие, как у меня…»
Ванесса хмуро отвернулась, скрывая свой интерес к дяде. Внешностью они с отцом были сильно похожи, но Фин на первый взгляд казался старше невесть от чего. Она приметила, что на нем множество родинок: на руках, шеи и даже лице. Самая заметная легла под правый глаз, сразу делая братьев различимыми. Прическа у дяди тоже была другой, более мягкой и аккуратной, чем у отца, не такой сумбурной.
-Что ж, - хлопнул Фил в ладоши от неуверенности, проходя чуть глубже в дом и останавливаясь у дивана. – Прошу вас присесть, разговор будет долгим и… тяжелым.
Он сцепил зубы. Как ему только духу хватит рассказать всю неподъемную правду и друзьям, и брату? Фил с Бондом-то кое-как справился, а здесь…
-Фил? – позвал его Бонд.
Обернувшись, мужчина стыдливо опустил голову, осознав, что все давно сели и ждут лишь его. Ладони вспотели, и он нервно вытер их о штаны, прочищая горло. Воздух вокруг показался душным и спертым. Даже на сцене Фил не ощущал такого.
Все девушки сели на левую сторону дивана, подальше от сидящего справа Фина, опасаясь его, будто чумного. Один лишь Бонд сел между ними, смотря то на выжидающих девушек, то на бесстрастного Фина с птицей.
Рассказ выдался нелегким. Фил иногда бледнел и запинался на некоторых моментах. Он был не похож на себя: все эмоции были написаны на лице, в том числе и страх. Он тараторил и сбивался, не поднимая глаз ни на Ванессу, ни тем более на брата. Мужчина боялся бросить взгляд даже на девушек. Лишь изредка, сминая собственные пальцы и почти ломая их, он вглядывался в лицо спокойного точно река Бонда, который смотрел на нервничающего друга непрерывно.
Фил, борясь с громким стуком сердца в ушах, вывалил абсолютно все: он заново рассказал всю свою биографию, детально пересказывая ключевые моменты. В глазах стало рябить, когда он рассказывал про Дженис. Это было тяжелее всего. Вспотев с ног до головы, мужчина был готов свалиться на пол и сдаться пытке.
Монолог Эмили перед смертью вырвался с губ четко и быстро, словно заученный стих. Он жмурился, представляя реакцию дочери на правду о матери, но не видя ее лица. При воспоминаниях о попытке убийства родной дочери на виске выступила жилка, но он намеренно опустил эту часть, не желая ломать Ванессу до конца. Тем более, она уже что-то да знала…
Рассказ постепенно подходил к финалу.
- «Помирись с Фином, когда он вернется» - говорила Эмили. «Передай, что я желаю ему найти то счастье, которое он хочет, которое будет любить его в несколько раз сильнее, чем я»
Фил выдохнул, смотря на побелевшие руки. Оставалось немного.
- «Ванессе не смей рассказывать обо мне ничего, береги ее веру в достойную мать… Расскажи ей все тогда, когда посчитаешь, что ее сердце достаточно окрепло для этого. И когда сам будешь готов, дорогой Фил…»
Он на секунду закрыл свой рот, чувствуя накатывающуюся тошноту. Горло свело.
- «Скажи, что я пыталась полюбить ее всем сердцем. Пусть она вырастет счастливой и переживет меня»
Голос все затихал и затихал. Фил чувствовал немоготу, настоящую немощность. Осталась последняя капля – последние слова самому Филу. Он едва махнул рукой, отчеканив их за считанный миг.
Голос вдруг осип, угрожая пропасть навсегда. Он, тяжело дыша, через силу продолжил:
-Она нажала на курок. Я стоял так еще долго, точно сказать не могу… Сутки? Больше? Меньше? Я не знаю. В чувства меня привел хлопок двери и, схватив Ванессу, я убежал…
Он вдохнул желанного воздуха, наконец закончив пытку над собой же. Фил просто не мог найти в себе силы посмотреть на остальных.
Агата плотно закрыла рот руками, в какой-то момент истории так и застыв. Плечи изредка подрагивали.
-Как это все… ужасно, - глухо проскулила она в руки, приняв историю близко к сердцу. – Мне даже дышать тяжело…
-Все в порядке, звезда, - шептала над ухом Джу, приобнимая подругу за плечи.
Бонду было страшно даже мельком глянуть на Ванессу. Сердце сжалось и следом разбилось, когда он все же пересилил себя.
Девочка сидела так тихо и зажато, словно исчезла. Она посерела, потеряла ощущение своей плоти и крови. Сгорбившись и сложив бледные руки на коленях, Ванесса безжизненно смотрела на свои ноги, не смея проронить и слова. Хотелось крепко сжать ее в утешающих объятиях, сказать так много слов, что только хватит, но она не хотела внимания. Она сидела и молилась почти вслух, чтобы на нее даже не смотрели, чувствуя себя диковинкой в красивой клетке.
Сейчас они с Фином были похожи. Сразу можно было сказать – кровные родственники. В начале Фин сидел уверенно и даже гордо, сложив на груди руки и скучающе обводя глазами дом, но сейчас… Его скорлупа треснула и обнажила все разбитое, полное боли нутро. Он словно уменьшился и постарел, о чем говорили выступившие морщины. Даже Аскер затих, тыкаясь ему в плечо клювом.
-Она меня ненавидела, - прошептала себе под нос Ванесса с тупым осознанием, чем привлекла внимание дяди.
Фин медленно повернулся к ней, и все, последовав его примеру, сделали то же самое. Она стиснула край одежды одновременно с Фином, который сжал кулаки.
-Вэсси. – Фил прочистил горло, присев напротив нее. Хотел подобрать нужные слова, но просто не смог. Что можно сказать ребенку, мир которого рухнул за считанные минуты? Что сказать Ванессе, которая верила в мать?
Мужчина медленно обнял девочку, утыкаясь подбородком в ее плечо. Ему тоже не хотелось, чтобы в этой комнате были свидетели.
-Не вини себя, - прошептал он ей ласково в самое ухо, выуживая искренние слова из самого нутра. – Она могла любить и меня, и тебя, если бы только могла.
Фил замолчал. А дочь едва дернула руками, точно хотела ответить на объятия, но вместо этого медленно выскользнула из них, убежав по лестнице прочь. Снова эти глаза взъелись на ее слезы!
С дивана попытались вскочить все сразу, как и Фил с пола, вот только замерли и осели, когда раздался грохот уличных ботинок. Плащ мелькнул, медленно уходя хвостом за Фином на второй этаж. Аскер снова взвизгнул, взметнулся и, расправив крылья, полетел за хозяином.
-Вы позволите ему остаться с Ванессой наедине?! – занегодовала Джу, оглядевшись на остальных.
Агата придержала девушку, смотря на лестницу с беспокойством.
Фил и Бонд почти одновременно кивнули.
-Я… верю брату. Это меньшее, что я могу ему позволить, - ответил Фил, садясь на кровать. Червячок неуверенности закопался в сердце.
-Ванесса – его племянница. Он имеет право на это, - серьезно сводя брови, добавил Бонд.
Фин постучал в дверь едва-едва, касаясь дерева лишь ногтями. Когда она подалась вперед, он понял, что комната и не заперта вовсе.
-К тебе можно? – спросил тот, прислоняя пятерню к косяку двери.
Ответа из темной спальни не последовало. Он было уже подумал, что стучится не в ту дверь, хотя был уверен, что девочка забежала именно сюда – в ту комнату, в которую несколько дней назад забежал и он. Однако через мгновение послышался тихий всхлип.
Он печально прикрыл глаза, сделав аккуратный шаг вперед.
-Я вхожу.
В комнате совсем не было света. Даже шторы были плотно занавешены, не позволяя давно вставшему солнцу пробраться сюда своими лучами. Теперь, когда дверь приоткрылась и свет из коридора ворвался в спальню, здесь стало светлее и даже уютнее.
Ванесса, свернувшись клубком, лежала на кровати где-то под огромным одеялом. Она тихо выдыхала, потом всхлипывала – и все заново. Фину даже не пришлось далеко идти, кровать девочки была слева за дверью.
Он присел на самый край, осматривая ее с сокрытым любопытством и дожидаясь, пока она сама вылезет из своего тайника.
-Почему вы все не оставите меня в покое?! – разгневалась Ванесса из-под одеяла.
-А ты хочешь? – склонив голову к правому плечу, спросил он, и Аскер с тихим урчанием повторил за ним.
Одеяло зашевелилось, и из него показалось только раскрасневшееся лицо. Ванесса всхлипнула, отводя глаза.
-Нет… - буркнула она, обидчиво щурясь. Она не ожидала встретиться здесь с дядей, с которым даже никогда не говорила.
Птица снова крякнула, и девочка вздрогнула, переведя на нее взгляд.
-Это… Это?
-Его зовут Аскер, - Фин глянул на питомца, а тот самодовольно наклонился к девочке, словно приветствуя. – Хочешь погладить? Смелее, он и не против.
Девочка шмыгнула носом, несмело касаясь темно-желтого слабо светящегося гребешка, пока Аскер в ответ зажмурился, клокоча.
-Верный? – спросила она, пока грусть медленно перетекала в интерес.
-Именно. Ты хорошо знаешь сибрийский? – уголки губ дрогнули. Он стал всматриваться в девочку, чувствуя разгорающееся тепло от такого, пусть и короткого, разговора.
-Конечно… - бурчала она, гладя Аскера, который вдруг взвился и, на удивление, девочки сел на ее колено, прикрытое одеялом. – Лучше английского. Ненавижу этот язык, но начала говорить на нем лучше в последнее время… Папа заставляет.
-У тебя почти не слышно акцента, дорогая, - перешел тот на родной язык, услышав, что той некомфортно.
Она робко глянула на него, но, вернувшись к ласке птицы, тоже перешла на сибрийский, тихо хрипя.
-Спасибо. Я в целом не очень… люблю учение языков.
-Вот как? Что же тебе нравится?
-Математика, - чуть тише ответила она и почему-то помрачнела. – В темнице счет сильно меня успокаивал и не давал скучать. Я просто считала от одного и до того момента, пока не собьюсь. Если не ошибаюсь, мой рекорд превышал миллион. Мне стало проще считать в уме, и я от скуки делала и это. Такой счет дается мне даже проще, чем на бумаге.
Вдруг стало стыдно. Наверное, дядя не знает ничего о какой-то там темнице. Но вопросов задавать, на удивление, не стал:
-Вау, это и правда впечатлят. Не думал, что тебе нравится математика.
Фин издал тихий смешок в свой кулак, найдя в этом что-то забавное. Ванесса продолжала вычесывать довольному Аскеру перья, все рассматривая дядю. На удивление, голос его очень успокаивал и умиротворял. Он говорил в таких тонах, что хотелось спать, и это озадачивало. Первая их встреча – если не считать побег из рассказа отца – была неприятной. Казалось, этот мужчина разорвет отца на куски, обрушившись на него своим гневом. А сейчас… он был способен даже отвлечь от ужасной правды, что навалилась на Ванессу. Более того, эти подробности узнал сегодня и он, так почему не злится и не плачет? Почему находит повод смеяться и говорить так радушно и легко?
-Что же тут смешного? – Она серьезно свела брови у переносицы.
-Забавно, что семья Фониас покоряют все направления. Твой прадед был отличным солдатом, дедушка с любовью изучал физику, а бабушка – литературу, пусть и не так глубоко. Я нашел себя в биологии, а твой… отец, если не ошибаюсь, в лингвистике. Да, он знает много языков.
Голос Фина едва помрачнел, когда речь зашла о брате, однако быстро вернул свой настрой.
-А ты математик. Так это необычно.
Ванесса отвела глаза в сторону, пока Аскер жадно приластился к ладони.
-Ты переживаешь, да? – Фин вновь склонил голову набок.
Девочка кивнула, кусая себя за губу.
-Понимаю. Мы с тобой в одной лодке, как говорят. – Он со вздохом откинулся назад на свои руки. – Хочешь… обсудить это?
-Поверить не могу. – Голос ожесточился. – Я знала, что, когда папа все расскажет, это точно напугает меня, но…
-К сожалению, в последние шестнадцать лет в Сибрии непорядок. Люди страдают, и каждая история хуже другой, если решишься их выслушать. Так что… если бы Фил рассказал свою историю прохожему сибрийцу, он бы его не удивил. Тебе очень сильно повезло, что отец не позволил тебе пережить чего-то подобного. Как я понял, он справился не на «отлично», но по крайней мере старался. Одно хорошо – спас тебя из, я предполагаю, коллекции Дерена? И забрал в безопасное место.
Она выдохнула, сглатывая неприятный колючий ком.
-Мне жаль… Вас, дядя. Я не знала, что у папы была сестра. И он убил ее. Я не могу поверить. – Только сейчас Фин заметил в руках девочки зайчика по имени Пушистик, которого она прижимала за шею к груди.
-Да… Это ужасно. Думаю, Дженис могла бы вырасти хорошей девушкой. Вы могли бы поладить, - говорил он медленно, уставившись на игрушку. – Но если твой отец сказал правду, то он спас всех нас и ее в том числе.
Он замолчал, крепко задумавшись. Оправдания Фила звучали правдоподобно. Фин почему-то нахмурился, чувствуя легшие на лицо морщинки. Неужели этот разговор был таким трудным? Сейчас ситуация казалась до абсурда глупой. Они оба неоднократно ошибались и, потеряв друг к другу доверие, не нашли смелости обсудить все, когда проблемы лишь зарождались. Тогда все было бы по-другому. Вот только Фин ненавидел размышлять об этом глубоко: все уже произошло, поэтому лучше потратить силы на мысли о том, что стоит делать сейчас, чтобы решить проблему. Не стоит задумываться, говорит ли брат правду или нет – стоит дать ему шанс, которого Фин не дал раньше, и говорить с Филом до тех пор, пока обиды не решаться.
-Дядя? Вы меня слышите? – Ванесса уже который раз обращалась к Фину, но тот будто поймал связь с другим миром, позабыв о племяннице.
-А? Да, да… Можешь обращаться ко мне неформально, мы же родня. – Он вымученно улыбнулся.
Она кивнула, устало выдыхая и снова смотря на птицу, которая принялась чистить свои перья.
-Я переживаю за маму… - Подбородок вдруг задрожал, и она всхлипнула, пряча лицо. – Я ведь верила в то, что она жива и здорова, что ждет меня где-нибудь, думает обо мне и о том, как хочет крепко меня обнять. Глупая! А она… Она ненавидела меня с самого начала, когда только узнала, что я появлюсь.
Фин выдохнул, прикрывая глаза и вспоминая Эмили, мысли о которой по сей день вызывают в сердце дрожь. Он все еще помнил о ней, вспоминал каждый день. И, возможно, еще любил ту девушку, что по глупости предал.
-Твой отец сказал правильные вещи. Она не могла тебя полюбить, никогда. Не из-за того, что ты ей чем-то не угодила, а из-за того, что она просто не умела любить. Теперь я это понимаю так хорошо, как не понимал никогда. Она твердила мне об этом постоянно, но я игнорировал ее жалобы. Если бы обстоятельства в наших жизнях сложились по-другому, поверь, она была бы именно такой матерью, которой ты ее видела. Но это восстание, которое ты, к счастью, не застала, сломало ее еще тогда. Она хотела полюбить тебя, пыталась, но это так и осталось выше ее сил…
Девочка поникла, опустив белокурую голову так низко, чтобы скрыть напряженное от накатывающей грусти личико.
-Это больно, - признал Фин, мягко приподнимая ее голову за подбородок, чтобы заглянуть в глаза, - но с каждым днем ты будешь ближе к тому, чтобы принять. Будь благодарна за то, что у тебя есть любящий, хоть часто и никудышный отец, который, я уже вижу, делает все, что в его силах. У тебя есть хорошие друзья, и все это – счастье. И ты сможешь стать счастливой, если начнешь наслаждаться жизнью, которая у тебя есть сейчас, а не той, где тебя ждет мама.
Она вдруг начала жадно глотать ртом воздух и пытаться что-то сказать. Слова дяди достали самого дна, задев что-то очень ей важное.
-Вы же… - Девочка невольно перешла на английский, запинаясь и сжимая от бессилия Пушистика, - помиритесь с папой? Прошу…
Ванесса жалобно заскулила, утыкаясь в игрушку. Аскер крякнул, любяще прикусывая руку девочки клювом.
-Я постараюсь, дорогая. Мы постараемся. И, если будем оба хотеть этого и слушать друг друга, возможно, у нас все получится. Может не сегодня, не завтра, не через год или лет пять, но… когда-нибудь это случится, я обещаю.
Он вновь говорил так бесстрастно, что замирало сердце. Но голос был все еще спокоен и мягок.
Фин аккуратно встал, позволив себе потянуться.
-Мне пора. Не передать словами, как я рад наконец познакомиться с тобой, дорогая. Еще девять лет назад я гадал, племянник у меня или племянница, а чуть меньше недели назад узнал твое имя, но сегодня… смог познакомиться с тобой, чего я не ждал, но очень хотел.
Мужчина отдал ей глубокий поклон, приложив руку к груди в игре в джентльмена.
-Ванесса, я доверяю тебе Аскера. И ему доверяю тебя. Надеюсь, он сможет утешить лучше меня. – По губам пробежала тень улыбки. – Выходи, как будешь готова. До этого момента тебя никто не потревожит. А меня, я надеюсь, простишь за вольность.
Ласково посмеявшись, Фин махнул племяннице рукой и наконец вышел, ступая по ступенькам вниз шумно, точно гром загремел.
-Фил, - громко и частично грубо позвал его мужчина. – Выйдем. Поговорим.
-С Ванессой все в порядке? – тут же отозвался Фил.
-Эй! Ты ничего не выдумывай. Если ты хоть пальцем там Фила тронешь, я тебя… - встряла Агата, угрожая кулаком. В этот раз усмирял ее Бонд, сжимая плечи сестры.
Фин остановился на последней ступеньке, сжимая перила.
-Во-первых, с Ванессой все хорошо. Лучше ее не трогать, пока сама не выйдет, - отрезал тот брату, на секунду прикрыв глаза, а после посмотрел на Агату. – А во-вторых, я и не думал об этом. По крайней мере сейчас. Прошу вас пока все же не вмешиваться в наши отношения.
Агата несколько раз хлопнула глазами, теряясь от такого складного и резкого ответа. Фин же спустился и, проходя мимо брата, ловко схватил его за ухо, утягивая за собой на улицу.
-Больно, больно! Откуда у вас всех взялась привычка таскать меня за уши?! – недовольно заревел мужчина, но оставил попытки вырваться из лап брата.
Когда Фил глотнул свежего воздуха, на удивление, ему стало лучше. Он оперся спиной о дом, на секунду позволяя себе прикрыть глаза и расслабиться под шум леса.
Фин же остался довольно напряженным, стоя рядом и складывая руки на груди. Он смотрел в темноту лесного ужаса.
-Я услышал тебя, - начал Фин, переводя взгляд выше, к небу.
-Ого, впервые за почти пятнадцать лет разрешил мне высказаться, я польщен. – Он потер больное ухо.
Мужчина нахмурился в ответ, почти зарычав. Он сразу же взглянул брату в лицо, чуть не схватив за грудки.
-Ты поменьше огрызайся. Я не закончил, - недовольно бурча что-то невнятное себе под нос, он облокотился о дом следом за Филом. – И я хочу сказать, что пока не готов забыть все обиды. Как и ты, думаю. Это сложно, процесс займет у нас в худшем случае в два раза больше лет, чем мы упустили. Однако…
Он выдохнул, и из уст тонкой струйкой поднялся пар.
-Я готов узнать тебя заново и попытаться все уладить. Простить тебя и научиться слушать, извиниться за все, что и я сделал не так. Я делаю это ради твоей дочери, ради наших родителей, Джени и ради Эмили. Может быть, и ради тебя, меня или нас обоих, но… мне нужно намного больше времени, чтобы переосмыслить в прямом смысле все. Но даже если мир у нас не выйдет, я обещаю, что не стану следовать за тобой дальше. Я исчезну ради племянницы.
Фил смотрел на профиль брата, чувствуя себя странно. С одной стороны душа трепетала от долгожданного примирения, пусть и спорного, а с другой стороны низ живота больно тянуло невесть от чего.
-Я… согласен с тобой, - вздохнул он в ответ. – Это безумно тяжело для нас обоих. Но я буду стараться, потому что те слова, сказанные под елями, не были ложью.
Фил слабо улыбнулся, кивая самому себе.
-Мы оба виноваты. Но я хочу разрушить многолетнее молчание между нами. Хочу говорить с тобой так долго, как только смогу, чтобы узнать все о твоей жизни с момента… смерти Дженис. И мне есть, что тебе рассказать, братец!
Он осмелел и, подойдя ближе к изумленному, бегающему по нему глазами Фину, крепко сжал брата в объятиях. Фил молча прикрыл глаза, ткнувшись замерзшим носом в его меховую накидку на плечах.
Мужчина оторопел, теряясь и разводя руки в стороны. Лицо без его воли вытянулось, и Фин был рад, что этого не было видно. Несмело выдохнув, он аккуратно и неуверенно приобнял брата в ответ. Грудью мужчина почувствовал глухой стук сердца Фила, и это заставило его продрогнуть всем телом. Этот стук… Он успокаивает так же, как и успокаивал много лет назад.
-Это все еще усмиряет мой страх, - одними губами прошептал Фил, сжимая руками кожаную одежду брата.
Из легких вышибло воздух. Он слабо постучал по спине Фила.
-Да. Да, и мой тоже.