Глава 7. Королева Катарина.
Вселенная 1. Планета Астерия.
-Великолепная Властительница, Совет выслал Вам ежемесячные отчеты с приложенным письмом.
Белесые ресницы высокого слуги затрепетали. Он вытянулся стрункой, демонстрируя свой статный высокий рост и идеально выглаженную серебристую форму. В глубоком уважении перышком сел на колени, склонив голову.
Женщина благородным жестом сложила бумагу, что читала, и элегантно разгладила ее на столе из белого дерева. Тот был таким широким, закругленным, что хозяйка на его фоне казалась хоть и миниатюрной, но еще более величественной и авторитетной.
-Благодарю, Михаил. – Голос – громкий и уважительный – эхом прошелся по полукруглым стенам. Резко очерченные глаза зацепились за блестящую кожу юноши, а затем и за его заостренные уши. – Можете быть свободны. Будьте добры, оставьте тележку с отчетами здесь.
-Конечно, моя Королева.
Парнишка поспешил скрыться с глаз, восхищенно храня в сердце уважительный тон госпожи.
Как только двери глухо захлопнулись, снова спровоцировав эхо, женщина с некоторым облегчением и усталостью вздохнула, позволив себе округлить плечи, что и так выглядели строгими из-за подплечников.
Она разгладила сероватыми руками платье. То не могло похвастаться пышностью, зато в меру облегало и отзывалось на свете сиянием. Какие только цвета не мелькали: янтарный, нежно-розовый, лиловый и даже лазурный. За королевой всегда тянулся шлейф полупрозрачной белой ткани, что крепилась на шее золотой застежкой в виде крыльев, а чуть выше, на ключицах, вырастал белый мех а-ля грудок. Голову плотно облегал обтягивающий капюшон, скрывающий волосы, уши и даже часть подбородка. Женщина пользовалась им часто, даже слишком – он всегда был на ней в присутствии остальных. Сверху частенько был накинут другой, свободный, более изящный капюшон молочного цвета. Из него вырастали вьющиеся тонкие рога, напоминающие оленьи. С них свисали тонкие паутинки с драгоценными камушками, что позвякивали друг о друга при любой возможности. Все единогласно считали: нет такого чуда больше ни в одной вселенной.
Королева вымученно разгладила сероватое от природы лицо, что было усеяно крупными белыми крапинками, напоминающие не то пятна оленя, не то веснушки. Женщина уже привыкла жить попытками скрыть свою сущность метиса, рожденного от оленеподобного мужчины с другой вселенной и наследницы Астерии, но даже приплюснутый нос был таким же, как у новорожденного олененка. Род отца не скрыть, и иногда ей становилось совестно за свои попытки. Чего стеснятся? Возможно, ее волновало уважение подданных. Образ олененка смягчал ее годами выработанный строгий вид. Так что и по сей день рука тянулась скрыть нос или хотя бы крапинки.
Она тряхнула головой, чтобы отогнать задумчивость, и камушки на рогах весело зазвенели.
-Письмо. – пробормотала под нос королева, напомнив себе об обязанностях.
Тонкие пальцы коснулись золотого конверта, вскрывая его с шелестом.
«Моя дорогая Катарина! Моя муза, мой идол, моя Великолепная Властительница, госпожа и королева. Имею смелость поинтересоваться, как Ваше самочувствие? Не страдаете ли от легкой простуды или бессонницы? Я молюсь за Ваше здоровье.
Совет помнит о своих и о Ваших обязанностях, поэтому мы высылаем Вам ежемесячный отчет и письмо. Как и всегда, ничего необычного ни в одной вселенной не происходит. Совет и все ЕСВ наблюдает за каждой песчинкой в космосе и, если угроза пускает корни, мы безжалостно рубим их. Искренне надеюсь, что теплое сердце моей Властительницы не дрожит в страхе за судьбы других миров! Уверуйте, мы тщательно следим за каждой вселенной. Что уж говорить! С каждой душонки глаз не сводим. Если что-то случится, мы немедля сообщим об этом глубоко уважаемой главе Единой системы вселенных, то есть вам, моя королева.
P.S.: Молюсь о вашей благосклонности составить мне компанию сегодня в кафетерии! Как и всегда, к трем стандартным часам.
С бесконечным почтением, член Совета №2»
Хоть письма и приходили каждый месяц, будучи похожими друг на друга, они все равно заставляли припухлые губы королевы растворяться в призрачной улыбке.
И, рутинно отложив вскрытое письмо на край, Катарина решила перепроверить каждый отчет еще раз. Это стало не столько традицией, сколько долгом, который она каждый раз выполняла с почетом и гордостью.
Она наизусть помнила весь порядок того, как эти папки попадали на ее стол, и слаженная работа всего ЕСВ восхищала. Напоминая себе об этом, королева лишь с большим почетом перечитывала страницы после членов Совета.
Сначала вуллеры – работники специального отдела системы – собирали всю информацию о происходящем в каждой вселенной по очереди. Они связывались с жителями, анализировали собственные данные, советовались с гранниками – теми, кто каждый день сидел за компьютерами, отслеживая появление новых вселенных и оценивая состояние уже существующих. Далее тонны собранной информации направляются в Совет, а те, в свою очередь, обобщали отчеты и расфасовывали их в конверты строго по цветам. В нежно-желтых конвертах ютились будничные отчеты, в которых Совет распинался о благополучности вселенной. Было важное уточнение, даже правило: в ход событий могли вмешиваться исключительно жители мира, именно коренные, не мигранты. А ЕСВ было дозволено вмешиваться при встревании инородных миров в события, что так или иначе повлияют на историю. Так что вселенные, в которых уже который год царствовали война или голод, помечались желтым. В королеве это вызывало противоречивые чувства, но она не шла против многолетних правил, осознавая свою беспомощность при статусе Всемогущей Властительницы, что сравнивали с богиней. Были еще красные конверты. Они вызывали интерес у королевы, ведь на своей памяти таких конвертов она либо не видела, либо видела единожды. Они, сияя алым, говорили об опасности и необходимости вмешаться как можно быстрее.
Катарина изредка задумывалась о такой странности. Каждый месяц, год за годом, конверты всегда сплошь желтые. И то ли ЕСВ так хорошо справляется, то ли кто-то что-то подчищает. Но думать не на кого – королева безмерно доверяла каждому сотруднику и члену совета.
Стрелки на часах крутились с безумной скоростью. Королева буднично вскрывала каждый конверт с заспанными глазами. Она испустила усталый вздох, мазнув взглядом возвышающуюся тонну документов, которые терпеливо ждали своей очереди.
Кристальные глаза клешнями вцепились в яркий штрих на монотонной бледно-желтой картине. В основании одной из гор документов на королеву жадно посматривал красный конверт, облизывая лицо жаром, от которого ладошки потели.
-Конверт… - выдохнула она так хрипло, будто воздуха не хватило. Опасно-красный цвет резал горло.
Подушечки пальцев дотронулись до бумаги так настороженно, словно она могла обжечь и до конца жизни напоминать о себе шрамом. Но этого не случилось. На ощупь она казалась такой же, как и желтая бумага.
Серьезно сведя брови, королева принялась вдумчиво вчитываться в содержимое.
Глаза округлились, потеряв вид холодных щелок. Она впопыхах схватила первую попавшуюся бумагу и стала торопливо писать официальный приказ. Почерк лишился своей аккуратности, но дело не требовало отлагательств.
-Вот ты и попался… Только попадись! – шипела она под нос, продолжая строчить. В конце была поставлена жирная точка.
Женщина вскочила и поспешила к дверям, забыв захватить сам листок. От поднявшегося ветра он славировал на пол, распластавшись на голубом ковре.
«… Властью данной мне отдаю приказ найти и наказать особо опасного преступника и нарушителя покоя вселенных – Фила Фониаса…»
Осознав свою растерянность, она торопливо вернулась. Просеменила к листочку, приподнимая подолы платья, и схватила его. А затем быстрым шагом направившись к Совету за узакониванием написанного.
Близилась зима. Два месяца промчались перед глазами, не оставив после себя заметных следов. Дела у компании, ютившейся в одном доме, шли хоть и хорошо, но постепенно. Ванесса почти полностью адаптировалась и, как приметил Фил, начала чаще липнуть к Бонду, Агате, а иногда и к Джу, таскаясь хвостом. Сам Бонд стал чаще общаться с Филом, а еще чаще заводить разговоры о других мирах – в этом они с сестрой были похожи, хотя она об этом и не знала, как и ее брат, ведь Фил отметил это у себя в голове с улыбкой. Было видно, что парень беспочвенно стыдится своего интереса, задавая вопросы нарочито беспечно. Что-то и пугало, и привлекало его в факте существования Небытия и разношерстности сотен миров. Фила это умиляло. Он подыгрывал другу, но охотно рассказывал о своих путешествиях. Даже показал дневник, доверившись, но дать почитать постеснялся. Мужчина хвастался, что у него в каждой вселенной, которую он посетил, есть как минимум один друг или знакомый.
-А это законно? – как-то раз недоверчиво поинтересовался Белый, скептично сложив руки.
-Что?
-Ну, заводить дружбу с людьми из Близнецовых миров. Как мы.
Фил на пару секунд замешкался, моргнув. Он стыдливо промолчал о том, что ЕСВ имеют полное право стереть «близняшкам» память, а Фила – наказать по всей строгости, если узнают.
-Забей, вы уж точно не пострадаете, - заверял он каждый раз уклончиво, глупо улыбаясь.
В такие моменты заднюю часть шеи бросало в жар, а на корне языка появлялся горький вкус, напоминающий о молчаливом, но голодном страхе. Фил был твердо уверен, что натворил дел, устроив пожар и усугубив положение страны в сто крат, но также точно знал, что нацелен как-то исправить ситуацию. Как? Это в голову не пришло – составление планов не по его части. Но мужчина старался. Все-таки неправильно это – сидеть в уютном и теплом доме, скрываясь от преступлений, пока другие по немалой твоей вине мерзнут и тонут в горечи. Поэтому план найдется, чего бы Филу это ни стоило.
Агата изредка вспоминала, как лопнула голова Генри. Но она в такие моменты предпочитала отмахнуться и нырнуть в вязание, сделав музыку в наушниках заметно громче. А еще Агате нравилось отвлекаться с Джу – она вытаскивала девушку из комнаты и направлялась с ней во все уголки города. Вот и в этот раз подруги отправились скупать весь магазин, посвященный «Pink Twins» - любимой группе Агаты. Джу тоже нравились некоторые их песни. Каждая рассказывала истории о любви, тянущейся сквозь бескрайний космос. Что-то в этом притягивало.
Остальные любезно отказались, наметив собственные планы.
-Парк аттракционов нас уже ждет, принцесса! – заликовал Бонд и, крепко взяв Ванессу за предплечья, покрутил вокруг себя. Подолы платья изящно закружились следом.
Девочка завизжала, осклабившись и довольно сощурившись не то от долгожданной поездки, не то от действий Бонда. Фил, наблюдая с кухни, где доедал за дочкой завтрак – кашу со слишком сладким сиропом, с улыбкой вспомнил, как Ванесса предвкушала эту поездку. Она наслушалась Бонда и уже нафантазировала себе гигантскую сладкую вату, гору мягких игрушек, таких, как Пушистик, и дюжину качелей (даже не представляла ведь, что там не просто качели, а целые тошниловки, блевотроны и машины для крепких желудков). Фил, разжевывая вязкую кашу, невольно вспомнил, насколько тяжело оказалось взять билеты, не имея никаких документов. Пришлось попотеть, но бескрайняя радость дочки покрывала все жертвы.
Фил, в свою очередь, дал твердое обещание отправиться с ними. Ванесса старалась держать ослепляющее счастье в узде – она не помнила, когда в последний раз отдыхала с отцом.
Девочка, всмотревшись в проем в кухне, выудила Фила из раздумий.
-Пап, можешь купить мне это… Как его… - в беспомощности Ванесса мельком глянула на Бонда и будто вспомнила. – Можора.
Комочки каши встали поперек горла, и он задался кашлем.
-Кого?
-Мороженое, - уступчиво подсказал Бонд, скрыв улыбку.
-Я так и сказала. – Она пожала плечами, будучи уверенной в этом.
Ванесса попробовала шоколадный пломбир только вчера, но теперь намерилась просить его каждый день.
-Хорошо, хорошо. – Мужчина встал, пережевывая последние ложки завтрака. – Я схожу в магазин. Но не ешь сладкое слишком часто, а то кишки слипнутся. А потом живот лопнет.
Он принялся растрепывать дочери волосы, а та обреченно впилась в отцовскую кисть, визжа.
-Свинка! – Фил еще усерднее стал портить девочке челку.
-Я не свинка, я не свинка! – Ванесса запротестовала, извиваясь, словно червяк.
Он рассмеялся в лицо ее усердию и отстранился. Уперев руки в бока, обратился к Бонду:
-Белый, вы пока соберитесь, а я за продуктами, лады? Что-то прикупить надо? К чаю хотя бы.
Бонд задумчиво постучал пальцем по подбородку.
-Возьми яиц и молока, я планировал что-нибудь испечь к ужину. О, еще лаваш кончился. И томатная паста. Может еще…
Фил демонстративно закатил глаза.
-Просто начиркай список.
-Ладно, только задержись ненадолго.
Фил хитро улыбнулся, как сытый кот, и протянул пустую ладонь.
-Что?
-Давай денежки мне-е-е. Сюда.
-Опять?! Я тебе не кошелек, Фониас, иди-ка ты на работу! Старше меня на четыре года, а требуешь хуже ребенка, - он отдался возмущениям, но параллельно с этим стал нащупывать в кармане купюры. Наконец выудив, Бонд бросил их в мужчину. – Подавись!
-Спасибо, Белый!
Фил осклабился прямо как дочка пару минут назад и накинул плащ, стиснув купюры в руке. Пока тот зашнуровывал ботинки, Бонд поспешил набросать список на бумажке, что-то бурча. Потом сунул другу в карман и развернул к двери.
-Пока, пока, Вэсси! – успел лишь вскрикнуть Фил перед тем, как его выставили за дверь.
Мужчина постоял на крыльце, оглянул туманную местность, и не спеша направился вдоль по пустынной улочке. Подошва тихонечко шкрябала о гравий, высыпанный вместо асфальта. Легкий холодок облизывал кожу, а невидимый дождь – настолько невидимый, что не проявлял себя на крохотных лужах – моросил лицо, делая его влажным. Такая погодка заставляла поторопиться, чтобы поскорее вернуться в прогретый дом, но Филу это даже нравилось. Солнце лениво выглядывало из-за горизонта, и где-то вдали уже слышались звуки привычного Аризоне быта. Прикрыв глаза, мужчина ощутил невероятную легкость и желание задышать полной грудью, чтобы легкие щекотал прохладный воздух.
Он силился сделать первый глубокий вдох, но тщетно. Где-то в горле проросло тревожное семя, пустив корни в мозг. Филу показалось, что сейчас он не в том месте, где должен быть. Чувство вины нависло тенью и зашипело, как обиженная кошка. Шаг ускорился – стало не по себе.
«Я что-то делаю неправильно. Нет – медлю. Я же не эгоист и не полный трус, верно? Как тогда действительно помочь Сибрии? Думай. Думай, думай!»
Над головой заскрипел противный, протяжный звук, напомнивший неумело сыгранный аккорд. Фил вскинул голову, и сердце ухнуло вниз от моментального осознания, что он сейчас увидит. Этот звук напоминал будильник, мелодия которого, приевшись, скрежетала на зубах каждый раз при его срабатывании. И Филу был знаком этот звук.
В воздухе лепешкой разрастался идеально круглый белый портал. По всему его диаметру угрожающе замелькали полосы, напоминающие помехи на телевидение. И мир вдруг тронулся, замер и зарябил. Из опасного круга медленно стало вылезать кто-то или что-то. Вот из тягучей трясины портала взметнулась одна тощая рука, схватившееся за край круга, потом другая. Разом выбралось полтуловища, напугав, словно показавшийся из укрытия хищник. Белый костюм облегал худющее тело, даже голову. Виделись очерченные ребра. На месте лица злобно бурлила воронка черно-белого портала, вглубь которого было страшно засматриваться: ходили неутешительные легенды, что велик шанс умереть от ужаса.
Из-под чернеющей пелены на лице стал сочиться бледный гной, скатывающийся каплями, одна из которых упала Филу прямо на щеку, а затем послышался высокий, утробный рев, пробирающийся до самого сердца. Захотелось заткнуть уши. Фил, не тратя больше ни секунды, рванул по дороге вниз, виляя, чтобы его не словили – и не зря, ведь человек в белом пару секунд назад уже подался вперед, чтобы схватить мужчину, да не успел.
«Снова Вестники!» - эхом отозвалось в голове.
Фил постарался по привычке нащупать бластер, да только тот так и валялся где-то у сеудов. Мужчину ловили не в первый раз, но, в отличии от сегодняшнего дня, в прошлые попытки Вестников он отстреливался и юркал, словно заяц в норку, в другую вселенную и путал следы.
Мужчина продолжал мчаться по неровной дорожке из гравия, пока порталы вновь и вновь открывались в считанных сантиметрах от его лица. Вестник со страшным ревом каждый раз пытался схватить Фила в охапку, но тот изворачивался, стараясь следить за дорогой. Но нельзя было отрицать – все тщетно.
Раздался очередной рев, порезавший уши. Портал раскрылся перед самым носом, затянув Фила за собой.
Резкий вдох. Такой, будто мужчина не дышал часами. Глаза разлепились так быстро, как при опасности, но мир вокруг оставался непроглядно мутным. Фил дернул рукой, но та не поддалась – оковы с большей жадностью впились в лодыжки и кисти. Он сцепил зубы и помутненными глазами посмотрел чуть выше. Правая рука намертво прижата к плоской холодной поверхности (ну прямо как во время пыток! Оригинально). Левая – тоже. Да и ноги скованы, чего уж.
Проморгавшись, Фил вгляделся в пол под ногами – портал искрился, словно мужчина был закуской. Прикован он к металлическому квадрату примерно три на три метра. А находился тот посреди какой-то бескрайней комнаты – лишь вдалеке можно было уловить очертания железных дверей.
Сдавшись, мужчина понуро взглянул на бревно в собственном глазу. На Катарину, что строго выпрямила плечи и сложила на груди изящные руки. Камушки на рогах зазвенели, точно колокольчики.
Ей он тоже оставил место на своей коже. На шее, с левой стороны, была набита татуировка в виде льдинки. А рядом – карикатурный олененок.
Она – королева планеты Астерии и всей вселенной №1. Именно здесь, на Астерии, находится самая крупная и могущественная организация – Единая система вселенных. И, разумеется, эта женщина владеет и самим ЕСВ, как и положено по их традициям. Монарх, вступая на престол, принимает и ЕСВ целиком. Короче, выше нее нет никого – она просто материальная богиня для всех миров.
Ее почитает каждый, и этому нет границ. Зовут по-разному, но обязательно с глубоким уважением и так, чтобы не задеть ее величественность. Она – Великая Властительница, она – госпожа, она – королева миров. Она…
-Э-э-эй, Катарина! – деланно протянул Фил, бегло осматривая женщину. – А ты похорошела, слушай. Старые рожки сбросила? Да я шучу, шучу. Рад тебя видеть, моя родная! – Он весело, но нервно поджал губы и сделал паузу, оглядев помещение в который раз. – Как жизнь?
Верх неуважения или глупости.
Катарина испустила усталый вздох и, сведя брови, настойчиво потерла переносицу.
-Ты нарушил и продолжаешь нарушать межвселенский устав, Фил. – Она ткнулась в него взглядом, укоров. – Вмешался в судьбы сотен людей из Близнецовых миров, убивая копии некой Агаты. Рассказал близнецовым жителям о других вселенных, а самое главное – оставил целую планету без власти и, следовательно, контроля. Более того, ты принудил к этим действиям близнецовых людей. И ты прекрасно знаешь, что это строжайше запрещено – вмешиваться в судьбу чужой вселенной. Но ответственность за их действия лежит на тебе. Знаешь, Фил, что с тобой будет?
Он замахал скованными руками, проигнорировав, что оковы сжались крепче.
-Катарина, Катарина, послушай! Только выслушай меня, ладно?
Она сомкнула губы, превратив их в тонкую нить, и стала строго, нетерпеливо постукивать каблуком о гладкий пол.
-Спасибо. Я надеюсь, ты знаешь, что в Сибрии происходит полный кошмар.
Катарина уклончиво склонила голову – ЕСВ не имело полномочий вмешиваться в ход событий.
-Так вот Генри, которого я убил, многие годы терроризировал мой дом. Многие, моя королева. Шестнадцать лет – это весомая часть человеческой жизни. Для тебя, может, это пустой звук, но не для наших людей. Сколько тебе сейчас лет?
-Льстишь «своей королеве», а о ее возрасте ни сном ни духом? – Она беззлобно, лишь вымученно вздохнула.
-Сколько? – уже настойчивее надавил Фил.
Катарина опасливо помолчала, но сдалась:
-Сто тридцать шесть.* Если не ошибаюсь.
-Вот именно. Это ваше замедленное старение не дает понять ЕСВ и всей Астерии, насколько это много – шестнадцать лет. Ты королевой стала в свои сорок восемь! В таком возрасте люди уже стареют, а ты выглядела как щкольница-двенадцатилетка.
На щеках женщины выступил прозрачный стыдливый румянец.
-Я не жалею о своем поступке. Он получил то, чего заслуживал. – Кулаки сжались до белизны костяшек. – Его сынишка, наглотавшись своей власти, из прихоти приказал мне бегать по вселенным, как шут, и убивать тех девушек. Знаешь, почему? Одна копия выкрала у него дешевенькую драгоценность. Я даже не верю, что это была именно Агата! Она же близняшка. И я, между прочим, отказался поначалу. А потом эта скотина…
Он шумно выдохнул, и ноздри раздулись, как у быка. Подуспокоившись с несколько секунд, он вновь подал разрастающийся злобой голос:
Сто тридцать шесть* - Если переводить на человеческие года, Катарине около тридцати четырех лет.
-Он стал угрожать мне расправой над Ванессой. Моей дочкой, Рина. Если не веришь в эту историю, проверь свои документики. Девушки перестали умирать, как только я убил Генри, а огонь забрал его дьявольского сына.
Катарина держалась стойко. Сглотнула вязкую слюну, помолчала и спросила:
-Что насчет пожара и принуждения близнецовых?
-Не трогай их, - сказал он так резко, как отрезал. – Они помогли мне спасти дочь, и я должен им до гроба. Я сам понесу ответственность за то, что сделал. Моя вселенная, не моя – глупый закон. Я сделал херню, но не стану как Генри. Найду достойного правителя, обещаю.
Она молчала, вытягивая тягучую паузу.
-Это не твоя забота. Теперь это работа ЕСВ.
Фила передернуло. Внутри что-то переклинило, щелкнуло, разбилось вдребезги. Он задышал озлобленно и воззрился падшим ангелом исподлобья на Катарину, готовясь к словесной атаке.
-Правда? Ваша работа? – Мужчина пожирал королеву взглядом, за которым бурлила чья-то ярость. – Тогда скажи мне, Катарина, где вы были? Почему не вмешались раньше? Это длилось больше половины моей гребаной жизни, а ты даже не взглянула в сторону моей планеты!
Под конец громкость возросла, а эхо подхватило последние слова Фила и понесло по бескрайнему пространству.
Катарина трусливым олененком проглотила язык, смотря на разъяренного хищника. Онемевший язык, прилипший к небу, силился возразить, но Фил неумолимо продолжил, распалившись:
-Раз это ваша работа, раз вы такие могущественные, почему так долго искали меня, а?! Я в розыске системы больше трех лет, но Вестники даже не старались поймать меня по-настоящему – так, погоняли пару раз из одного мира в другой и забыли. А ведь я опасен, не так ли? Я убивал людей, Катарина! Убил несколько сотен девушек, сменил ход истории каждой вселенной, в которой побывал, но меня даже не пытались найти.
Он говорил на одном дыхании, нападая, но при этом не двигаясь с места:
-Я не скрывался, Катарина. Даже после пожара я целых три месяца ровно сидел в одной Близнецовой вселенной, никуда не уходил. Это было так сложно для мега-компании?
Челюсть предательски дрогнула, и с губ сорвался финальный, пиковый выкрик, от которого зазвенело в ушах. Легкие жгло от несправедливости и нехватки воздуха, но он уперто выжимал из себя последние капли.
-Почему вы заняты мной, а не голодающими, полными горем людьми, которые дохнут на холоде?! Это же ваша работа!
Фил бешено задышал и стал восстанавливать дыхание, будто пробежал марафон. Острые глаза при этом не переставали резать, поглощая в глубины зрачков.
Катарина стояла скалой, но олений носик подрагивал, глаза округлились, а руки за спиной затряслись. На секунду усомнившись в своих убеждениях, она тут же безжалостно сжала их в кулаки и ответила ровным тоном через минуту-другую:
-Я непременно уточню у Совета, почему они некачественно выполнили свои обязанности. – Слова насильно выходили из уст.
Фил вздохнул обреченно, будто осознал бесполезность бытия. Опустил голову и замолчал. Спустя время начал, едва разлепляя губы:
-Мы давно знакомы, Рина. Ты абсолютно точно знаешь всего меня. Я… лишь хочу помочь своей Родине. Своему дому. И сделаю это несмотря ни на что, раз уж вы этим не заняты. Я обещаю, Катарина.
Женщина в сомнениях поджала губы и задумчивым взглядом уставилась в пол. Молчание вернуло ее в давно минувшее событие…
Разодетый мужчина скромно прокашлялся в свободную руку, а следом глухо постучал ею по микрофону, проверив на работоспособность. Диктор выглядел весьма скорбно: опущенная голова, сникшие плечи, сверху – длинный черный кафтан, полы которого подметали землю, на голове удобно уместился цилиндр, расшитый легкой тканью, что свисала и намеренно скрывала половину лица. Образ блестел на солнце от серебристых узоров, заставляя внимать речь.
-Великое горе переживает наша родная Астерия, - начал мужчина, и все вокруг затихло, как по волшебству. Он тянул слова, словно был на грани слез, но при том говорил гордо и достойно, выражая уважение.
Наполненная жителями площадь содрогнулась в плаче. Особенно горестно завыли женщины у сцены – члены королевского хора – и коротко распелись.
Диктор невозмутимо продолжил, и его глубокий голос разрезал плачь:
-Месяц назад все мы, к огромному сожалению, трагично и неожиданно потеряли наших горячо любимых и почитаемых повелителей… Великолепную Анну, достойную королеву Астерии, и ее супруга – Великодушного Сильвера, что по чистой доброте своей помог Астерии, несмотря на свою принадлежность к другой вселенной. Благодарю всех гостей, что прибыли с другого конца Небытия ради… бывшего короля Астерии. Приношу свои глубокие соболезнования его семье.
Толпа вновь утонула в оглушающих криках отчаяния и скорби.
-В этот день… - заглушил народ диктор, - на престол взойдет новая королева Астерии. Она получит власть над всеми нами, над этой вселенной и над всем известной нам организацией, могущественнее которой на свете белом и том, загробном, не сыщешь – над Единой системой вселенных. Она – наша новая Великолепная Властительница, наша надежда, наша звезда. Теперь она, сорока восьми летняя* дочь Анны и Сильвера, завладеет всеми вселенными. Имя же ее… Катарина.
Девочка, высунувшая нос из-за кулис, вздрогнула и тут же юркнула назад. Такое серьезное произношение своего имени она слышала впервые, и на душе стало дурно.
Пока церемония коронации не началась, диктор на сцене продолжал красноречивый монолог о том, как сильно все сожалеют об утрате. Но даже если бы была возможность собрать воедино всю скорбь, печаль и страх, что испытывали те люди на площади, это бы ни за что не пересилило тоску юной Катарины, что в одно утро потеряла не просто короля и королеву, а собственных родителей.
Сорока восьми летняя* - на момент коронации Катарине около двенадцати человеческих лет.
Поглощенная печалью, она рухнула на старенький стульчик, и тот протяжно заскрипел. В безысходности девочке оставалось лишь одно – Катарина закрыла серое личико ладонями и заплакала навзрыд, горько поскуливая. Мрак закулисья жадно зарычал, оскалился и приготовился к тому, чтобы наброситься на девочку в полном одиночестве.
Вдруг, потревожив кулисы и заставив их пойти волнами, к Катарине засеменило крохотное существо. Животное, издавая утробное хрюканье, постукивало по половицам копытцами в суматохе носясь вокруг стульчика.
Вылитый поросеночек, но большущие глаза полностью черные, как крупные бусины, на голове проступают рожки, а на спинке рассыпаются бесконечные белые пятнышки.
Катарина невольно сильнее прижала ладони к своим крапинкам, которые удачно замазала.
-Стой! Хрю, вернись назад, пожалуйста! – настойчивым полушепотом стал причитать вбежавший хвостиком мальчик, безуспешно стараясь схватить питомца в охапку.
Катарина стихла, наблюдая с выпученными от удивления глазами. Покрасневшие от слез губы невольно разомкнулись.
-Попался! – победно почти вскрикнул мальчишка, прижав животное к груди. Тот издал пронзительный, недовольный писк, негодуя.
Только сейчас беспризорник вскинул каштановую голову и лишь с толикой удивления, даже интереса уставился на сидящую перед ним девочку в блестящем платье. Катарина вспыхнула и тут же развернулась на стуле, утирая слезы.
-Привет, - прошептал тот и настойчиво обошел следом. Хрю на руках снова пискнул, утыкаясь в руки рожками. – Это ты наследница, да?
Девочка молча отвернулась вновь, спрятавшись и едва сгорбив плечи.
-Похожа. Только рожки еще маленькие. – Он снова обошел ее, стараясь увидеть лицо.
Катарина возмущенно закрыла голову руками, прикрывая и лицо, и маленькие рога. Вновь отвернулась.
-Эй! Ну, это невежливо, вообще-то – укорил мальчишка и, взяв за локоть, повернул к себе.
Катарина резко воззрилась на него, обнажив заплаканное красное лицо. Льдистые глаза налились слезами, что угрожающе заблестели, но побоялись скатиться по щекам. Нижняя челюсть предательски дрожала от сдерживаемого кома в горле, и на подбородке выступили обидчивые морщинки. Девочка не смогла сказать ничего колкого, лишь злобно свела брови.
Мальчишка охнул и стыдливо замолк. Покраснев, он молча уселся на пол рядом со стульчиком и стал неловко почесывать загривок.
Девочка, гордо вскинув подбородок, стала холодно оглядывать беспризорника. Выглядел тот неопрятно: телесный комбинезон с бордовыми лямками и шортами по колено, растрепанные гнездом волосы, целая куча пластырей, что скрывала царапины. Казалось, на мальчика ушла вся упаковка.
-А ты чего плачешь? – пробубнил мальчик и поднял голову, посмотрев на Катарину так жалостливо и виновато, словно бездомный пес, просившей ласки и извинений невесть за что.
Она сцепила зубы, ругая себя за это сравнение и за желание рассказать балбесу все, что камнем лежало на душе. Некому больше было.
Но она не ответила, лишь сжала край платья и заставила себя отвести глаза.
-У тебя рожки прямо как у Хрю. – Он обхватил питомца за брюшко и поднял, а тот лишь глуповато моргнул. – Погладь. У него супер-сила. Успокаивающая.
-Не буду я твою свинью гладить. – Она обидчиво зажмурилась и закрыла ладонями собственные рожки. – И не похожи мы! Ни капли.
Голос, предав важный момент, дрогнул.
Она отказывалась открывать глаза, но те сами разлепились, почувствовав теплое касание пальцев на лице.
-У тебя даже крапинки на щеках такие же, как у него на спинке, - констатировал тот и посмотрел на грим, что остался на подушечках пальцев.
Катарина ахнула и поспешила коснуться щеки – краска смазалась, и кожа в этом месте оголилась.
-Ты с ума сошел?! – Она рукой нащупала зеркальце и начала нещадно замазывать выступившие пятна.
Мальчик безразлично пожал плечами, гладя хрюшку у груди. Тот довольно закрыл глаза, посапывая.
-Меня Филом звать, кстати, - сказал тот, когда девочка раздраженно убрала зеркало, и протянул ей руку в знак знакомства. – А тебя, стесняшка?
-Катарина. Разве ты не знаешь? – злость уступила удивлению. Она тут же повернула к нему голову.
-Не-а. – Он безучастно пожал плечами. – Мне не очень интересны эти скучные разговоры про власть. У меня папа крутой инженер! Мы типа из будущего. ЕСВ разрешило ему воспользоваться переместителем, чтобы показать коронацию какой-то там королевы. Это вроде круто, но я не разбирался. Просто знаю, что есть какая-то там крутая тетя, которая всем управляет типа.
Фил стал теребить руки, не отпуская при этом Хрю.
-Мне, наверное, нельзя говорить, что я из будущего? Ладно, короче, папа просто работает с ЕСВ, вот нам и разрешили. Он нас сюда притащил с братом. И с Хрю! Брату это, короче, интересно, а мне вот вообще нет, мы еще и далеко где-то стоим. Я поэтому взял Хрю, с ним не соскучишься!
Он прижал питомца ближе, а тот стал игриво извиваться в руках.
-А он взял и как начал убегать! Я его в толпе не словил, так он за кулисы шмыгнул. Ну, дальше ты знаешь. Мы тут тебя встретили. Сидишь, плачешь.
Девочка, будучи вежливой, старалась не перебивать. Но под конец она почти взорвалась:
-Ты из будущего?! Ты видел меня взрослой? Или там уже не я?!
Мальчик нагло ухмыльнулся и закинул удочку:
-Ты-ты, не бойся.
-Какая я правительница?! – Катарине казалось, что она вечность ждала этого чуда. Слова, сказанные вслух, звучали даже странно и непривычно. Девочка часто задавалась этим вопросом у себя в мыслях.
-О, какая ты правительница? Хм… Что ж, думаю, я смогу сказа-а-ать… Но сначала ты расскажешь, почему плакала!
Она задохнулась от такой наглости, по-детски надулась, но все же выдохнула. Слишком уж ей хотелось успокоить свое сердце. Катарине было совсем не важно, как она выглядит в будущем, испортит ли она этим ход своей истории, ее волновало лишь одно – справляется ли она со своими обязанностями и достойно ли правит?
-Месяц назад мои родители полетели в другой город, - нехотя начала она, уклончиво поворачивая голову к плечу. Пальцы невольно теребили краешек платья. – Кто-то захватил судно, и они разбились. Стало ясно, что теперь я, их дочь, должна стать следующей королевой. Но я не готова. А еще… на душе будто кто-то скребется, когда о них думаю. И о том, как будут править. Мне ведь придется взять ответственность за планету, Единую систему вселенных, другие миры.
Она продрогла и обняла себя руками.
-Хорошая королева умна, холодна и рассудительна. Готова ко всему, как моя мама. А я… а я сижу на табуретке и плачу. Великолепная королева.
Катарина ядовито усмехнулась.
-Я людям напоминаю трусливого оленя, что только свет увидел. И никому я не докажу, даже самой себе, что способна править достойно. Слабую добычу другие животные не замечают.
С каждым мигом голос дрожал все сильнее, и под конец слова звучали сипло, невнятно. Она сжала руки, царапая ладони. Ледяные слезы хаотично падали на колени, заставляя платье взмокнуть.
Фил молчал и с каждой секундой бездействия все сильнее сводил брови. В один момент он резко вскинул руку и принялся гладить наследницу по макушке, приглаживая без того идеально уложенные светло-розовые волосы и задевая рожки. Та замерла и задержала дыхание, лишь слезы продолжали неумолимо скатываться. Катарина словно столкнулась лицом к лицу с хищником.
-Знаешь, в нашей вселенной любят и уважают Сайсен. Цветок такой. В переводе он, вроде, означает… «перерождение»? В общем, раз в год бывает день, когда вся страна покупает эти цветы из-за трагедии, что произошла несколько сотен лет назад. Они бросают эти цветы в нашего самого первого правителя, что замурован в голубом янтаре, и плачут за тех, кого он погубил за годы своего правления.
-И к чему все это? – Девочка шмыгнула, не сдержавшись.
-Они особенные. Никогда не раскрывают белые бутоны. Так и завянут, если не сломать их стебель. Тогда лепестки впитывают в себя красный сок из стебля, и цветок раскрывается.
-Не особо понимаю… - помолчав, отозвалась Катарина и повернула к нему голову.
-Ну, я просто думаю… что у каждого в жизни случается горе. Оно как бы ломает нас, мы чувствуем боль. Ненавидим этот момент, но исправить ничего уже нельзя, да? Думаю, в этом и суть. Такие события делают сильнее и подталкивают смело идти дальше, укрепляют нас. Может, даже раскрывают нашу суть? Я к тому, что ты не останешься одна, Катарина. С тобой – все вселенные. И мы с Хрю. Он согласен, да?
Фил поднял зверька, и тот от чего-то довольно захрюкал.
Девочка бессознательно прыснула, утирая слезы. Потом стыдливо закрыла рот руками и подняла удивленные глаза. Но плечи мелко задрожали от сдерживаемого смеха.
Мальчишка, будучи довольным собой, хмыкнул и закинул руки за голову, показывая пластыри на локтях. Потом встал и, как ни в чем не бывало, протянул огрубевшую ладонь.
-Пойдешь со мной?
-Что?.. Что?! Куда?!
-На сцену, куда ж еще. Думаю, пока я держу тебя за руку, толпа тебя не съест. Ну что, согласна?
Катарина заметалась глазами, густо покраснела, но все же робко кивнула в ответ. Мальчик осклабился до ушей и, полный уверенности, повел новую подругу к ослепительной сцене.
Когда носок ботинка Фила робко выглянул из-за кулис, девочка дернула его за руку.
-Погоди! – резко опомнилась Катарина.
-М? – Он повернулся, прислушиваясь к словам диктора и игнорируя Хрю, семенившего в ногах.
-Так… ответь мне! Ты обещал! Какой правительницей я буду?
Мир будто сузился до них двоих. Сердце Катарины забилось о ребра в трепете от ответа, который она хотела услышать от вселенной так долго. Фил словно замедлился в ее глазах.
-Встречаем молодую наследницу… - обрывком донеслось где-то на фоне, и послышался шум, будто через толщу воды.
Фил отвлек ее, снова заулыбавшись до ушей. Зубы кривые, но притягательные, на месте некоторых вообще дырки.
-Хорошей, Рина. Ты будешь просто замечательной правительницей.
И только это донеслось так четко, что выбило землю из-под ног. Колени подкосились, а из легких вышибло весь воздух, когда с плеч упал терзающий груз.
-Скажи… - зашептала она одними губами, сжав мальчишку за руку крепче, будто боясь отпустить последнюю надежду, сверкающую в ночи, - мы еще встретимся?
-Если моя королева так захочет, - полушутливо ответил тот, отвесив поклон, и только после вывел девочку на сцену.
Аплодисменты в секунду стихли, и на замену пришла ужасающая тишина, что повисла в воздухе тенью. Пораженная толпа уставилась на появившуюся наследницу в сверкающем платье и на невесть откуда взявшегося мальчика в оборванной одежде. Катарина всем телом ощущала на себе тысячи глаз зевак и бегающий по шее жар. Она со всей силы стиснула руку Фила, которого данная обстановка не сильно-то смутила. Даже паникующему отцу в толпе он улыбнулся, а после беззаботно глянул на Хрю, идущего хвостиком.
-П-по правилам, это не запрещено! – спешно вклинился диктор, поправляя цилиндр и активно взмахивая руками следом, чтобы взбодрить зрителей на новую волну аплодисментов. – Правда, стоило предупредить заранее о юном спутнике… Впрочем, неважно, - пробубнил уже себе под нос мужчина, оценивающе разглядывая широкими глазами вышедшего мальчишку с ног до головы.
Катарина, остановившись, задержала дыхание. В этот самый миг, через пару секунд, жизнь изменится. К голове корону подносили настолько медленно, что перед глазами успела пронестись вся жизнь. Но те самые слова заставили сердце стихнуть…
«Ты будешь просто замечательной правительницей» - сказал он так, что хотелось верить, даже если то было лишь сладкой ложью.
Корона, коснувшись головы, украсила юную наследницу. Этот момент случился, и назад пути нет.
Спустя считанную секунду оглушающий возглас толпы рассек планету, практически полностью заглушив дев у сцены, что хором запели.
Не успела Катарина улыбнуться подданным, как на сцену хищными птицами взгромоздились три высоких фигуры. Тела скрывали смольные мантии, подолы которых важно лавировали по земле. Лица скрыты за костяными масками, по бокам которых было целых пять пар маленьких крыльев, а на головах – капюшоны.
Одна из фигур проскользила к новой королеве сзади. Женщина крепко сжала хрупкое плечо девочки, свободной рукой сдержанно помахав толпе.
-Член Совета Номер Два приветствует всю Астерию и наших дорогих гостей с других миров!
Посчитав, что этого комментария будет достаточно, фигура молча повела Катарину к остальным пришедшим, уводя ее со сцены. Площадь бурно встречала Совет, членов которых можно было так редко увидеть, особенно в полном составе.
Девочка сначала растерянно оглянулась, а после уставилась на Фила, который прощался с ней доброй беззубой улыбкой. Оставалось надеяться, что он не соврал и они еще обязательно встретятся.
Катарина, будучи строгой к себе, сжала собственные плечи и отвернулась.
-Полгода. Не найдешь нового правителя – мне придется казнить тебя.
Только Фил раскрыл рот, чтобы спешно и горячо поблагодарить королеву, как руки и ноги вдруг освободились, и он с воплем провалился в портал под собой. А жаль. Ему хотелось поддеть старую подругу, что та следила за ним и не посмела стравить Вестников до того, как Фил окажется один.
Мужчина больно ударился о деревянный пол. Потирая бок со стоном, Фил быстро смекнул, что снова оказался в доме Агаты и Бонда. Прямо между кухней и гостиной.
-Какого!.. – вскрикнул Бонд, хватаясь за голову и ошарашенно глядя на свалившегося с потолка друга. Он растерянно подался, чтобы помочь, но почему-то остался на месте, не зная, куда себя деть.
-Эй, где можор?! – вознегодовала Ванесса, сложив руки на груди и обиженно вскинув голову. Кажется, ее произошедшее совсем не смутило.
-Не купил… - прохрипел Фил, зажмуриваясь и продолжая потирать больное место.
Портал открылся вновь, глухо булькнув и выплюнув что-то. Секунда – и на голову Фила рухнул новенький бластер с полным зарядом астрогена, глухо ударившись о макушку. В этот раз мужчина не успел даже набрать в легкие воздуха, чтобы поблагодарить его королеву, как проход закрылся.