запретная зависимость.

Добравшись до высокого холма, я замерла, стараясь выровнять дыхание. Отсюда открывался идеальный вид: внизу, словно на ладони, расстилался каменистый берег и старая Рыбачья бухта. Воздух здесь был пропитан запахом соли и гниющих водорослей. Я понимала - малейшая неосторожность, хруст ветки или неосторожный шаг, и я буду обнаружена. Нужно было действовать максимально аккуратно.

Почти не дыша, я начала медленный спуск. Камни под массивными подошвами моих ботинок предательски шуршали, но я двигалась плавно, используя рельеф холма как прикрытие. Спустившись к самому подножию, я скользнула за ржавый остов старой лодки, стоявшей на окраине бухты, и затаилась, наблюдая за происходящим через щель в прогнивших досках.

В центре площадки стоял Мел. Его лицо было непроницаемым, как маска. Он деловито передавал гарнитуры двум незнакомым мне людям - по их выправке было ясно, что это не просто случайные прохожие. Когда техника была настроена, они разошлись по позициям, словно фигуры на шахматной доске. Ваня вышел вперед. Его голос, обычно звонкий и веселый, сейчас звучал сухо и монотонно. Он начал обратный отсчет:
- Три... два... один.

В тишине бухты сухой хлопок выстрела прозвучал неожиданно громко. Один из незнакомцев дернулся и мешком рухнул на гальку. Тишина после выстрела показалась мне оглушительной. Парни вместе с доктором, который всё это время стоял в тени, тут же бросились к раненому. Но помощи не последовало. Всё было решено заранее. Спустя пару минут они, не церемонясь, затащили тело в лодку. Я видела, как Ваня и Гена быстро и профессионально связывали покойнику ноги, прикрепляя к ним тяжелый обломок скалы. Всплеск воды - и лодка закачалась на пустых волнах. Камень утянул все улики на дно, туда, где бухта хранила свои самые мрачные секреты.

Я не стала дожидаться финала. Сердце колотилось в ритме безумного техно, но разум оставался холодным. Я быстро двинулась в сторону дома, выбирая обходные пути. Если бы они меня «спалили», лекция о том, «что девочкам здесь не место», была бы самым легким исходом. По пути я лихорадочно просматривала чаты в поисках новых барыг - вчерашние запасы таяли слишком быстро, а стресс требовал новой дозы забвения.

Едва я успела переступить порог дома и скинуть сумку, как в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Вани. Сердце пропустило удар.
- Алё? - стараясь придать голосу максимально безразличный тон, произнесла я в трубку.
- Пойдешь на базу? - его голос звучал так обыденно, будто он только что не топил человека в море, а просто пил кофе.
- Ну, давай, - ответила я и тут же сбросила вызов, не желая продолжать диалог.

Когда я приближалась к базе, каждый шаг давался мне с нечеловеческим трудом. Ноги стали ватными, словно налитыми свинцом, и я едва заставляла их двигаться по разбитому асфальту. Всю дорогу перед глазами стоял тот самый момент в бухте: сухой хлопок, резкое движение тела и холодная решительность парней. Почему мне так страшно? Я ведь не новичок, я видела десятки таких дуэлей, присутствовала при разборках и похуже. Раньше страх был лишь мимолетной искрой в первые разы, но сейчас... сейчас это было тяжелое, маслянистое чувство, которое парализовало изнутри.

Я толкнула тяжелую железную дверь базы. Скрежет металла по бетону отозвался резкой болью в висках. Внутри, в полумраке, сидели парни. Как только я сделала шаг через порог, мир вокруг меня предательски качнулся. Лица Мела, Гены и Вани расплылись в одно серое пятно. Кислорода в легких вдруг стало катастрофически мало, а стены начали стремительно сжиматься. Последнее, что я почувствовала - это обжигающий холод бетонного пола, прежде чем сознание окончательно погасло.

Я пришла в себя на старом, продавленном диване. Голова гудела, а в ушах всё еще стоял какой-то ватный шум. Парни стояли поодаль и о чем-то приглушенно, но очень обеспокоенно спорили. Я не могла разобрать слов, но как только мои веки дрогнули и я открыла глаза, в помещении мгновенно воцарилась тишина. Три пары глаз уставились на меня с разной степенью тревоги.

- Как самочувствие? Живая? - первым подал голос Мел, делая шаг ко мне.
- Нормально всё... - пробормотала я, с трудом садясь на диване и протирая глаза ладонями. Голова всё еще шла кругом. - Что вообще произошло?
- Ты в обморок рухнула, едва вошла, - произнес Ваня.

Он стоял чуть в стороне, прислонившись к косяку. Его взгляд был странным - тяжелым и проницательным, будто он видел меня насквозь. Я заметила, что его правая рука плотно сжата в кулак, в котором он прятал что-то совсем маленькое.
- А... да... просто переволновалась, - я попыталась выдавить улыбку, надеясь, что мой голос не слишком дрожит.
- Из-за чего именно? - прищурился Гена. Он всегда был самым подозрительным из них.
- Да так, не важно. Погода, недосып... - я ответила максимально сухо, давая понять, что продолжать эту тему не намерена.
- Важно, Рина, - отрезал Гена, делая тон более строгим. - Ты бледная как смерть.

- Гендос, отстань ты от неё, - вмешался Ваня, отходя от стены. - Она только глаза открыла, а ты её уже допросами донимаешь. Дай человеку выдохнуть.
Ваня подошел ближе и едва заметным жестом показал мне, чтобы я встала и пошла за ним. Я послушно поднялась, всё еще чувствуя легкое головокружение.

Он взял меня за руку и вывел на задний двор базы, подальше от лишних ушей. Как только дверь за нами закрылась, Ваня молча разжал кулак. На его ладони лежал небольшой прозрачный пакетик с белым порошком. Моё сердце пропустило удар. На пакетике была характерная черная полоска, нанесенная маркером - моя метка. Это был мой «товар».

- Ничего не хочешь мне объяснить? - тихо спросил Ваня, не сводя с меня глаз.
- Что именно? - я попыталась включить дурочку, хотя внутри всё похолодело от ужаса.
- Рина, не беси меня. Когда ты упала, этот пакет вылетел у тебя из кармана. Я успел накрыть его ногой и подобрать раньше, чем пацаны что-то сообразили. Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы это увидел Мел или Гена?

Я смотрела то на него, то на заветный пакетик. Злость и благодарность боролись во мне.
- Вань... спасибо, что прикрыл. Правда, - я сделала шаг вперед и потянулась к его руке, чтобы забрать свое имущество, но Ваня мгновенно снова сжал кулак.
- Кто сказал, что я тебе его отдам? - в его голосе проскользнула злая насмешка.
- Вань, ну давай без этого геройства. Отдай, - я схватила его за кисть, пытаясь разжать его пальцы, но он был намного сильнее. Мои попытки выглядели жалко.

- Вань, пожалуйста... - мой голос сорвался на шепот, в котором сквозило отчаяние. - У меня ломка начнется быстрее, чем я до дома дойду. Ты же знаешь, как это...
- Рина, я сказал: нет, - его голос стал резким и раздражительным, а в глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование. - Значит, нет. Больше ты эту дрянь не тронешь.

Он резко развернулся, убрал пакетик глубоко в карман джинсов и зашел обратно на базу. Я замерла на месте, чувствуя, как внутри всё начинает выкручивать от подступающей паники, а затем медленно побрела следом, понимая, что этот вечер станет моим персональным адом.

Спустя несколько часов, которые показались мне вечностью из-за нарастающей внутри тревоги, мы наконец выдвинулись к Локону. Ночной город встречал нас холодным ветром, но парней это ничуть не смущало.

— О, я уже буквально вижу, как пройдет эта вечеринка! Завтра никто из нас не вспомнит, как его зовут! — весело воскликнул Ваня, перекрикивая шум проезжающих машин. Его азарт был заразительным — Мел и Гена тут же подхватили тему, наперебой предсказывая грядущий хаос и вспоминая прошлые безумства у Локона.

Я шла рядом, но чувствовала себя бесконечно далекой от них. У меня не было ни настроения, ни сил поддерживать их шутки. Внутри всё сжималось в тугой узел: отсутствие «товара» делало мир вокруг слишком резким, слишком шумным и неуютным. Единственной моей надеждой было то, что, если я достаточно сильно напьюсь, этот колючий дискомфорт хотя бы на время отступит, сменившись тупым алкогольным забытьем.

Здание, где жил Локон, вибрировало от басов еще на подходе. Стоило нам войти внутрь, как на нас обрушился хаос: густой дым, запах дешевого спирта, пота и оглушительная музыка, от которой закладывало уши. Ваня, не теряя ни секунды, крепко перехватил меня за локоть.
— Хенк! — крикнул он кому-то в толпе, сверкнув глазами. — Организуй нам чего-нибудь максимально крепкого! Живо!

Не дожидаясь ответа, он потянул меня сквозь толпу в одну из дальних комнат, где было чуть тише. Как только за нами закрылась дверь, его маска беззаботного весельчака мгновенно сползла. Улыбка погасла, а во взгляде появился тот самый леденящий, колючий холод, который всегда заставлял меня внутренне съеживаться.

Он прислонился к двери, преграждая мне путь, и внимательно посмотрел в мои глаза, будто пытаясь отыскать там остатки здравого смысла.
— Рин, послушай меня внимательно, — его голос теперь звучал непривычно тихо, почти умоляюще, но в этой мягкости чувствовалась стальная хватка. — Давай так: ты сегодня просто пьешь. Веселись, танцуй, делай что хочешь, но забудь про наркотики. Хотя бы на одну эту ночь.

Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что он не имеет права мне указывать и что я едва держусь, но Ваня не дал мне договорить. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и на его губах снова появилась та самая пошлая, вызывающая улыбка, в которой сквозила опасная игра.
— Будешь послушной девочкой сегодня... и, возможно, я отдам тебе твой пакетик утром, — он понизил голос до шепота, и в этом «отдам» послышался явный намек.

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и странного, неуместного тепла. Он манипулировал мной, и мы оба это знали. Но в этот момент он выглядел таким уверенным в своей власти надо мной, что я не выдержала. Я подняла руку и, вместо того чтобы ударить его или оттолкнуть, просто запустила пальцы в его густые, вечно растрепанные волосы. Я потрепала его, как наглого, дворового кота, который принес добычу и ждет похвалы.

В сущности, он и был котом — красивым, опасным и абсолютно непредсказуемым.

Прошло еще пару часов, и реальность окончательно превратилась в липкий, вязкий кошмар. Время больше не имело значения — оно то растягивалось, как жвачка, то неслось вперед под бешеный ритм басов, бьющих прямо в виски. Воздух в комнате стал настолько густым от табачного дыма и паров алкоголя, что его, казалось, можно было резать ножом. Мое состояние уже давно перешагнуло грань «просто пьяна»; я находилась в том пограничном мире, где все звуки становятся приглушенными, а цвета — слишком яркими.

Я сидела, откинув голову на холодную стену, и сквозь пелену в глазах наблюдала за Ваней и Хэнком. Это было дикое зрелище. Хэнк, с безумным блеском в глазах, буквально заливал остатки крепкого спиртного прямо в горло Ване. Ваня хохотал,глотал жидкость которая тонкими струйками стекала по его подбородку на футболку.

Но стоило двери распахнуться и на пороге показаться Паше, как веселье мгновенно оборвалось. Ваня резко отстранился от Хэнка, с трудом проглотив обжигающее пойло, и выпрямился, пытаясь придать лицу хоть какую-то осмысленность. В его взгляде промелькнула тень напряжения.

Они не стали церемониться. Хэнк тут же подтолкнул к Паше тяжелый стакан, в котором была намешана адская смесь из всего, что нашлось на столе: виски, водка, какой-то дешевый ликер. Паша, не задавая лишних вопросов, принял вызов. Он осушил стакан до дна пока хенк и ваня его поддерживали,он поморщился от жгучей горечи и, бросив пустую тару на стол, молча развернулся, уходя вглубь квартиры в поисках новых развлечений.

Я увидела, как спустя минуту Паша вдруг резко остановился, судорожно схватился за живот и, пригибаясь, поспешил к выходу из комнаты. Тяжелый вздох облегчения непроизвольно вырвался из моей груди. Его присутствие всегда давило на меня, и теперь, когда он ушел, мне стало чуть легче дышать.

Но внутренняя пустота никуда не делась. Я медленно, пошатываясь, подошла к столу, заваленному липкими стаканами и остатками еды. Мои пальцы сомкнулись на горлышке первой попавшейся бутылки. Не раздумывая, я поднесла её к губам и начала пить. Жидкость была отвратительной, горькой и теплой, но я глотала её как спасительную воду, пока в бутылке ничего не осталось.

— О-о-о, Рина! Наша школа! — раздался где-то совсем рядом хриплый, одобрительный голос Вани.
Я повернула голову и поняла, что он уже окончательно «в хлам». Его глаза не фокусировались, а улыбка была блуждающей и бессмысленной.

В этот момент алкоголь, который я только что выпила, настиг меня. Мир вокруг внезапно накренился. Стены поплыли вправо, пол качнулся влево, а огни люстры превратились в слепящие неоновые полосы. Желудок отозвался неприятным спазмом, а в ушах возник противный, нарастающий звон.

Я потеряла равновесие и всем телом оперлась на Ваню, вцепившись пальцами в его плечи, чтобы не рухнуть.
— Вань... мне чё-то... совсем нехорошо... — пробормотала я, едва узнавая собственный голос. Слова казались чужими и тяжелыми, будто я пыталась говорить с набитым ватой ртом.

К моему удивлению, несмотря на свое состояние, он среагировал мгновенно. Ваня подхватил меня под руки, не давая осесть на пол. Его движения были неуверенными, но он крепко держал меня, ведя сквозь толпу танцующих людей, мимо криков и смеха, которые теперь казались невыносимо громкими.

Мы оказались в спальне. Здесь было тихо и темно, лишь полоска света из коридора ложилась на пол. Ваня бережно опустил меня на кровать. Пружины матраса мягко просели под моим весом. Я закрыла глаза, чувствуя, как кровать под до мной превращается в лодку, качающуюся на бурных волнах.

Через пару минут я услышала его тихие шаги. Он вернулся, держа в одной руке запотевшую бутылку воды, а в другой — пару белых таблеток.
— На, выпей это, — прошептал он, приподнимая мою голову. — Станет легче.

Тяжелый, беспросветный сон накрыл меня внезапно. Я даже не помню, как моя голова коснулась подушки — сознание просто выключилось, не оставив места ни мыслям, ни сновидениям. Но тишина длилась недолго. Сквозь вязкую пелену забытья я почувствовала, как реальность рывком выдергивает меня обратно.

Я проснулась не от будильника и не от солнечного света, а от нарастающего гула, в который вплетались резкие выкрики и глухие удары. Сердце забилось где-то в горле. Вскочив с кровати, я едва не упала — голова всё еще была тяжелой от выпитого, а комната слегка поплыла перед глазами. Но адреналин оказался сильнее похмелья.

Выбежав в главный зал, я замерла на пороге. Вечеринка, которая еще недавно была просто пьяным весельем, превратилась в арену для гладиаторских боев. В центре комнаты, среди разбросанных бутылок и перевернутой мебели, сцепились Локон и Паша.

Зрелище было по-настоящему жутким и в то же время нелепым. Локон, весь взмыленный и яростный, отчаянно пытался оттолкнуть от себя Пашу, нанося беспорядочные удары. Но силы были слишком неравны. Паша, который был, мягко говоря, весьма внушительной комплекции и обладал солидным весом, просто наваливался на него всей своей массой. У Локона практически не было шансов — он выглядел как котенок, пытающийся сбросить с себя разъяренного медведя. Каждый раз, когда Локон пробовал вырваться, Паша просто прижимал его к стене или полу, пользуясь своим очевидным преимуществом.

— Что здесь происходит?! — хотела крикнуть я, но мой голос потонул в общем хохоте и улюлюканье толпы.

Все взгляды гостей были прикованы не только к драке. Повернув голову вслед за указующими пальцами смеющихся людей, я посмотрела на огромный экран, на который через проектор обычно выводили музыку или клипы. То, что я там увидела, заставило мой желудок сжаться от отвращения.

Это было максимально мерзкое и унизительное зрелище. Как выяснилось позже, Локон решил отомстить Паше самым грязным способом. Он тайком заснял Пашу в самый интимный и неподходящий момент — когда тот находился в туалете, в абсолютно неприглядном виде. И теперь это видео, во всех подробностях, крутилось на огромном экране перед всей толпой.

Лицо Паши на видео выглядело комично-беспомощным, и этот контраст с его нынешней яростью в драке делал ситуацию еще более сюрреалистичной. Хохот присутствующих бил по ушам. Кто-то снимал экран на телефоны, кто-то выкрикивал сальные шуточки. Это был полный крах, публичное унижение, после которого Паше вряд ли удалось бы отмыться в глазах этой компании. Теперь стало ясно, почему он так неистово пытался вбить Локона в пол — ярость за поруганную честь выжигала в нем остатки рассудка.

Я стояла как вкопанная, оглушенная происходящим. Шум толпы, хохот и звуки ударов слились в какой-то невнятный, давящий гул, который закладывал уши. На мгновение мне показалось, что я смотрю немое кино, где всё происходит не со мной. Но эта иллюзия лопнула в ту же секунду, когда сквозь хаос прорезался резкий, надрывный крик, от которого у меня похолодело внутри.

— Это всё Рина! Это она всё придумала! — выкрикнул Локон, указывая на меня дрожащим пальцем.

Его голос был полон трусости и желания спасти собственную шкуру любым способом. В зале на миг повисла зловещая тишина. Я почувствовала, как сотни взглядов вонзились в меня, но самым тяжелым был взгляд Паши. Он нашел меня в толпе пугающе быстро. Его лицо, багровое от ярости и унижения, исказилось в гримасе неприкрытой ненависти.

Паша двинулся на меня. Каждый его шаг отдавался глухим ударом в моем сердце. Я понимала, что меня только что нагло и подло оклеветали, но оправдываться было поздно — он не собирался слушать. Я начала пятиться, спотыкаясь о пустые бутылки, пока лопатками не почувствовала ледяную твердость стены. Пути назад больше не было. Я была загнана в угол, и всё, что мне оставалось — это молиться про себя, чтобы парни успели найти меня в этом безумии раньше, чем случится непоправимое.

Когда Паша подошел вплотную, от него пахнуло перегаром и потом. Он возвышался надо мной, как огромная, бесформенная гора мышц и злобы. Его кулак, тяжелый и массивный, уже взметнулся в воздухе для удара. Я зажмурилась, инстинктивно втянув голову в плечи, ожидая боли... но удара не последовало.

Раздался глухой хлопок и короткий вскрик Паши. Я приоткрыла глаза и увидела невероятную картину: чья-то сильная рука перехватила кулак Паши прямо у моего лица. Это был Гена. Он стоял между нами, непоколебимый, как скала, и сжимал запястье Паши с такой силой, что тот замер, не в силах пошевелиться от неожиданности и боли.

Но это было только начало. Из тени внезапно вылетел Ваня. Его лицо было бледным от ярости, а движения — стремительными и точными. Прежде чем кто-то успел среагировать, он нанес Паше мощный удар в челюсть. Звук удара был коротким и сочным. Паша, не ожидавший такого напора, потерял равновесие и с тяжелым грохотом рухнул на пол, едва не зацепив столик.

Ваня хотел броситься на него снова, чтобы добить, но Гена вовремя среагировал. Он обхватил Ваню сзади, буквально отрывая его от земли и не давая сорваться в окончательное безумие. Тут же подоспели Хэнк и Мел. Втроем они едва удерживали Ваню, который извивался и рвался из их рук, ослепленный гневом.

— Отпустите меня! Пустите, я его убью! — кричал Ваня, и в его голосе было столько боли и защиты за меня, что у меня перехватило дыхание.

— Сначала успокойся! Дыши! — ответил Гена. Его голос звучал внешне спокойно, но я видела, как напряжены жилы на его шее, и слышала в его тоне нотки глубокой обеспокоенности. Он понимал, что если сейчас не остановить эту цепную реакцию, вечеринка закончится настоящей трагедией.

Я сползла по стене на пол, чувствуя, как меня начинает бить мелкая дрожь. Друзья были рядом, но страх всё еще сковывал мои движения.