запретная зависимость.

Я смотрела на парней с нарастающим недоумением. В их молчании, в том, как они отводили глаза, чувствовалась какая-то липкая, неприятная тайна. Чтобы хоть как-то унять дрожь в руках и занять себя делом, я решила найти свой телефон. В этом цифровом кирпичике была вся моя жизнь, и сейчас он казался мне единственной связью с реальностью.

- Где мой телефон? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- На столе с инструментами лежит, - коротко бросил Хэнк.

Я заметила, как он тут же переглянулся с Кисловым. В этом обмене взглядами читалось явное нежелание отдавать мне мобильный. Они словно боялись того, что я могу там увидеть или кому захочу позвонить. Их лица были «кислыми», напряженными, будто они ждали взрыва.

Превозмогая слабость и легкую боль в ноге, я поднялась и подошла к верстаку. Мой телефон лежал в самом центре, окруженный разбросанными гаечными ключами, замасленными тряпками и деталями от какого-то агрегата. Его экран поблескивал в тусклом свете гаража, как холодный глаз. Я схватила его, быстро разблокировала и зашла в контакты. Пальцы сами нашли имя «Рауль». Сердце забилось быстрее, когда я нажала на кнопку вызова.

Тишина. Затем длинные, мучительные гудки, которые в конце концов оборвались. Я набрала еще раз. Снова то же самое. После третьей попытки металлический голос автоответчика беспристрастно сообщил, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

- Сука! - тихо выругалась я, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. - Где его черти носят?! - мой срыв перешел в крик, эхом отразившийся от бетонных стен.

Я чувствовала себя загнанным в угол зверем. Почему он не отвечает именно сейчас, когда всё летит к чертям?

- Рин, прекрати. Забей на него, - тихо сказал Гена, подходя ко мне почти вплотную. Его голос звучал спокойно, даже слишком спокойно, что странным образом подействовало на меня отрезвляюще.

Я сделала глубокий, судорожный выдох. Воздух в гараже был тяжелым, пропитанным запахом бензина и старой пыли. Медленно до меня начал доходить смысл его слов. А ведь и вправду... зачем я так за него цепляюсь? Зачем мне так отчаянно нужно его услышать и переживать о том, где он?

Холодная волна осознания накрыла меня. Рауль не был мне другом. Он был тем, кто в любой момент мог разрушить мою жизнь одним словом. Он знал о моей зависимости, знал, что я употребляю. Более того, он знал, у каких барыг я беру товар через него. Каждое мое сообщение ему, каждый звонок были компроматом. Если он исчез - возможно, для меня это даже к лучшему? Секрет останется секретом, если его некому будет рассказать.

Вскоре душная атмосфера гаража стала невыносимой, и я решила выйти наружу, чтобы немного прийти в себя и выкурить сигарету. Прежде чем покинуть помещение, я подхватила свою сумку - в ней была вся моя нехитрая, но опасная жизнь.

Выйдя из тени базы на тусклый дневной свет, я первым делом дрожащими пальцами выудила из сумки пачку сигарет и старую зажигалку. Щелчок, вспышка пламени, и первая затяжка принесла долгожданное, почти физическое облегчение. Никотин немного унял дрожь в коленях, но не в мыслях. Достав телефон из заднего кармана джинсов, я привычным жестом зашла в один из закрытых чатов - это была своего рода «биржа» для местных дилеров и их постоянных клиентов.

Экран слепил глаза, но то, что я там увидела, заставило меня похолодеть. В моей голове, словно в дешевом детективе, начал складываться страшный пазл.

В группе висели тревожные сообщения: «Кто-нибудь видел Рауля?», «Рауль на связи?». И на все вопросы один и тот же ответ - краткое и сухое «нет». Я взглянула на часы: 13:34. К этому времени он обычно уже закрывал десяток сделок. Рауль был пунктуален, когда дело касалось денег и веществ, и такая тишина в эфире означала только одно - что-то пошло не так. Совсем не так.

Меня охватила лихорадочная потребность увидеть всё своими глазами. Я должна была пойти на Рыбачью бухту. Зачем? Чтобы удостовериться, что я действительно его убила? Или, наоборот, в тайной надежде обнаружить, что его там нет, и всё это был лишь плод моего воспаленного воображения?

Я шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги. Но на полпути чья-то сильная рука резко схватила меня за локоть и развернула к себе. От неожиданности я чуть не выронила сигарету. Передо мной стоял Мел. Его лицо было красным, он тяжело и часто дышал, словно бежал за мной несколько кварталов. Как я могла не услышать его шагов? Видимо, я так глубоко ушла в свои темные мысли, что реальный мир для меня просто перестал существовать.

- Ты куда это намылилась? - запыхавшись, спросил Мел, не выпуская моей руки. Его пальцы крепко сжимали кожу.

- На берег. К бухте хочу сходить, - ответила я, стараясь придать голосу безразличие, будто в прогулке к месту возможного преступления нет ничего особенного.

- Зачем? Оно тебе надо сейчас? - Мел прищурился, в его голосе прозвучала неприкрытая настороженность. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь.

- Ну, вообще-то да, надо, - я попыталась высвободиться и развернуться, чтобы продолжить путь, так как хватка Мела на мгновение ослабла. Но он тут же преградил мне дорогу, становясь прямо передо мной и не давая сделать ни шагу.

— Рина, послушай меня внимательно, — голос Мела стал низким, почти хриплым, а в глазах промелькнуло что-то похожее на панику, смешанную с решимостью. Он сжал мою руку так сильно, что я почувствовала, как пальцы впиваются в кожу, причиняя почти невыносимую боль. — Давай просто вернемся на базу. Сейчас же. И забудем об этом ублюдке раз и навсегда. Нахуй его, понимаешь? Его больше нет для нас. Просто выкинь его из головы!

Я замерла, глядя на его побелевшие костяшки пальцев. Боль в руке отрезвляла, но внутри меня разгорался пожар подозрений. Он не просто просил, он требовал. И эта его настойчивость пугала больше, чем холодное молчание Рауля.

— Вы что-то от меня скрываете?! — мой крик разорвал тишину пустой дороги. Я дернулась, пытаясь высвободиться, но Мел держал мертвой хваткой. — Почему ты не пускаешь меня туда? Что там, в бухте? Вы нашли его?!

Мел замолчал на секунду, тяжело дыша. Он огляделся по сторонам, словно проверяя, не слышит ли нас кто-нибудь среди этих бетонных коробок и ржавых заборов. В его взгляде промелькнула борьба, но в итоге он сдался.

— Ладно, — выдохнул он, и его голос прозвучал неожиданно убедительно, с той особой интонацией, которой он всегда умел подчинять себе людей. — Мы придем на базу, и мы всё тебе расскажем. Обещаю. Но не здесь, Рина. Не на открытом месте. Пошли.

— Ладно... пойдём, — тихо согласилась я, чувствуя, как силы покидают меня.

Мел чуть ослабил хватку, но руку не отпустил, ведя меня за собой, словно провинившегося ребенка. Мы зашагали обратно в сторону промзоны. Каждый шаг давался мне с трудом, база становилась всё ближе, а внутри меня рос комок липкого, удушливого интереса. Я знала, что правда мне не понравится. Я чувствовала это кожей.

Когда мы наконец подошли к знакомому строению, Мел с грохотом распахнул тяжелую железную дверь и тут же с силой захлопнул её за нами. Гулкий удар эхом разнесся по всему помещению, заставляя парней, находившихся внутри, вздрогнуть и обернуться. Этот звук был похож на приговор — теперь я никуда не уйду, пока не узнаю всё.

В тусклом свете гаража, среди теней и запаха старого масла, я увидела Хэнка, Гену и Ваню. Они сидели на своих привычных местах, но в их позах не было и следа обычного расслабленного спокойствия. Они выглядели как заговорщики, пойманные на месте преступления.

— О, вернулась всё-таки? — начал Хэнк, пытаясь изобразить на лице привычную ухмылку, но она вышла кривой и натянутой.

— Ага, Мел привел, — отрезала я, делая шаг в центр круга. Я медленно переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь уловить хоть малейшую тень правды. — Он сказал, что здесь вы наконец-то расскажете мне, что на самом деле произошло с Раулем. Ну? Я жду.

Парни замялись. В тяжелом воздухе гаража повисла такая густая тишина, что её, казалось, можно было резать ножом. Я видела, как они переглядывались, обмениваясь короткими, тревожными взглядами. Они явно не хотели говорить. Внутри меня всё кричало о том, что я и так знаю правду — или её самую страшную часть, — но какая-то мазохистская часть души требовала услышать это подтверждение лично от них. Чтобы слова, сорвавшиеся с их губ, окончательно разрушили остатки моего привычного мира.

Я заметила, как Ваня, который до этого стоял чуть поодаль, нервно дернул плечом. Он молча взял с верстака запечатанную бутылку с водой и, не глядя на меня, быстро вышел в подсобку или куда-то вглубь коридора. Его уход только усилил мое раздражение.

— Вы долго еще молчать будете? — спросила я, и мой голос, на удивление, прозвучал твердо и строго, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Я не уйду отсюда, пока не узнаю что хочу.

Хэнк тяжело вздохнул и потер лицо ладонями, словно пытался стереть с него усталость или чувство вины. Он посмотрел на дверь, в которую вышел Ваня.

— Сейчас... — глухо произнес Хэнк. — Сейчас Ваня вернется и всё расскажет. Он видел больше всех.

В этот момент дверь скрипнула, и в помещение снова зашел Ваня. Он подошел ко мне почти вплотную, его лицо было бледным и каким-то неестественно спокойным. Он протянул мне бутылку с водой, которую уже успел открыть.

— На, попей сначала, — сказал Ваня, и в его голосе проскользнула странная жалость. — Попей. А то сейчас такое услышишь, что в ахуе будешь. Тебе силы понадобятся, чтобы это переварить.

Я посмотрела на бутылку, потом на него. Горло действительно пересохло от сигарет и страха. Я взяла пластик из его рук — ладони Вани были холодными как лед. Сделав несколько жадных, больших глотков, я почувствовала, как прохладная жидкость скатывается по пищеводу, но она не принесла ожидаемого облегчения. Наоборот, по телу пробежал странный озноб. Я закрыла бутылку крышкой и выжидающе уставилась на парней.

— Ну, короче... — начал Ваня, отводя взгляд в сторону темного угла гаража. — Всё началось с того момента, когда сегодня была дуэль между тобой и Раулем...

И тут мир вокруг меня начал стремительно меняться.

Сначала в ушах возник тонкий, нарастающий звон, который мгновенно заглушил голос Вани. Слова начали сливаться в неразборчивый гул. Перед глазами поплыли темные пятна, а края гаража стали размываться, словно я смотрела на них сквозь толстое, грязное стекло. Я попыталась сделать вдох, но воздух стал тяжелым, как свинец.

Ноги в одну секунду стали ватными, перестав слушаться. Я качнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и лихорадочно вытянула руку, пытаясь найти хоть какую-то опору — верстак, стену, плечо Мела... Но мои пальцы лишь рассекали пустоту. Сознание ускользало, как песок сквозь пальцы.

Я смутно, словно в замедленной съемке, увидела, как Ваня резко шагнул ко мне. Его лицо, искаженное непонятной эмоцией, было последним, что я запомнила. Он подхватил меня под руки, не давая рухнуть на грязный бетонный пол. В этот момент сознание окончательно покинуло меня, тело обмякло, превратившись в безжизненную куклу, но в последнюю долю секунды я всё же почувствовала, что Ваня крепко поймал меня, прижимая к себе.