7 глава
Прошло около трех часов. Время в стенах базы тянулось липкой, однообразной лентой, пропитанной запахом дешевого табака и перегара. Парни держались на удивление бодро - многолетняя привычка и «закалка» давали о себе знать. Для них выпивка была чем-то вроде фонового режима, а пока меня не было, они явно успели заложить за воротник еще больше.
Я же чувствовала, как контроль медленно выскальзывает из рук. Четвертая или пятая бутылка пива - я уже сбилась со счета - окончательно затуманила разум. Алкоголь тяжелой волной разлился по венам, делая каждое движение неестественно плавным и заторможенным. Гена врубил музыку на полную мощность, и тяжелые басы начали вибрировать где-то в грудной клетке. Гена, Хэнк, Мел и Киса, поймав ритм, начали что-то изображать наподобие танца, дурачась и толкая друг друга. Я тоже пыталась пританцовывать, чувствуя, как мир вокруг начинает слегка вращаться.
Спустя еще полтора часа безудержного веселья я обессиленно рухнула на диван, откинув голову на спинку. В висках стучало. Понимая, что алкогольного дурмана мне уже мало, я дождалась момента, когда на меня перестанут обращать внимание, и тихо выскользнула с базы.
Прохладный ночной воздух ударил в лицо, но не протрезвил, а лишь усилил головокружение. Достав дрожащими пальцами телефон, я зашла в скрытый чат с Раулем. Этот подонок всё еще был моим «главой», через которого я выходила на нужных людей, когда жажда затуманить реальность становилась невыносимой.
- естб ктл сврбодный скйчас? - пальцы не слушались, буквы путались, а экран двоился перед глазами.
Ответ пришел почти мгновенно, будто он только и ждал моего сообщения.
-О, посмотрите, кто соизволил мне написать! Да еще и в хлам пьяная, судя по буквам) - в его словах так и сквозила издевка.
- ткбя кбать не длжно. адрес давай, - огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость. Он бесил меня до зуда в кулаках.
-Иди на заброшку, как обычно. Там уже ждет человек, - коротко отрезал Рауль.
Я убрала телефон и, пошатываясь, направилась в сторону старого недостроя. Ноги были словно ватные, каждый шаг давался с трудом, а асфальт под ногами казался зыбким, как болото. Поднявшись на второй этаж заброшенного здания, я увидела темный силуэт. Барыга ждал в тени.
- Сап, - выдохнула я, даже не глядя ему в лицо.
Выудив из левого кармана скомканные купюры, я протянула их парню. Он быстро пересчитал деньги, кивнул и вложил мне в ладонь небольшой бумажный сверток. Я спрятала его и, не проронив ни слова, побрела обратно.
Уже подходя к базе, я резко затормозила за углом. Входить внутрь со свертком было опасно - если пацаны заметят, что я «вмазалась», мне конец. Ваня и так рисковал, прикрывая меня, подставляться еще сильнее было нельзя.
Я осела на корточки, прижавшись спиной к холодной бетонной стене. Руки дрожали, когда я разворачивала бумагу. Вместо привычного зип-пакета с порошком внутри оказались две небольшие таблетки. «Видимо, перепутал или у Рауля закончился товар», - промелькнуло в голове. Но в моем состоянии было уже плевать. Хоть что-то, лишь бы отпустило это липкое чувство реальности.
Я закинула одну таблетку в рот, проглотила, морщась от горького привкуса, и, подождав пару минут, заставила себя встать. Колени подкашивались.
Когда я вошла обратно на базу, музыка всё еще орала. Мел, стоявший у входа с сигаретой, прищурился, провожая меня взглядом.
- Тебя че шатает-то так сильно? - его голос прозвучал подозрительно громко.
- Перепила... - пробормотала я, стараясь не смотреть ему в глаза. Кое-как добравшись до дивана, я буквально рухнула на него, чувствуя, как новая химия начинает медленно вступать в реакцию с алкоголем в моей крови.
Обведя затуманенным взглядом полумрак базы, я внезапно осознала, что в помещении стало подозрительно тихо. Вани и Хэнка нигде не было видно — видимо, ушли куда-то, пока я проваливалась в свои мысли. Впрочем, сейчас их отсутствие меня почти не трогало. Куда сильнее меня беспокоил липкий, пробирающий до костей страх: а что, если пацаны заметят? Что, если они поймут, что я не просто «перепила», а пошла по самому краю?
Эйфория накрыла меня внезапно и пугающе мощно. Это не было похоже на мягкий алкогольный дурман. Внутри словно лопнула плотина, и по венам разлилось обжигающее, неестественное тепло. Звуки музыки стали объемными, тяжелыми, а цвета — пугающе яркими. Сердце забилось в бешеном ритме, просясь наружу. Стены базы начали медленно пульсировать, и, чтобы не потерять сознание от этого избытка чувств, я заставила себя встать. Мне жизненно необходим был воздух.
Вывалившись на улицу, я едва не задохнулась от резкого контраста: холодный ночной ветер ударил в лицо, но даже он не смог сбить этот ненормальный внутренний жар. Мой взгляд, всё еще расфокусированный, упал на две тени за углом.
Ваня. Он выглядел как разъяренный зверь. Его голос, обычно низкий и уверенный, сейчас превратился в хриплый, надрывный крик. Он что-то яростно доказывал Хэнку, размахивая руками, а тот лишь пытался что-то вставить в ответ, выставив ладони вперед в защитном жесте. Я сделала несколько неуверенных шагов в их сторону, чувствуя, как земля под ногами превращается в вату.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — проревел Ваня, и в следующую секунду тишину двора разорвал глухой, сочный звук удара.
Кулак Вани врезался Хэнку прямо в переносицу. Раздался отчетливый хруст. Хэнк, не ожидавший такой силы, охнул и мешком повалился на грязный бетон, прижимая руки к лицу, из-под которых моментально брызнула темная кровь.
Я замерла на месте, парализованная увиденным. Но Ваня не собирался останавливаться. В его глазах не осталось ничего, кроме слепой, неконтролируемой ярости. Он навис над Борей, занося руку для следующего удара, готовый просто вбить его в этот асфальт.
— Ваня, нет! Перестань! — закричала я, хотя мой собственный голос показался мне чужим и слишком тонким.
Забыв о головокружении и о том, что мои ноги едва меня держат, я бросилась к ним. Я вцепилась в плечо Вани, пытаясь оттащить его, повиснув на его руке всем своим весом. От него пахло сигаретами и тем самым опасным гневом, от которого обычно все бежали без оглядки, но сейчас мне было плевать. Я должна была его остановить, пока он не наделал того, о чем завтра пожалеет вся компания.
На мой отчаянный, надрывный крик из тяжелых дверей базы, почти снося их с петель, вывалились Гена и Мел. Картина, представшая перед ними, была жуткой: разъяренный Ваня, потерявший над собой всякий контроль, раз за разом заносил кулак над Борей, а я, едва держась на ногах, висла на его плечах, пытаясь хоть как-то затормозить это безумие.
Парни среагировали мгновенно. Гена, обладавший внушительной силой, осторожно, но твердо перехватил меня за талию и отодвинул в сторону, подальше от эпицентра драки. Вторым движением он мертвой хваткой вцепился в Ваню, буквально отрывая его от Хэнка.
— Ментеныш, сука! Тварь продажная! — захлебывался криком Ваня, извиваясь в руках Гены и пытаясь дотянуться носком ботинка до лежащего друга. В его голосе было столько ненависти, что по коже пробежал мороз.
— Ваня, хорош! Остынь, я тебе сказал! — Гена оставался пугающе спокойным, и именно этот спокойный тон со временем подействовал на Ваню как холодный душ.
Мел тем временем уже суетился рядом с Хэнком, помогая тому сесть и проверяя, насколько сильно его отделали. Боря выглядел плохо: лицо превратилось в сплошное кровавое пятно, а взгляд был совершенно отсутствующим.
Спустя полчаса мы все уже сидели внутри базы. Тяжелая, гнетущая тишина давила на уши. Действие веществ в моей крови начало стремительно испаряться, оставляя после себя лишь неприятную сухость во рту и липкий, неприятный «откат» — состояние, когда мир вокруг кажется серым и враждебным.
Я сидела на корточках перед Хэнком, осторожно прижимая смоченную в перекиси ватку к его разбитой губе. Он иногда резко шипел сквозь зубы от обжигающей боли и дергал головой, но тут же замирал, стараясь терпеть мои неумелые манипуляции. Ваня сидел в другом углу, сверля стену бешеным взглядом, и к нему сейчас никто не решался подойти.
Закончив с первой помощью, я почувствовала, как стены базы начинают на меня давить. Мне нужно было одиночество. Выйдя на улицу, я первым делом достала сигарету и чиркнула зажигалкой. Огонек на мгновение осветил мои дрожащие пальцы. На улице было еще не совсем темно, но ночная прохлада уже вовсю хозяйничала в подворотнях. 23 августа — лето неумолимо заканчивалось, и ночи становились по-осеннему колючими. Ветер пробирался под легкую одежду, заставляя ежиться.
Тихий шелест сухих листьев за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела Гену. Он шел не спеша, явно не желая меня пугать, и остановился в паре шагов, глядя на тлеющий уголек моей сигареты.
— Ты как? Не слишком перенервничала? — тихо спросил он, и в его голосе послышалось искреннее беспокойство.
— Нормально, — я выпустила густую струю дыма, которая тут же растворилась в холодном воздухе. — Не впервые же такие разборки... Привыкла.
— Ну да, привыкла... — Гена вздохнул и покачал головой. — Только вот сегодня ты почти полезла в самое месиво. Еще секунда — и кулак Вани прилетел бы тебе в висок, а не Боре. Ты хоть понимаешь, как это было опасно?
Я промолчала, затягиваясь сильнее. Он был прав, но в тот момент я об этом не думала.
Гена сделал шаг вперед, сокращая и без того хрупкую дистанцию между нами. Он замер прямо передо мной, возвышаясь темной, незыблемой скалой, и начал пристально смотреть мне прямо в глаза. В какой-то момент его взгляд перестал быть просто обеспокоенным — он начал медленно, сантиметр за сантиметром, изучать моё лицо, словно пытался прочитать на нем ответы на вопросы, которые я еще не была готова озвучить.
Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь глухой чечеткой в висках. Паника, холодная и липкая, змеей скользнула по позвоночнику. Я резко, почти до хруста в шее, отвернулась в другую сторону, стараясь спрятаться в тени. Но было поздно — предательский, мертвенно-желтый свет уличного фонаря бил прямо мне в лицо. В голове пульсировала только одна мысль: зрачки. Мои зрачки, расширенные до самых краев радужки из-за той злосчастной таблетки, сейчас были похожи на два черных бездонных колодца. Это был мой приговор. Один внимательный взгляд — и всё станет ясно.
Не дожидаясь его реакции и не в силах больше выносить это давящее присутствие, я развернулась и, почти срываясь на бег, пошла прочь. Прочь от тусклого света, прочь от тяжелых дверей базы и, самое главное, прочь от внимательных глаз Гены. Ноги казались ватными, а асфальт под ними — зыбким, как болото, но я заставляла себя уходить всё дальше в темноту.
Гена не стал меня догонять. Я не слышала за спиной ни его тяжелых шагов, ни оклика. Наверное, он решил, что я просто сорвалась, что во мне говорит злость или нервное истощение после драки парней. Но это была не злость. Я была до смерти напугана. Внутри всё дрожало от немого вопроса: неужели он всё-таки увидел? Неужели он раскрыл мой секрет, который я так отчаянно пыталась спрятать за напускным безразличием? Я до боли сжала кулаки в карманах куртки, надеясь лишь на одно — что ночная прохлада и его собственная усталость помешали ему разглядеть правду.
Сама не заметила, как ноги привели меня к дому. Огни ночного города сливались в размытые пятна, а в ушах всё ещё звенело от недавнего крика и шума драки. Достав ключи, я трясущимися пальцами с трудом попала в замочную скважину, быстро зашла внутрь и тут же провернула замок на несколько оборотов. Только за этой тяжелой дверью я смогла облегченно выдохнуть, на мгновение прислонившись спиной к прохладной поверхности.
Механически скинув обувь, я прошла в ванную. Первым делом подставила руки под струю ледяной воды, пытаясь смыть липкое ощущение страха и тревоги. Глядя в зеркало, я начала тщательно смывать макияж, разглядывая своё бледное отражение. Вместе с остатками туши будто уходила та маска, которую я носила весь этот тяжелый вечер. К счастью, при обычном домашнем свете мои зрачки уже не казались такими огромными, но внутри всё равно всё сжималось от мысли, что Гена мог что-то заметить.
Закончив с вечерней рутиной, я зашла в свою комнату, где пахло привычным уютом и покоем. Сбросив уличную одежду, я достала из шкафа любимые вещи. Надела просторную светлую футболку с принтом, на котором было изображено легендарное крылатое существо, а сверху красовалась надпись «Nirvana». Эта одежда в стиле casual с ноткой рок-культуры всегда помогала мне почувствовать себя собой. К ней я подобрала темно-синие шорты в клетку с белым рисунком — они были выполнены из очень мягкого материала, который приятно прилегал к коже.
Тишину квартиры внезапно нарушила резкая вибрация телефона. Я вздрогнула, нашла гаджет взглядом на кровати и увидела на экране имя Вани. Сердце пропустило удар. Поколебавшись секунду, я всё же взяла трубку.
— Алё, ты где? — голос Вани звучал хрипло, он начал разговор без лишних предисловий.
— Дома, — тихо ответила я, опускаясь на край кровати и подтягивая колени к груди.
— Понятно, — выдохнул он, и его тон неожиданно сменился на мягкий, почти нежный. Было слышно, как он тяжело дышит. — Извини... Я реально разозлился на него. Слишком сильно. Сорвало крышу, не сдержался.
— Ничего страшного, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально ровно и естественно, хотя внутри всё сжималось от недоброго предчувствия.
— Слушай, тут Гена кое-что наговорил про тебя... — Ваня сделал паузу, и эта секунда тишины показалась мне вечностью. — Про твоё лицо, зрачки, про то, как странно ты себя вела и как резко сорвалась с места. Пацаны сказали, чтобы я тебе набрал, проверил, как ты.
Я замерла, почти перестав дышать. Сердце, казалось, на мгновение замерло, а потом пустилось вскачь. «Стоп, нет... Только не это», — пронеслось в голове. Неужели он всё-таки разглядел? Неужели тот мимолётный взгляд под фонарём стал роковым? Я отчаянно надеялась, что Гена просто списал мою нервозность на общий хаос и злость из-за драки, но Ванины слова звучали слишком конкретно. Только бы они не догадались про наркотики. Только бы не это клеймо.
— Алё-ё-ё! — прокричал Ваня прямо в трубку, вырывая из оцепенения.
Я вздрогнула и даже немного отпрянула от трубки, возвращаясь в реальность своей комнаты.
— А? Да, извини... Задумалась, — выдохнула я, чувствуя, как ладони становятся влажными.
— Он, походу, тебя реально в чем-то заподозрил, кошка, — голос Вани стал серьезным. Он больше не ходил вокруг да около, а говорил прямо, и от этого его тона мне стало по-настоящему страшно.
— Блять... — едва слышно прошептала я, понимая, что тучи сгущаются. Нужно было срочно придумать оправдание, создать дистанцию. — Ладно, Вань... Я, наверное, пару дней дома побуду. Мне что-то совсем нехорошо, видать, перенервничала сегодня. Голова раскалывается.
Я соврала, но эта ложь была моим единственным щитом.
— Хорошо. Поправляйся. Пиши, звони, если что-то понадобится, — коротко бросил Ваня и сбросил вызов. В трубке раздались короткие, бездушные гудки.
Я медленно подошла к куче одежды, которую только что скинула. Пальцы нырнули в левый карман куртки и нащупали маленький пластиковый зип-лок. Я достала его и уставилась на последнюю оставшуюся таблетку. В голове шумело, страх перед разоблачением смешивался с невыносимым желанием просто выключить этот мир, стереть из памяти лицо Гены и подозрительный голос Вани.
Не удержавшись, я быстрым, почти механическим движением закинула таблетку в рот и с трудом проглотила её. Я рухнула на кровать. Сознание начало медленно затуманиваться, тяжесть в теле стала приятной, и я погрузилась в глубокий, искусственный сон, надеясь, что завтрашний день принесет хоть какое-то спасение.