Глава 7.
Недалеко от городской библиотеки находился KFC, Цзян Ду там бывала нечасто. Когда он вошла туда, сжимая в руке деньги, у стойки стоял иностранец. У него была светлая кожа, румяный цвет лица и длинная густая борода, он жестикулировал что-то в сторону кассира.
Очевидно, кассир не понимал английского, а иностранец — китайского.
Цзян Ду тут же вспомнила свою летнюю поездку с Ван Цзинцзин, где они тоже встречали иностранцев. Мать Ван Цзинцзин подбадривала девушек подойти к ним и попытаться завязать разговор на английском.
Результат, конечно, был плачевным. Даже Ван Цзинцзин избегала разговора, а Цзян Ду на ее фоне и вовсе не осмелилась бы подойти к ним и заговорить.
Иностранец по-прежнему пытался как-то договориться с кассиром. Цзян Ду бросила на них пару взглядов и засомневалась, не сменить ли заведение. Она очень боялась, что сотрудник ресторана заметит ее, ведь она была одета в форму школы «Мэйлин», а все считали, что ученики этой школы — отличники. Если бы ее попросили помочь, это было бы просто ужасно — она бы ни за что не смогла открыть рот.
Кассир действительно мельком взглянул на нее.
Цзян Ду развернулась и поспешила уйти, чувствуя одновременно вину и тревогу, и с громким «бац!» со всей дури врезалась в стеклянную дверь. Острая боль смешалась с легким головокружением, а это головокружение — со всепоглощающим чувством стыда.
Девушка тут же присела на корточки, схватившись за голову.
Строго говоря, кто-то снаружи толкнул дверь как раз в тот момент, когда она подошла к ней.
— Я дико извиняюсь, — перед ней словно из ниоткуда возникла фигура, от которой исходил аромат сухих орхидей.
У Цзян Ду в голове загудело, но она все же узнала этот знакомый голос. От боли на глаза навернулись слезы, а на голове образовалась шишка.
— Прости! Я не хотел, — сказал Вэй Цинъюэ, осторожно помогая ей подняться. Затем он наклонился, чтобы поднять ее рюкзак, и нашел свободное место.
На самом деле он был немного удивлен: в день Праздника середины осени эта девушка пришла в KFC совсем одна.
Попросив у кассира немного льда, Вэй Цинъюэ протянул его ей:
— Сама справишься? Посиди немного, но если тебе все еще будет плохо, я отведу тебя в больницу.
Цзян Ду приложила лед к шишке, не проронив ни слова. Это было так унизительно, но она и подумать не могла, что снова встретит Вэй Цинъюэ именно здесь. День Середины осени воистину можно было считать чудесным праздником.
Осторожно подняв взгляд, она увидела, что Вэй Цинъюэ уже подошел к стойке, чтобы сделать заказ. Он совершенно естественно заговорил на английском с тем иностранцем, которому нужна была помощь, и выручил его.
— Тебе лучше? — Вэй Цинъюэ вернулся и поочередно подсунул ей под нос целую кучу еды: — Я не знаю, что вы, девочки, любите есть, так что взял на свой вкус. Угощаю.
Вэй Цинъюэ был тем еще расточителем, совершенно лишенным чувства планирования и понятия бережливости.
Парень наклонился, без стеснения оттолкнул мешавшую ему руку Цзян Ду и внимательно осмотрел шишку на ее голове:
— Похоже, ничего серьезного. Все еще болит?
Этот человек... как он мог вести себя так непринужденно! Цзян Ду замерла от смущения, не смея даже дышать.
— Возьми, — она достала пачку купюр и хотела отдать их Вэй Цинъюэ, но тот покачал головой.
— Считай это моими извинениями. Ешь.
Парень взял свою порцию, пересел на другое место, достал ноутбук и стал возиться с ним, пока ел. Цзян Ду заметила логотип ноутбука: Apple.
В те времена у большинства старшеклассников не было мобильных телефонов. Тех, кто изредка приносил с собой портативный сотовый*, классный руководитель тут же конфисковывал.
Вэй Цинъюэ сидел расслабленно, одна его длинная нога была согнута в колене и покоилась на второй ноге, половина тела была вытянута вперед, и он сосредоточенно работал за ноутбуком.
Ел он тоже довольно небрежно, слегка набив щеки едой. Цзян Ду тихонько покусывала свой гамбургер, время от времени поглядывая в его сторону, как воришка, и тут же отводя взгляд.
Голова у нее все еще раскалывалась от боли, однако Цзян Ду было уже все равно. Праздник середины осени 2006 года стал днем, когда они с Вэй Цинъюэ пересеклись — и не раз — в одних и тех же местах: в библиотеке и в KFC. От природы статный юноша сейчас сидел в непринужденной, расслабленной позе; когда он опустил взгляд, его ресницы отбросили на лицо россыпь иссиня-черных теней — поистине дивное зрелище. Цзян Ду ощутила, как из самых потаенных уголков ее сердца поднимается волна тихой радости.
Именно в этот миг Цзян Ду вдруг поймала себя на мысли: а что, если попытаться установить с ним какую-нибудь связь?
Поначалу она не соглашалась на просьбу Ван Цзинцзин. Она не могла толком объяснить, что именно было не так с этой затеей, но чувствовала, что это неправильно. Она не могла обманывать Вэй Цинъюэ — она вообще не хотела никого обманывать, и уж тем более его. Разве он стоил всего лишь тех десяти книг? Нет, он был бесценным сокровищем.
И все же она сомневалась: сколько бы любовных писем она ни написала, конечный результат, скорее всего, окажется не более чем камнем, утонувшим в море*. Цзян Ду даже смутно подозревала, что Вэй Цинъюэ уже получил целый мешок подобных писем.
Пока она предавалась своим пустым мечтаниям, глаза по ту сторону компьютерного экрана случайно поднялись вверх и встретились с пристальным взглядом Цзян Ду. Их глаза слегка пересеклись на одно мимолетное мгновение, а затем, столь же стремительно, юноша вновь опустил голову — это был лишь краткий эпизод в его мыслительном процессе.
Цзян Ду, однако, вздрогнула от испуга, и вскоре ее охватило глубокое чувство досады.
Вэй Цинъюэ был самым выдающимся и лучшим учеником школы — и он, безусловно, оправдывал эту репутацию. Он занимался своими делами с неизменным спокойствием, словно никто не мог его потревожить.
Интересно, чем же Вэй Цинъюэ займется, когда вырастет?
Такая случайная мысль пришла Цзян Ду в голову, и в процессе она запачкала себе запястье кетчупом.
Но почему он не пошел домой на ужин в день Середины осени? Вот что действительно было сложно понять.
За окном листья платана переливались зеленым и желтым, а выше, между ветвями, проглядывали участки нежно-голубого неба. «Еще одно лето прошло», — подумала про себя Цзян Ду, медленно поедая бургер в своей руке.
— Одноклассница, присмотри за моими вещами, мне нужно сбегать в туалет, — Вэй Цинъюэ подошел к ней незаметно. Цзян Ду резко повернула голову, оторвав взгляд от окна.
— Хорошо, —поспешно ответила она.
Вэй Цинъюэ как бы между делом спросил:
— Как тебя зовут, кстати?
Наконец-то он спросил ее имя. Цзян Ду не ответила, вместо этого достав из рюкзака бумагу и ручку, и, словно совершая какой-то торжественный ритуал, написала на листочке два иероглифа. Едва слышно он произнесла:
— Вот так.
— Цзян Ду? — Вэй Цинъюэ прочитал это вслух, подняв бровь и посмотрев на нее.
Словно эти два иероглифа внезапно обрели магическую силу, произнесенные им они ощущались как дар благосклонности. На кончике носа Цзян Ду выступила тонкая блестящая капелька пота — наконец-то он узнал ее имя.
Вещи парня были разбросаны по столу как попало: неподвижно покоившаяся ручка, тихо светящийся ноутбук и небрежно брошенный на пол рюкзак.
Цзян Ду смотрела за этими вещами не смея мигнуть, честно и благородно, и каждый ее взгляд был наполнен драгоценным смыслом.
Когда Вэй Цинъюэ вышел, он увидел, что девушка сидела с самым серьезным видом*, с идеально ровной спиной, будто часовой на посту.
Он не мог не улыбнуться. Поблагодарив Цзян Ду, он сел на свое место, занявшись какими-то делами.
Время шло секунда за секундой, и Цзян Ду заметила, что Вэй Цинъюэ не собирается уходить. Он почти не поднимал глаз, лишь изредка закрывая их, чтобы потереть виски.
Вскоре Цзян Ду уснула, положив голову на стол. Библиотека открывалась в половине третьего, поэтому она собиралась немного поспать в KFC во время обеденного перерыва.
В рюкзаке у нее лежал маленький будильник.
Поэтому, когда он зазвенел, Цзян Ду, думая, что находится дома, пробормотала «бабушка», открыла глаза и потратила несколько секунд на то, чтобы сориентироваться, где она находится. Наконец она подняла лицо, половина которого была покрыта красными следами.
Едва придя в себя, она первым делом посмотрела в сторону Вэй Цинъюэ. Парень как раз собирал вещи. Словно почувствовав ее взгляд, он поднял голову и встретился с ее сонным, растерянным выражением лица. Он улыбнулся.
Однако эта улыбка лишь смутила Цзян Ду, и инстинктивно она выдавила в ответ натянутую, неловкую улыбку.
Оказалось, что планы обоих снова удивительным образом совпали: они вышли из заведения и один за другим направились прямо в библиотеку.
Проходя светофоры и перекрестки, Цзян Ду ясно видела спину Вэй Цинъюэ. Время от времени между ними оказывалось несколько человек, и лишь через мгновение силуэт парня снова появлялся в поле ее зрения — ощущение, напоминающее сцену из немого кино.
Юноша быстро заметил, что она идет в том же направлении, что и он. Очевидно, он тоже был удивлен:
— Ты не идешь домой?
Она не ожидала, что он заговорит первым. Когда порыв ветра взметнул ее волосы, она хотела ответить: «Я еще не закончила домашнее задание». Но как только слова сорвались с ее губ, они каким-то необъяснимым образом превратились во встречный вопрос:
— А ты?
Осознав свою ошибку, Цзян Ду поспешно попыталась исправить ситуацию:
— А, нет... Я... я еще не закончила работу над кое-какими материалами. Просто подумала, что в библиотеке работается лучше всего.
Вэй Цинъюэ кивнул, не отвечая на ее «А ты?», потянул за ремешок сумки и стал ждать, когда откроется библиотека.
Волосы парня блестели, переливаясь в осеннем свете.
Цзян Ду украдкой взглянула на него. Хотя ей было немного неловко, небо над головой было голубым, ветер дул сильно, и мир не отличался от прежнего, но в то же время отличался очень сильно. Цзян Ду почувствовала, что просто не знает, как лучше всего показать свою любовь этому миру.
Быть человеком — просто существовать вот так — было поистине чудесно. Наконец, на губах девушки появилась легкая, тихая улыбка.
На самом деле она хотела еще раз извиниться за то, что в прошлый раз ее вырвало прямо на него. Только вот слова, как бы долго она их ни обдумывала, все никак не могли сорваться с ее губ.
— Вэй Цинъюэ. — Как только он собирался переступить порог, Цзян Ду вдруг окликнула его. Словно само его имя обладало силой составить целый таинственный, чудесный мир.
Услышав свое имя, юноша обернулся, отошел в сторону, чтобы пропустить людей позади себя, и вопросительно посмотрел на нее.
— Ты что-то хотела?
Цзян Ду сдержала нарастающее волнение в груди и изо всех сил постаралась выглядеть спокойной:
— По поводу прошлого раза... мне правда очень жаль, что меня вырвало на тебя.
Вэй Цинъюэ совсем не воспринял тот инцидент всерьез, однако, вспомнив кое-что еще, он улыбнулся. Не удержавшись от подколки в ее сторону, он спросил:
— Признайся, ты высыпала туда весь пакет стирального порошка?
Цзян Ду с недоумением посмотрела на него:
— Что?
— Зря я вообще позволил тебе постирать ее, в итоге мне самому пришлось прополоскать куртку раз десять, — сказал Вэй Цинъюэ.
Цзян Ду наконец поняла, о чем он говорит, и, ужасно смутившись, ухватилась со стыда за краешек своей одежды:
— Я правда не очень умею стирать, и под конец дня у меня просто совсем не осталось сил. Прости, пожалуйста.
Вэй Цинъюэ улыбнулся и покачал головой:
— Заходи.
— Так... ты на меня сердишься? — шепотом спросила Цзян Ду.
Вэй Цинъюэ посмотрел на нее так, словно совершенно не мог понять, как работают извилины ее мозга.
— Подумаешь, проблема.
— Но тогда ты выглядел очень рассерженным.
— Просто было плохое настроение, — отмахнулся Вэй Цинъюэ.
Цзян Ду на мгновение замерла.
Что же до того, почему у него было плохое настроение, Вэй Цинъюэ явно не горел желанием вдаваться в подробности, и потому они вдвоем вошли в библиотеку.
Вторая половина дня пролетела незаметно. Закончив решать пробные тесты, Цзян Ду разгладила юбку и направилась к стеллажам, чтобы полистать журналы. Сквозь просветы между полками ей то и дело открывался вид на Вэй Цинъюэ, сидевшего неподалеку за учебой. Одного лишь случайного взгляда в его сторону было достаточно, чтобы наполнить ее сердце радостью.
Они задержались в библиотеке до самого закрытия — намного дольше, чем остальные посетители, которые начали расходиться задолго до этого. Цзян Ду не знала, почему так долго медлил он, но точно знала, почему оставалась сама — ради него. Она просто не могла заставить себя уйти. Такая возможность была бесценна, и кто знает, когда они могли бы встретиться вот так в следующий раз.
Она уже успела отправить тете сообщение со своего старенького, потрепанного мобильника, предупредив, что вернется домой немного позже обычного.
В тот самый момент, когда она возвращала журналы на полку, к ней подошел Вэй Цинъюэ, чтобы сдать свои книги. Совершенно непринужденно он спросил:
— Домой не собираешься?
Цзян Ду промямлила что-то в ответ, а затем задала встречный вопрос:
— А ты не собираешься?
Вэй Цинъюэ усмехнулся:
— Нет, иду в интернет-кафе.
Глаза Цзян Ду удивленно расширились — как он и ожидал. В ее памяти внезапно всплыла картина из летних каникул. Их взгляды встретились, и Вэй Цинъюэ — с таким видом, будто обладал даром чтения мыслей, — принял выражение лица, ясно дававшее понять: он точно знает, о чем она сейчас думает.
Однако уже в следующую секунду девушка опустила глаза и тихо прошептала:
— На самом деле... я тоже пока не собираюсь домой.
Примечания:
1* 小灵通 (xiǎolíngtōng) — PHS (система сотовой связи, работающая в радиодиапазоне 1880—1930 МГц, использовавшаяся в Японии, Китае, Тайване и некоторых других азиатских странах и регионах; стандарт PHS был разработан и внедрен в начале-середине 1990-х, а спад популярности сетей PHS пришелся на середину-конец 2000-х)
2* 石沉大海 (shí chén dàhǎi) — камень утонул в глубоком море (обр. в знач.: как в воду кануть, исчезнуть бесследно; ни слуху ни духу, остаться без ответа, ни ответа ни привета)
3* 正襟危坐 (zhèngjīn wēizuò) — оправить полы одежды и чинно усесться (обр. в знач.: принять скромный вид, сидеть с серьезным видом)