Глава 3.
В тот день Цзян Ду не была единственной, кто потерял сознание: после того, как они простояли почти три часа, говорили, что один мальчик из двенадцатой группы тоже просто свалился в обморок. Для учителей подобные случаи лишь стали подтверждением того, что у современных детей плохая физическая подготовка и тому подобное.
Но только Вэй Цинъюэ осмелился обойти учителей, отказаться от заранее подготовленной речи и изменить ее прямо на сцене.
Теперь о нем уже знали все.
Никто не понимал, получил ли он выговор от учителей, но, судя по логике старшеклассников, учителя вообще не обращали внимания на мелкие проступки отличников. Тем более что в глазах первоклассников средней школы «Мэйлин» Вэй Цинъюэ внезапно стал символом индивидуальности: в этом возрасте каждому хотелось бы подчеркнуть свою уникальность, и тот, кто делает то, на что другие не осмеливаются, тотчас становится кумиром.
К тому же, Вэй Цинъюэ от природы обладал аурой отличника.
По прогнозу погоды, на этой неделе должно было быть солнечно и ясно, без единого облачка, не говоря уже о дожде.
Под палящим солнцем все еще слышалось пение цикад. От жары по лицам стекал пот, челки слипались, и каждый день приходилось мыть голову. Инструктор был просто свиреп и любил устраивать внезапные атаки, вдруг ни с того ни с сего пиная учеников сзади по коленкам, чтобы проверить, сможет ли кто-нибудь из них вообще устоять. К сожалению, из десяти таких ударов девять заставляли ноги подгибаться, что делало почти невозможным стоять ровно.
Те, кто удостоился пинка, сначала пугались, а потом мысленно проклинали инструктора.
Лица всех присутствующих были залиты темно-красным румянцем. На огромной спортивной площадке любой, кто видел уже отдыхающую в тени группу, покрывался завистью.
Цзян Ду сидела в одиночестве в стороне, одетая в учебную военную форму. Она не могла участвовать по состоянию здоровья, но настояла на том, чтобы остаться на площадке до окончания тренировки.
— Блин, ну и жарища! Боюсь, я сейчас умру, — Ван Цзинцзин подбежала и села рядом с Цзян Ду во время перерыва. Едва она успела сесть, как с той стороны подошел Линь Хайян с несколькими бутылками воды в руках, сначала подав одну Цзян Ду, а затем — Ван Цзинцзин.
— Вот это щедрость! — Ван Цзинцзин открутила крышку бутылки и вылила воду прямо себе в рот.
— Это за чужой счет*, так что ничего такого, — сказал Линь Хайян, подбородком указав в сторону юга, где девушка со слегка смуглой кожей, слегка выступающими губами, но очень красивыми глазами раздавала всем воду.
То была Чжан Сяоцян.
Ван Цзинцзин вспомнила, что когда та представилась, все рассмеялись, как только она назвала свое имя. Чжан Сяоцян была невысокого роста, и особенно в ее облике ясно выражались белоснежные зубы. Увидев, что все смеются, она ничуть не растерялась и не рассердилась, а написала на доске три красивых иероглифа, сказав всем:
— Иероглиф «Цян» в моем имени от «розы», пожалуйста, не поймите неправильно*.
Она была лучшей ученицей второй группы, уступая по результатам промежуточных экзаменов лишь Вэй Цинъюэ. Ее красивый почерк в сочетании с уверенной и лучезарной улыбкой сразу же заставил всех почувствовать себя невеждами.
Сяо* Сюй уже назначил ее ответственной за учебу.
Но Чжан Сяоцян сейчас вела себя как самая настоящая староста, методично заботясь о своих одноклассниках.
Ван Цзинцзин дважды цокнула языком:
— Она сама купила воду?
— Ага, она щедра! Наш сосед по комнате ее знает, она из состоятельной семьи: папа у нее чиновник, а мама преподает в университете, оба — уважаемые люди. — Линь Хайян знал все до мелочей, он был в курсе всех закулисных подробностей крысиной норы и, рассказывая сплетни, выглядел совершенно счастливым.
Ван Цзинцзин терпеть не могла подобные разговоры. Скривив губы, она сказала:
— Ты же взрослый мужчина, а ведешь себя как сплетница, да еще и подхалим. Я тебе вот что скажу: вы, парни, любите за спиной обсуждать материальное положение девушек, хрена с два это имеет к вам какое-либо отношение! Вы все просто хотите подлизаться к Чжан Сяоцян, так?
— Ого, а чего ты так взъелась! Чжан Сяоцян просто повезло иметь такую семью, тебе что, завидно?
Они начали препираться, и Ван Цзинцзин окатила ушатом грязи* Линь Хайяна, но тот, вместо того чтобы рассердиться, рассмеялся. Ван Цзинцзин еще больше разозлилась и назвала Линь Хайяна мелким подлецом.
Они познакомились всего два дня назад, но их дружба стремительно укреплялась благодаря словесным перепалкам.
Цзян Ду тихо улыбалась. Она отодвинулась чуть-чуть в сторону, опасаясь, что, если Ван Цзинцзин погонится за Линь Хайяном, она может попасть под перекрестный огонь.
— Цзян Ду, как ты себя чувствуешь? Все нормально? — подойдя к ним, заботливым тоном спросила Чжан Сяоцян: это было задание, которое ей поручил сяо Сюй.
Цзян Ду не хотела, чтобы к ней относились как-то по-особенному. И без того было достаточно неловко, что она потеряла сознание во время церемонии, так некоторые в группе уже начали шепотом называть ее Линь Дайюй*. Это прозвище ее не особо-то и радовало: словно из-за слабого здоровья кого-то вот так просто могут прозвать Линь Дайюй. Если это так, то грош цена этому имени.
Она вытащила газету из-под себя и положила ее рядом:
— Чжан Сяоцян, не хочешь немного посидеть? Я в порядке.
Чжан Сяоцян слегка улыбнулась и сунула ей еще одну бутылку воды:
— Если вдруг станет плохо, сразу же сообщи мне, не стесняйся. — В этой девушке чувствовалась какая-то зрелая живость, ощущение, которое трудно было уловить, ведь не каждый смог бы так гармонично сочетать это с образом старшеклассницы.
Только Цзян Ду собралась что-то сказать, как у нее перехватило дыхание: к ним приближалась не совсем незнакомая фигура. Парень снял кепку, и, держа ее в руке, время от времени постукивал ею по своей ноге.
Пока он направлялся в их сторону, неподалеку виднелись пары пристально вглядывающихся в него глаз.
— Это ты купила воду? — спросил Вэй Цинъюэ у Чжан Сяоцян. Он был равнодушен, но когда заговорил, его слегка нахмуренное лицо создало впечатление, что с ним лучше не связываться. — Я возьму одну бутыль?
Обращались не к ней. Цзян Ду опустила голову, и ее взгляд дрожащим движением скользнул вниз. Она сжала воду в руке и замерла, будто ошеломленная чем-то, уставившись на песчаный грунт у своих ног.
Она не знала, почему у нее так быстро бьется сердце и почему она немного нервничает, но ее слух был необычайно острым, и она услышала улыбку в голосе Чжан Сяоцян.
— Бери! И к чему эта вежливость? Вот, возьми еще.
— Спасибо, — Вэй Цинъюэ сделал жест рукой, опустил взгляд, небрежно взглянув на Цзян Ду, а затем поднял глаза и встретился с полным нетерпения взглядом Ван Цзинцзин. Очевидно, девушка взволнованно обдумывала, как завязать с ним разговор.
Помешанная на мужчинах.
Вэй Цинъюэ с некоторой неприязнью отвел глаза и повернулся, чтобы уйти.
— А-а, ты знакома с Вэй Цинъюэ? — спросила Ван Цзинцзин у Чжан Сяоцян.
Чжан Сяоцян ответила с непринужденной легкостью*:
— Знакома, в неполной средней школе мы учились вместе. Иногда я была первой по учебе, иногда он, но, к сожалению, на промежуточном экзамене в старшие классы я не смогла его обойти. — Чувство превосходства, присущее отличнице, невольно проявилось в ее словах, и Ван Цзинцзин, слушая это, могла только с восхищением вздохнуть*:
— Какие же вы крутые!
Прежде чем она успела задать еще вопросов о Вэй Цинъюэ, раздался свисток, и Ван Цзинцзин лишь похлопала Цзян Ду по плечу:
— Как же бесит, опять по новой! Я пошла!
Цзян Ду все еще ощущала, как невыносимо колотится ее сердце в груди. Только когда все отошли, она почувствовала себя в безопасности и тихонько устремила взгляд вдаль, пытаясь найти ту высокую фигуру в море людей в одинаковой зеленой одежде.
С такого расстояния никто бы не смог догадаться, кого ищут ее глаза.
Но толку от этого: с такого расстояния ей не удалось разглядеть ту фигуру, ведь Вэй Цинъюэ был не единственным высоким парнем в первом классе.
Она не могла точно определить, что именно — живот или желудок, — но волна дискомфорта накатывала на нее приступами, усиливаясь с каждой минутой. Цзян Ду схватила кепку, встала и направилась в уборную.
Это было просто ужасно! После первой менструации цикл ее был крайне нерегулярным, и вот, прошло всего десять дней, а у нее снова начались месячные. Цзян Ду в панике выбежала из туалета, даже не успев вымыть руки.
Ей преградила путь какая-то фигура.
— Мы ведь уже встречались? — отчетливо раздался голос Вэй Цинъюэ, и Цзян Ду замерла.
На территории кампуса царила тишина: все учащиеся проходили военную подготовку на спортивной площадке. Лучи солнца пробивались сквозь листву, отбрасывая ореолы света на лицо юноши, и она могла отчетливо разглядеть даже текстуру его кожи.
Цзян Ду почувствовала онемение во рту и механически кивнула.
— Держи язык за зубами, — бросил ей Вэй Цинъюэ.
Эти слова прозвучали довольно резко, и Цзян Ду, совершенно растерянная, невольно схватилась за ткань своих брюк:
— Что? — ее лицо, белое почти до прозрачности, мгновенно покраснело.
Она действительно не поняла смысла этой угрозы.
— Одноклассница, мы виделись в полицейском участке летом, так что сделай вид, будто ничего не видела. Если ты не дура, то должна понять, о чем я говорю. — В голосе Вэй Цинъюэ с самого начала слышалась агрессия, что совершенно не соответствовало представлению Цзян Ду о лучшем ученике класса и даже сильно отличалось от образа того юноши, который выступал с трибуны.
У нее пересохло в горле, она немного смущенно опустила голову и проговорила:
— Я не трепалась о тебе, я тебя даже не знаю.
Цзян Ду подумала, что Вэй Цинъюэ может ее ударить.
На самом деле она была довольно робкой, боялась создавать проблемы и, конечно же, боялась быть избитой.
По поводу того инцидента, случившегося летом... она сама не знала, откуда у нее тогда взялась смелость.
— Не знаешь? — едва заметно усмехнулся Вэй Цинъюэ. В его самоуверенности так и сквозила преждевременная жестокость: — Ты знаешь мое имя.
Цзян Ду не могла этого отрицать и лишь слегка кивнула головой.
Вэй Цинъюэ едва ли выглядел как отличник, его поведение больше напоминало поведение школьного хулигана, родителей которого то и дело вызывали в школу из-за того, что он пренебрегал учебой и вечно ввязывался в драки.
Если присмотреться к его внешности, то в его чертах проглядывалась зарождающаяся красота, в которой чувствовалась некоторая интеллигентность, но при этом все его движения были напряженными и резкими.
Эти глаза, те самые, что она изредка вспоминала летом, смотрели на нее с такой враждебностью, что Цзян Ду, почувствовав напряжение, решила притвориться, будто завязывает шнурки.
Ни с того ни с сего она правда присела на корточки, невнятно бормоча себе под нос:
— Не волнуйся, у меня нет привычки сплетничать о чужих делах.
Сердце у нее почти сжалось до размера маленькой абрикосовой косточки.
Его силуэт падал на ее туфли, и пальцы Цзян Ду то погружались в его тень, то выходили на солнечный свет — то светлые, то темные. Когда она резко встала, перед глазами на мгновение все потемнело.
Почти инстинктивно она схватила Вэй Цинъюэ за руку.
Парень рефлекторно поддержал ее, но тон его был до ужаса мрачным:
— Что с тобой не так? Я же тебе ничего не сделал.
Цзян Ду потребовалось несколько секунд, чтобы зрение постепенно прояснилось.
Она выглядела неважно, ее взгляд был слабым и несколько отрешенным, когда она смотрела на Вэй Цинъюэ. Тот нахмурился:
— Ты что, больна?
Как ни крути, а прозвучало как оскорбление.
Цзян Ду очень хотелось объяснить, что она плохо себя чувствует, что у нее снова начались месячные, но об этом, конечно, нельзя было говорить вслух. Однако теперь вопрос был не в том, стоит ли говорить об этом, а в том, что внезапный поток воздуха поднялся из ее желудка и направился прямо к горлу.
В следующую секунду ее вырвало прямо на Вэй Цинъюэ.
Голову Цзян Ду будто пробило взрывом, и на этот раз она почувствовала, что Вэй Цинъюэ точно собирается ее избить.
Как и следовало ожидать, лицо Вэй Цинъюэ тут же потемнело; с холодным выражением лица он сразу снял куртку, обнажив белую рубашку с короткими рукавами.
— Одноклассница, будь добра отмыть это дочиста, прежде чем вернуть мне обратно.
Парень сунул одежду, ужасно пропахшую кислятиной, в объятия Цзян Ду, и та чуть не разрыдалась. Она даже не смела посмотреть в глаза Вэй Цинъюэ, чувствуя себя невыносимо неловко, и ее мозг, действуя по инерции, заставил ее произнести:
— Мне правда очень жаль, я сама не понимаю...
— Извинения бесполезны, не забудь постирать мою одежду, — Вэй Цинъюэ не проявил ни малейшего интереса к этим пустым словам. Бросив на нее взгляд, он махнул рукой: — Медкабинет в той стороне.
Не имея ни малейшего намерения хотя бы проводить ее, парень после своих слов просто направился к большой спортивной площадке за пределами школы.
Цикады стрекотали без остановки, и шум их был почти оглушительным. Цзян Ду, держа в руках испачканную одежду парня, на какое-то время так и застыла на месте.
Примечания:
1* 借花献佛 (jiè huā xiàn fó) — занять цветы для подношения Будде; обр. 1) сделать подарок за чужой счет, передарить полученный подарок; 2) за чужой счет, приписывать себе чужие заслуги
2* тут, скорее всего, класс рассмешило одинаковое звучание имени героини 晓蔷 (xiǎoqiáng) с 小强 (xiǎoqiáng), распространенным сленговым названием таракана; в буквальном переводе означает «маленький могучий», что указывает на исключительную жизнеспособность насекомого, сложность его уничтожения и способность выживать практически где угодно; имя героини, напротив, буквально переводится как «предрассветная роза»
3* 小 (xiǎo) — сяо; перед именами или фамилиями выступает способом выражения дружеского, фамильярного или ласкового отношения
4* 狗血喷头 (gǒuxiě pēntóu) — обрызгать голову собачьей кровью, обр. ругаться на чем свет стоит, окатить ушатом грязи
5* 林黛玉 (lín dàiyù) — Линь Дайюй (героиня романа Цао Сюэциня «Сон в Красном тереме»); обр. физически слабый, болезненный человек
6* 云淡风轻 (yúndàn fēngqīng) — легкие облака и ветерок (обр. невозмутимо, спокойно)
7* 望洋兴叹 (wàngyáng xīngtàn) — смотреть на океан и вздыхать, обр. в знач.: чувствовать свое бессилие; не по силам, за пределами возможностей; можно только завидовать, можно только мечтать