Академия семи истоков

Утро после обряда выдалось... странным. Я проснулась от того, что Юнона скакала по комнате с лицом героини дорамы.

— Лилит! Ты не представляешь! Кертисс вчера подарил мне кулон! С рубином! Говорит, это цвет моей крови!

— Романтично, — пробормотала я, зарываясь лицом в подушку. — И немного жутковато.

— Ты просто не понимаешь в вампирских отношениях, — отмахнулась Юнона, поворачиваясь перед зеркалом. Кулон и правда был красивый: крошечный красный камень в оправе из чёрного серебра. — Он сказал, что я — его свет во тьме!

— А я думала, вампиры не переносят свет.

— В переносном смысле, Лилит! В переносном!

Я села на кровати. Амбра, которая спала на моей ноге, недовольно мяукнула — мол, что за суета ни свет ни заря.

— Ладно, — сказала я. — Чему обязана такому раннему счастью?

— Сегодня же представление! — Юнона захлопала в ладоши. — Аполлон вернулся, и директор будет официально представлять его перед студентами. Говорят, он будет новым старостой и помощником директора. И ещё...

— Что ещё?

— Говорят, он очень красивый, — мечтательно протянула Юнона. — Ты его видела?

— Видела, — осторожно сказала я. — Он... ничего так.

— «Ничего так»? Лилит, у тебя каменное сердце!

— У меня тотемная кошка, которая сейчас хочет скинуть твой кулон в ведро с водой, потому что он отсвечивает.

Юнона схватила кулон и отскочила в угол.

— Злая ты, ведьма.

— Я опытная, — парировала я и наконец выползла из кровати.

---

В актовом зале

К обеду вся академия собралась в актовом зале. Это было то самое помещение с высокими потолками, хрустальными люстрами и осыпающейся штукатуркой. Сегодня его даже подмели — специально к приезду сына директора.

Волки заняли левую сторону, вампиры — правую, фениксы традиционно расположились у окон — поближе к солнцу. Русалки сидели в проходе, потому что вечно текли, и их сажали подальше от ценной мебели. Я устроилась между Юноной и... Кертиссом, который буквально висел на подруге.

— Сокровище моё, — шептал он ей на ухо, — ты сегодня прекрасна, как полная луна над склепом.

— Кертисс, мы в общественном месте, — краснела Юнона (да, вампиры умеют краснеть, если очень стараются).

— Пусть смотрят и завидуют.

Я отвернулась, чтобы не закатывать глаза. Пусть девочка радуется, пока может. Истинная пара — Аларих (драконий сын) — пока что стоял у стены и делал вид, что ему плевать. Но я заметила, как он покосился на Юнону. И как поджал губы, увидев Кертисса.

«Не твоё дело», — мысленно сказала я ему. Вслух, конечно, не произнесла.

На сцену вышел Агафон Богославочич. Сегодня он был в парадной мантии — белой, с золотыми рунами, которая делала его похожим на Деда Мороза, если бы Дед Мороз был магом пятого уровня.

— Добрый день, студенты, — сказал он. — Сегодня у нас знаменательное событие. В академию возвращается мой сын, Аполлон, который успешно выступил на всероссийских соревнованиях по мотоспорту... и вообще он молодец.

Кто-то хихикнул.

— Но главное, — продолжал Агафон, — он будет выполнять обязанности старосты старших курсов и моего помощника. Прошу любить и жаловать, но не слишком сильно, а то он у меня зазнается.

Из-за кулис вышел Аполлон.

Он был в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами, без куртки, и от этого выглядел почти человеком. Тёмные джинсы, волосы чуть влажные — только что из душа. Я заметила, что в ухе у него маленькая серебряная серьга. Раньше не видела — наверное, снимал под шлемом.

— Привет, — сказал он коротко, обводя зал взглядом. — Буду краток. Я здесь, чтобы помочь отцу и навести порядок. Правила все знают: не убивать, не жечь, не затапливать. Нарушителей буду наказывать лично. Вопросы?

Руки никто не поднял. Даже волки, которые обычно бравировали, притихли.

— Хорошо, — кивнул Аполлон. — Рад, что мы друг друга поняли.

Он сделал шаг назад, но Агафон его задержал:

— Аполлон, скажи что-нибудь о себе. Ты же не робот.

Сын вздохнул. Посмотрел на потолок, потом в зал.

— Я люблю мотоциклы, скорость и... — он запнулся, — и порядок. В свободное время читаю. Не курю. Пью зелёный чай.

— Какой чай? — выкрикнул кто-то из русалок.

— Зелёный, — повторил Аполлон. — С жасмином.

— Он идеальный, — прошептала Юнона. — Кертисс, у нас есть жасминовый чай?

— Будет, — поклялся Кертисс. — Я достану тебе весь жасмин мира.

Я тихонько застонала.

---

Вспышка ревности

Пока Аполлон отвечал на вопросы (оказалось, он ещё любит собак, а кошек терпит, что Амбру не обрадовало), я заметила кое-что интересное.

В первом ряду сидели фениксы. Зара — королева драмы — смотрела на сцену не отрываясь. Но её взгляд был направлен не на директора. Она смотрела на Аполлона. И в этих глазах горело не солнце, а что-то другое. Что-то, что я хорошо знала. Влюблённость.

Уши у Зары чуть светились — редкий признак сильного эмоционального волнения у фениксов. Её волосы, золотистые с утра, стали на пару тонов ярче.

— Ого, — прошептала я Юноне. — Посмотри на Зару.

— Что? — Юнона отвлеклась от Кертисса. — А, да, она всегда такая...

— Нет. Посмотри как.

Юнона вгляделась. И округлила глаза.

— Она что... влюблена в Аполлона?

— Похоже на то.

— Но он же белый ведьмак! А она — феникс. Они даже по стихиям не совпадают.

— Магия любви не разбирает стихии, — философски заметила я. — Иногда она вообще не разбирает, что творит.

Зара, заметив наш взгляд, быстро отвернулась и сделала вид, что поправляет причёску. Но я всё видела. И мне почему-то стало... не по себе. В груди ёкнуло неприятное чувство. Как будто кто-то сжал сердце ледяной рукой.

«Это что ещё за хрень?» — подумала я.

«Ревность, — спокойно ответила Амбра, которая сидела у меня на коленях. — Обычное дело».

«Я не ревную!»

«Конечно. Ты просто заметила, что другая девушка смотрит на парня, который тебя спас, уши покраснели и вообще он ничего так. И тебе это не нравится».

«Заткнись, Амбра».

Кошка довольно замурлыкала.

---

После представления

Когда официальная часть закончилась, началось неофициальное общение. Студенты окружили Аполлона плотным кольцом — кто-то хотел познакомиться, кто-то срочно пожаловаться на соседа, кто-то просто поглазеть.

Зара подошла к нему почти сразу. Я краем глаза видела, как она кокетливо поправила волосы (они уже начали темнеть к вечеру, но она старалась).

— Аполлон, привет! — сказала она слишком бодро. — Давно не виделись. Помнишь, на прошлом совместном занятии я подожгла твой свитер?

— Помню, — сухо ответил он. — Свитер не выжил.

— Ой, прости ещё раз. Может, как-нибудь сходим в кафе? Я угощаю.

— Я не пью кофе.

— Тогда чай! Ты же любишь зелёный.

— Люблю. Пью дома. Один.

Зара не сдавалась. Она приблизилась к нему на шаг, и её волосы слегка заискрились.

— Аполлон, не будь таким колючим. Мы же друзья?

— Мы — студенты одной академии, — поправил он. — Хорошего дня, Зара.

И отошёл к выходу.

Я стояла у стены и делала вид, что разглядываю трещину в штукатурке. Кто-то дёрнул меня за рукав.

— Ты это видела? — спросила Юнона. — Она реально втюрилась!

— Видела.

— А он её отшил! Красиво так.

— Умеет, — согласилась я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— А ты чего такая кислая? — спросила Юнона. — Радоваться надо.

— Я и радуюсь. Внутри. Там у меня праздник.

Юнона недоверчиво посмотрела на меня, но тут её снова отвлёк Кертисс — принёс откуда-то чай с жасмином. Она моментально растаяла.

— Мой герой!

— Твоя кровь в каждой чашке, — пафосно сказал Кертисс.

Я решила, что на сегодня зрелищ достаточно, и выскользнула из зала.

---

В коридоре

Коридор был пуст. Все толпились на месте, а я пошла к комнате — переодеться и проведать Амбру (хотя кошка была со мной, она отлучилась на охоту за сметаной в столовую).

— Лилит.

Я обернулась. В дверях стоял Аполлон. Он меня догнал.

— Чего тебе?

— Хотел сказать... — он помялся, — спасибо, что вчера не рассказала Ульфу и остальным про туман. Они бы начали лезть.

— А они и так лезут. Я теперь почётная волчица.

— Я слышал. Поздравляю. Скоро будешь выть на луну.

— Только если выть с голоду, а не от тоски по несчастной любви, — парировала я.

Аполлон нахмурился.

— Ты о ком?

— О Заре, — я кивнула в сторону зала. — Она на тебя так смотрела, что у меня затылок зачесался.

— Она всегда так смотрит. На всех.

— Нет, в этот раз иначе, — сказала я. — Я ведьма, я вижу чувства. Она влюблена.

— И что с того? — спросил он. — Пусть. Это её проблемы.

— А твоя какая?

— Моя? — Аполлон посмотрел мне прямо в глаза. — Моя проблема — одна рыжая ведьма, которая лезет в туман, дерется с фениксами и целует меня перед волками. Я о ней думаю больше, чем об экзаменах.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов.

— Я... э-э...

— Иди уже, — сказал Аполлон, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — У тебя волки на поляне. А у меня отчёт для отца.

Он развернулся и ушёл, оставив меня посреди коридора с открытым ртом.

«Ну, — мысленно сказала Амбра, вылезая из-за угла с довольной мордой (сметана была добыта), — это было интересно».

— Заткнись, Амбра.

«Не затыкайся, завтра новая глава».

Я вздохнула и пошла в комнату — переваривать информацию. Юнона будет в восторге. Ей только скажи, что кто-то в кого-то влюблён.

А мне надо было думать о том, почему сердце билось быстрее, чем после забега от разъярённого феникса. И почему улыбка лезла на лицо, когда я вспоминала его слова.

«Проблема», — сказала я себе.

Но улыбаться не перестала.