Академия семи истоков

Ночью меня разбила Амбра, мысленно. Значит камень найден. Я потребовала кошке вернуться, Агафон мог почувствовать чужую магию рядом с камнем. Я четко увидела камень синего цвета , переливается красиво и совсем небольшой, но мощный находился в его кабинете, притом на самом видном месте. Можно подумать это просто кристалл на удачу или сувенир, если б не излучающая от него энергия. Ну теперь я знаю где источник этого подавителя волшебства. Пригодится в будущем.

Я открыла глаза. В комнате было светло — лунный свет лился в окно, но его перебивало другое свечение. Белое, плотное, как простокваша.

Туман. Мысли о камне меня покинули.

Мёртвое озеро дышало. Туман поднялся выше окон, клубился у стен академии, заглядывал в щели. Я подошла к стеклу. Внутри шевельнулось знакомое чувство — не страх, а зов. Как будто кто-то огромный и древний манил меня пальцем: «Лилит, иди сюда, тут интересно».

— Ты чего? — сонно пробормотала Юнона с соседней кровати.

— Туман. Смотрю.

— Не ходи туда. Никто не возвращался, помнишь?

— Помню.

— Тогда спи.

Юнона перевернулась на другой бок и через пять секунд засопела. А я всё стояла у окна.

Что-то тянуло меня. Не магия — магию я бы распознала. Это было древнее, глубинное, как генетическая память. Шаманский зов. Моя бабка-шаманка с Байкала рассказывала, что у некоторых кровь поёт, когда рядом находится место силы. Вот и моя запела.

— Амбра, — тихо позвала я.

Кошка уже сидела на подоконнике и смотрела на меня янтарными глазами. Она всё понимала раньше, чем я говорила.

— Иду в туман, — сказала я, натягивая свитер поверх пижамы. — На разведку. Ты останешься здесь, у входа. Если почувствуешь, что мне нужна помощь — вытащишь меня за шкирку. Договорились?

Амбра моргнула. Это означало: «Договорились, только ты потом меня угостишь сметаной из столовой».

— Идёт.

Я сунула в карман ритуальный кинжал, рукоятка которого украшена агатом и киноварь, проверила, что бубен на месте (мало ли, шаманить придётся), и выскользнула за дверь. Амбра бесшумно последовала за мной.

Коридоры академии были пусты. Факелы горели тускло, и туман уже затекал внутрь — неплотный, прозрачный, но с каждым шагом всё гуще. Выходная дверь оказалась не заперта. Я вышла на крыльцо.

Мрак. Серая вата, в которой тонули и деревья, и озеро, и звёзды. Воздух был влажным и холодным, пахло тиной, древностью и чем-то ещё — чем-то, что я не могла определить. Как библиотека, где книги помнят умерших читателей.

— Жди здесь, — сказала я Амбре.

Кошка уселась на верхней ступеньке, свернулась клубком и закрыла глаза. Но я знала: она не спит. Она будет следить за мной тем особым чутьём, которое позволяет видеть сквозь стены и туманы.

Я шагнула в белое ничто.

Внутри

Первое, что я почувствовала — потерю направления. Вверх, вниз, вперёд, назад — всё смешалось. Ноги ступали по земле, но казалось, что я иду по воде. Или по облакам.

— Ничего страшного, — сказала я себе вслух. Голос прозвучал глухо, как в подушке.

Я сделала ещё десять шагов. Пятнадцать. Двадцать. Туман не рассеивался, но стал... другим. Более прозрачным? Или у меня глаза привыкли?

И тут я поняла, что вижу не просто молоко вокруг. Я вижу картинки.

Слева от меня, в стене тумана, появилась сцена. Маленькая девочка с рыжими косичками — я, наверное, лет пяти. Я сижу на веранде и плачу, потому что у меня отобрали игрушку. И вдруг игрушка сама летит в обидчика и бьёт его по лбу. «Так тебе», — говорит маленькая Лилит.

Картинка растаяла.

Справа — другая. Подросток с бубном, стоящий на берегу Байкала. Прадед? Нет, я. Мне лет тринадцать. Я совершаю какой-то обряд, и ветер дует в мою сторону, хотя обычно дует с другого направления.

Потом пошли образы быстрее. Академия. Волки, воющие на поляне. Фениксы, чернеющие к вечеру. Юнона, пьющая кофе с кровью. Агафон Богославочич, который смотрит на меня и молчит.

— Ты показываешь мне моё прошлое? — спросила я у тумана. — Зачем?

Туман не ответил. Вместо этого он показал мне будущее.

Я увидела поляну, но не ту, где костёр, а другую. Более дикую. Посредине стоял каменный алтарь, покрытый рунами. На алтаре лежал... нет, не лежал, а сидел парень. Высокий, красивый , с правильными чертами лица, белокурые волосы. Он был бледный, по лицу текла кровь, но глаза горели. Он смотрел прямо на меня.

— Лилит, — сказал он. — Не входи сюда одна.

Картинка погасла.

Я моргнула. Сердце колотилось где-то в горле. «Что это было? Предупреждение? Угроза? Кто это, который сидит на алтаре и истекает кровью?»

Я хотела двинуться дальше, но вдруг поняла: идти некуда. Туман начал кружиться вокруг меня, затягивать в воронку. Земля ушла из-под ног — я повисла в пустоте, как муха в варенье. Меня тянуло вниз, я понимала там вода. Достала кинжал, порезала палец до крови и приговаривала заклинание:
«Камень агат- служи- зло от меня отгони
Киноварь я кровью омою врата смерти сейчас я закрою, ведьмина кровь и сила камней будет любого духа сильней»

«Амбра!» — мысленно закричала я.

И в тот же момент меня дёрнули за шкирку. Не за шкирку — за капюшон. Сильные, тёплые руки выдернули меня из тумана, как редиску из грядки.

Я вылетела на берег, кубарем покатилась по песку и уткнулась лицом в чьи-то ботинки. Мотоциклетные ботинки. С железными вставками.
«Злой дух носит мотоциклетные ботинки?»—подумала я

— Ты совсем дура? — раздался сверху голос. Хриплый, злой и... красивый. Как раскат грома перед грозой.

Я подняла голову. Это был не дух.

Надо мной стоял парень. Высокий, плечистый, в чёрной кожаной куртке, расстёгнутой на груди. Светлые волосы растрёпаны — видимо, он только что снял шлем. Шлем, кстати, валялся рядом в песке.

Лицо с резкими чертами, скулы как ножи, подбородок волевой. А глаза — льдистые, серые, с вертикальными зрачками? Нет, показалось. Обычные, человеческие. Но не совсем — они светились в темноте.

Я узнала его. По картинке из тумана. По лицу, которое видела в отражении озера.

— Аполлон? — прочитала я между бровей.

— А ты Лилит, — сказал он, не спрашивая. — Ведьма, которая не умеет сидеть на месте. Я только вернулся с соревнований — и сразу вижу, как какая-то рыжая заходит в туман, из которого никто не выходил. Ты самоубийца?

— Я исследователь, — ответила я, вставая и отряхивая песок. — Между прочим, шаман. Мне можно и я подготовилась к этому походу- показала кинжал, камни засияли на рукоятки.

— Шаманы тоже пропадают, — он скрестил руки на груди. — И не возвращаются.

— А я вернулась. Благодаря тебе, — добавила я нехотя. — Спасибо.

— Пожалуйста. И больше не делай так.

— А то что?

— А то я свяжу тебя и посажу в подвал, пока Агафон не придумает, как запереть этот туман.

Я хотела огрызнуться, мне не хотелось чтоб Агафон Богославович запирал туман пока я не разберусь в его природе, но вдруг заметила, что Амбра трётся о его ноги. Моя кошка, которая никого не признаёт, кроме меня, мурлыкает и трётся о мотоциклетные ботинки этого нахала.

— Ты что делаешь? — спросила я у кошки мысленно.

«Он хороший, — ответила Амбра. — Тёплый. И пахнет лесом».
«Каким лесом? Бензином АИ-98 от него пахнет» - ответила мысленно.
— Предательница, — прошипела я вслух.

— Что? — не понял Аполлон.

— Ничего. Кошка тебя одобрила. Это редкость. Радуйся.

Он посмотрел на Амбру, потом на меня. И вдруг уголок его рта дёрнулся — то ли улыбка, то ли усмешка.

— Странная ты, ведьма.

— Обычная. Лучше скажи, как ты меня вытащил? Туман же никого не впускает.

— А я и не входил, — сказал он. — Я просто стоял на берегу и заметил, как ты идёшь в молоко. Потом ты пропала, и я... нырнул за тобой. Оказывается, если быстро — можно успеть. Туман среагировал не сразу.

— То есть ты мной воспользовался как приманкой?

— Нет. Я тебя спасал. Есть разница.

Мы стояли друг напротив друга. Холодный ветер дул с озера, и туман сзади постепенно рассеивался. Луна висела прямо над головой.

— Ладно, — сказала я. — Давай считать, что мы квиты. Ты меня вытащил — я не буду жаловаться Агафону, что ты шастаешь по ночам.

— Я здесь живу, — напомнил он.

— Ага. Со своим папой-директором. Уютненько.

Аполлон усмехнулся. Нормально так усмехнулся, без издёвки.

— Слушай, Лилит. В этот туман больше не ходи. Серьёзно. Если тебе так нужно узнать, что там — спроси у меня. Я всё равно с завтрашнего дня начинаю учёбу. Буду на связи.

— Мы не настолько близко знакомы, чтобы ты меня опекал.

— Придётся. Ты — проблема академии. А я — староста.

Он развернулся, поднял шлем и пошёл в сторону ворот. Мотоцикл стоял у самого забора — здоровенный чёрный агрегат, похожий на железного зверя. Аполлон запрыгнул на него, завёл двигатель. Рёв разорвал тишину.

— До завтра, ведьма! — крикнул он и уехал.

Амбра всё тёрлась о мою ногу и довольно мурлыкала.

— Ты чего радуешься? — спросила я.

«Тебе понравилось», — ответила кошка.

— Он меня проблемой академии назвал.

«И вытащил из тумана. Хорошее начало».

— Заткнись, Амбра.

Кошка улыбнулась. Да, кошки умеют улыбаться, если они тотемные.

Я осталась стоять на берегу Мёртвого озера. В голове кружились образы из тумана — алтарь, раненый Аполлон ( парень из видений и есть Аполлон), непонятные руны. И его глаза, которые смотрели на меня так, будто он меня уже давно знал.

— Ну и ночка, — сказала я сама себе и побрела в академию.

Амбра шла за мной хвостом, и я чувствовала её одобрение. Смешанное с чувством: «Я же тебе говорила, что он — наш».
«—Что значит наш?»
«—Ну ведьмак»
Но кошка явно чего-то не договаривает
Но об этом я решила подумать завтра. Сегодня мне хватило приключений.