Глава 6.
Утреннее солнце мягко пробивалось сквозь плотные шторы, заливая спальню алым светом. Постель была теплой, огромной, пахла яблоками и корицей — совсем не так, как, то жуткое, пропахшее озоном и черешней место, откуда Люцифер забрал его прошлым вечером. Аластора разбудил ароматный запах горячего кофе. Он лениво открыл глаза и высунул мордочку из теплого одеяла, пытаясь разлепить слипшиеся от сна глаза. Он видит пред собой мило улыбающегося Люцифера с подносом в руках, на котором стояла кружка и тарелка с сэндвичами. Тот поставил поднос на прикроватную тумбочку и аккуратно присел на край кровати. Поднеся теплую руку к макушке, он хотел погладить оленя, от части успокоить, но тот отполз от прикосновения. По комнате разнесся резкий скрежет статического радиошума. Демон плотнее замотался в одеяло, пряча дрожащие руки. Его плечи были судорожно приподняты, словно он ожидал удара.
-- Доброе утро, Ал. Как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался Самаель.
-- Сносно. Голос Аластора сорвался на хриплый, искаженный помехами ультразвук. Краткий ответ вполне устроил Люцифера. Аластор вынырнул из одеяла, опираясь на локтях и под внимательный взгляд Люцифера, потянулся к подносу. Принюхавшись к пище, проверяя, не подсыпал ли тот яда, сделал первый глоток. Кофе, как кофе, приятен на вкус.
-- Который час?
-- Около двенадцати. Слушай, нам нужно поговорить о том, что...
-- Нам не о чем говорить! -- огрызнулся Радио-демон, и в его глазах на секунду мелькнула паника. Он перевел взгляд на чужие руки. В его сознании все еще вспыхивали чужие, жестокие прикосновения. -- Пожалуйста, уходи, Люцифер, -- уже тише, почти умоляюще добавил Аластор, отворачивая лицо к стене. Его улыбка судорожно дрогнула. -- Я.... я не желаю видеть тебя.
Люцифер почувствовал, как сердце сжимается от острой боли. Ему хотелось обнять Аластора, прижать к себе, пообещать стереть Вокса с лица земли. Он был готов идти к Сере, дабы добиться освобождения от оков, но он понимал: любое прикосновение сейчас станет для демона новым насилием.
-- Хорошо, если что-то нужно ты зови, я услышу. Этот кусок пластика и проводов не сможет дотянуться до тебя здесь. Ты в абсолютной безопасности.
Эти слова засели в груди Аластора и на миг он смягчился, но прежний осадок страха быстро вернулся. То чувство отсутствия контроля пугало, кричало, говоря: «Держи дистанцию, не подпускай, будет больно» Стоило ему прикрыть глаза, как он снова чувствовал запах озона, ослепляющие вспышки неонового света и высоковольтные разряды Вокса, выжигающие его тень изнутри. Так он и продолжал жевать сэндвич, пока приготовленная пища не закончилась. В животе до сих пор ощущалась пустота, хотелось попросить еще, но внутренний страх осуждения и всего пережитого, не позволял. Он вновь улегся поудобнее, замотавшись в одеяло продолжая думать о причине столь доброго снисхождения к своей персоне от короля ада.
Люцифер же, в свое время, закрыв дверь, тяжело выдохнул, представляя, столь тяжелые насупившие времена. Нужно возвращать прежнего Аластора. Такого яркого, гордого, харизматичного...
Прошло несколько дней. Аластор по-прежнему вздрагивал от малейшего шороха. Однако тот явно шел на поправку. Например, однажды он даже самостоятельно вышел из комнаты и повозился на кухне. Правда быстро ушел так ничего и не съев, завидев Люцифера неподалеку. Тот барьер отчуждения все же начал трещать. Люцифер все чаще перетаскивал личные вещи на починку в его комнату и просто сидел в углу, чтобы олень привыкал к его обществу.
В один из таких дней Люцифер сидел на полу, прислонившись спиной к комоду, и чинил какую-то мелкую механическую деталь.
Аластор сидел на краю огромной кровати, напряженный как струна. Его плечи были приподняты, а пальцы судорожно впивались в ткань собственных пижамных брюк . Лишь один вопрос крутился в его оленьей головушке.
-- Зачем? – тихо спросил он, -- Зачем Владыке Ада возиться с осквернённым оленем, который на протяжении нескольких месяцев язвил и оскорблял его? Что Вы хотите от меня? Мою душу или просто ради забавы?
Люцифер перевёл на него свой уставший змеиный взгляд, снял цилиндр и запустил тонкие обугленные пальцы в белокурые волосы, что сейчас были небрежно уложены.
-- Ты думаешь, что, если кто-то увидел тебя уязвимым, он автоматически получает над тобой власть, -- тихо сказал Люцифер. -- Я знаю это чувство. Меня свергли, Аластор. Меня предали те, кого я любил. Я веками прятался в этой башне, потому что думал, что моя боль — это развлечение для окружающих. Но в этой комнате, рядом со мной, совершенно все иначе. Твои шрамы не делают тебя в моих глаза слабее, а я бы даже сказал, наоборот. Ты выжил, да сломался, но сердце бьется.
Аластор замер, вслушиваясь в слова. Плечи чуть расслабились, давая ушам возможность прижаться к волосам. Люцифер в это время просто смотрел на него и тихо поднялся, аккуратно приближаясь. Омега повернул голову на него и тихо прошептал.
-- Спасибо Вам... Самаель... – впервые, к нему обратились на это имя. Тот потянул свои дрожащие руки, желая объятий, и кто Люцифер такой, чтобы отказать своему подданому? Он стиснул оленя в руках, стараясь не навредить его ранам.