Глава 5.
Хаск переминался с ноги на ногу, пока Энджел рассказывал об увиденном в башне, слушая очень внимательно. Несмотря на то, что он был его прошлым контрактником, Аластор достаточно снисходительно обращал внимание на его, если сравнивать с тем же Валентино, чему котенок был несомненно благодарен хозяину.
Люцифер так же не позволял ни единому слову паучка проскользнуть сквозь уши, поэтому к концу рассказа первые несколько секунд стоял в ступоре и не знал, как реагировать. С одной стороны, ему было жалко оленя, как бы тот был не язвителен. И врагу не пожелаешь быть изнасилованным, а тем более врагом, особенно тому, кто никогда и никого не подпускал к себе. Для Аластора контроль над собственным телом и пространством был всем. А этот ублюдок... забрал у него этот контроль. Растоптал. Вывернул наизнанку. А у Вокса это получалось уж слишком хорошо, он сам опробовал это на собственной шкуре, проведя пару часиков в убийственной машине. Так же Аластор недавно перенес течку и есть высокие шансы на возможную беременность, что пугало не только состоянием оленя, но и погубленной репутацией, что тот так долго наскрёбывал себе после жизни.
Но, с другой стороны, кем Аластор ему приходится, чтобы вытаскивать из этой жопы? Кто все время подтрунивал его по поводу его роста, падения, а кто пытался забрать у него любимую Чарли? А то, как он отреагировал на его помощь буквально несколько дней назад, не показатель, что любой контакт он воспринимает как угрозу? Разве есть смыл помогать вновь?
Как не вовремя он вспомнил о дочери. А точнее об ее словах: «Ты не можешь просто махнуть на них рукой! Да, они совершали ужасные вещи, но Ад изменил их. Если дать им правильный выбор, они могут измениться снова. Пожалуйста, просто поверь в них... как я верю в тебя»
Ладно, была не была.
-- Энджел, где точно они его держат?
-- Я видел его в личной комнате Вокса, она находится в главном здании VoxTek. – встревожено проговорил паучок.
-- Ну что ж, олененок, я иду за тобой.
В ту же минуту он сотворил портал из золотых искорок, появляясь в темной комнате Вокса. По скольку рабочий день еще не закончился, его в помещении к счастью, нет. Он не стал закрывать портал, в качестве безопасности, вдруг телеголовый захочет посетить их своим нежелательным присутствием. Люцифер осмотрел большое помещение и первое, что его привлекло так это панорамное окно во всю высоту и широту комнаты. Пахло здесь так себе: намешенные феромоны статики и вишни двух альф, перемешались с дивным ароматом омеги с привкусом цикория и мяты, что так привлекало Люца. А вскоре заметил и кровать, на которой лежал Аластор. Абсолютно нагой, прижавший голени к груди, уши и хвост прикрывали уязвимые места. Сам он не двигался, будто давно потерял надежду выбраться. Люцифер подошел к нему и оглядел на наличие цепей. К счастью, их не было, но сам Аластор был в крови, которая засохла бардовой коркой. Многочисленные шрамы напоминали всем видом о случившемся, подтверждая слабость своего существа – омеги. Он обратил внимание на внезапного гостя своими пустыми глазами и из его груди вырвался слабый стон. Глаза зажмурились, из которых полилась прозрачная жидкость, а кисти сами непроизвольно потянулись к Люциферу, в надежде ухватиться за него. Да, было стыдно, да он понимал, что предстает перед королем в слишком уязвимом состоянии особенно после того, что наговорил недавно и он прекрасно понимал, что Люцифер может сделать с ним что угодно начиная с заключения сделки, заканчивая второго насилия, которого он точно не переживет. Но деваться ему не куда, уж лучше Люцифер, видящий его в более худшем состоянии, будет рядом, чем это телеголовое животное. Сердце Самаэля сжалось при виде этой картины. Он ухватил протянутые ладони, стиснул их и поцеловал.
-- Тише-тише, малыш, сейчас, я помогу.
Поскольку на нем была одна жилетка розового цвета да белая рубашка ему пришлось аккуратно укутать холодное тело пленника в голубое одеяло, поднимая на руки и прижимая к себе в надежде согреть. В коридоре послышался громкий металлический смех и приближающиеся шаги. Люцифер сматерился про себя и понесся к открытому порталу. Вот прям как чувствовал. Уже закрывая его, он на миг встретился своими змеиными глазами, с пиксельными, полными удивления.
Блять. Их заметили. Но об этом позже. К этому времени, Хаск и Энджел покинули, понимая, что первые пару часов будут весьма трудными. Люцифер посмотрел на трясущегося оленя. Он во второй раз в жизни уложил его на кровать, перемещаясь в свой собственный замок, дабы лечение прошло как по маслу и никаких казусов в виде непрошенных гостей не было. Одеяло было благополучно скинуто, а раны переходили в этап осмотра: царапины в области зашившей груди, где шерсть слиплась от избытка пролитой алой крови; синяки, покрывающие все тело в частности на бедрах и пострадавшему животу не красили картину; Кровоподтёк на лице и стекающая струйка с виска, загрязняла нежную, вспотевшую кожу, попадая на шерсть, образуя колтуны. Люцифер запер комнату и кинув в последний взгляд на оленя, что пытался из-за всех сил сжаться, прикрывая искалеченное тело, направился в ванную, чтобы набрать теплую воду. Через пару минут, Ал уже сидел в тёплой ванне, окрашивая воду алым цветом, а Люцифер любезно отмывал его тело. У оленя не было никаких возражений, даже на ванную, что так дико критиковал в прошедший раз. Ему было плевать на последствия, он просто хотел забыть об этом позоре, что пережил, очиститься, избавиться от боли. Он инстинктивно льнул к нежным, горячим рукам Люцифера, замеревшего от изумления.
Раны были вымыты и обработаны. Пришло время к самому пикантному. Вот тут Аластор более или менее пришел в себя, прикрываясь одеялом, отползая на край кровати ближе к стене, прижимая уши и хвост.
-- Ал, я понимаю, что для тебя это... в новинку... Но сейчас ты пережил насилие, и это действительно очень сильно, но сейчас мне нужно осмотреть твою промежность, чтобы вычеркнуть внутренние и внешние разрывы. Пожалуйста, я не сделаю тебе больно, доверься мне хоть на одно мгновение. Он нежно улыбнулся и потянул руку к одеялу.
Как бы сильно не кричал инстинкт самосохранения, Аластор по какой-то неведанной причине верил ему. Каждому слову. Смотрел в эти нежные глаза и поддался инстинкту искушения. А может дело в том, что он был первым, кто не посмеялся над его болью...? Переборов страх он разжал одеяло, зажмурил глаза и сам как-то сжался, прикрывая пушок на груди. Люцифер посчитал это уже огромным шагом вперед. Он как можно ласковее и осторожнее пододвинул Аластора к себе за бедра и раздвинул его ноги. Смазав пальцы целебной мазью, он протолкнул на одну фалангу внутрь под болезненный стон и брыкание. Залечив внутренние травмы и трещины, он отпустил мученика. Щелкнув пальцами и на олене, появилась свободная одежда, подумав, что прикосновений для него достаточно. Отбросив одеяло, пропитанное чужими феромонам, он укрыл Ала собственным, нежно поглаживая по волосам, давая возможность провалиться в мир морфея и лечебного сна.