Глава 7.
Прошла неделя. Аластор стал чувствовать себя в разы лучше, что несомненно радовало обоих жителей замка. В ныне, он стоит возле окна, заложив руки в замок и тупо уставился на происходящий в окне хаос. Бомбы взрывались, дым от пожара исходил черными клубками воздуха, загрязняя и так страдающею экологию, по всюду слышны громкие крики и слова о пощади. Красный цвет в одно время и резал и успокаивал глаз, говоря: «Все на своем месте» Тень Аластора, что буквально пару дней назад шугалась от каждого силуэта и зажималась в угол, сейчас распласталась на стене, удовлетворённо скалясь и облизываясь после недавнего завтрака. Аластор повернулся к тени, сверля ее пронизывающим взглядом, всеми силами стараясь слиться с ней воедино и переместиться в отель, где его вероятно ждут. Его пальцы в безупречных перчатках подрагивали, но он подавил эту дрожь усилием воли. Спина прямая, улыбка широкая и острая, как бритва.
-- Ну же, -- негромко приказал он собственной тени. Голос прозвучал с легким радиопомехами, но в нем не было прежнего уверенного тона. Аластор сосредоточился, призывая дарованную когда-то магию, которая всегда подчинялась ему по щелчку пальцев.
Его улыбка на мгновение дрогнула и превратилась в болезненный оскал. Магия не слушалась его, он не чувствовал ее. Тень испуганно пискнув, ускакала в темный угол. Радио демон покачнулся, тяжело опершись на микрофон, чтобы не упасть. Тяжелое, рваное дыхание со свистом вырывалось из груди.
В комнате показался силуэт Люцифера. На нем не было привычного цилиндра и белоснежного сюртука, а рубашка расстегнута на пару верхних пуговиц. Он закрыл дверь и облокотился и стену, глядя демону в глаза, понимая, что тот хочет сделать.
-- Рано, Ал, -- тихо сказал Самаель, прерывая мертвую тишину, образовавшуюся после его прихода, -- Да, ты идешь на поправку, но видимо магия нет. И твои попытки покинуть замок затрудняет ее лечения. Поэтому, подожди еще не много, это ведь не трудно.
-- Чушь, мой дорогой друг! Я чувствую себя превосходно. Отель заждался своего управляющего, а Чарли, несомненно, уже бьет тревогу. Я просто... слегка отвык от перемещений.
-- Ааал, ты пытаешься пробить стену рогами, не видя последствий, -- тяжело выдохнул король, подходя ближе, сокращая расстояние между ними. – Ладно, хорошо, пробуй сколько влезет, у тебя в любом случае ничего не получится, но я буду рад посмотреть на твои жалкие попытки. – смирился Морнингстар скрещивая руки на груди. Улыбка приобрела хитрые оттенки, а сам он растворился в золотом пламени, оставляя Радио демона наедине со своими мыслями.
Люцифер появляется на балкончике в своем замке, ведущий на главный вид Пентаграмм сити. Он достал сигарету и зажег ее, вдыхая никотин. Он не знал, что нужно было сделать, чтобы демон почувствовал комфорт и безопасность в его замке, чтобы тот остался. Уж больно много он нажил себе врагов, что те, обезумев от жажды мести, точно не оставят от него и мокрого места. В голову пришла идея. Люцифер потушил сигарету о перила балкона, развернулся и направился в свою мастерскую.
Что вообще нужно сделать, чтобы вредный олень почувствовал себя комфортно? Правильно! Занять его разговором. Но нужен предлог. Люцифер рыскал по всем полкам одновременно стирая слой пыли в поисках деревянной дощечки с черными ровными клетками. Точной информации любит ли Аластор играть в шахматы, однако, зная страсть омеги к контролю, процент был велик, что шло на руку нашему ангелочку.
Он нашел то, что искал и провел ладонью по игральной доске, сдувая пыль. После чего отправился прямиком к подопечному, в надежде удержать доверие.
-- Так, сохатый, мне скучно, а ты слишком слаб, чтобы сбежать от разговора, -- уверено начал падший врываясь в комнату к рогатому. Он уселся на край кровати и положил доску, тут же привлекая внимание Ала, ошарашенного от такого резкого визита.
-- Сбежать? От вас, Ваше Величество? Какая нелепая мысль.
-- Что ж, прекрасно, тогда я думаю, ты не откажешься уделить мне немного времени за одной партией в шахматы.
-- Признаться, я не люблю оставаться в долгу, а вы проявили непозволительно много усердия, выхаживая меня.
Он хмыкнул, осозная сказанные слова, глядя на Люцифера, что сейчас расставлял пешки.
-- Неужели везде хочешь подчеркнуть свою независимость и совершенство? – спросил Люцифер, начиная с первого хода.
-- Почему бы и не демонстрировать то, что является неоспоримым фактом, мой дорогой Король? -- Аластор изящно двинул черную шашку вперед, и радиопомехи в его голосе удовлетворенно щелкнули. -- Независимость — это единственная валюта, которая имеет ценность в этом курятнике. Именно благодаря ей, я смог взобраться на вершину, будучи человеком.
-- И откуда в тебе эта слепая вера в собственный абсолют? В Аду полно многих других сильных оверлордов, но ты держишься так, будто являешься проектировщиком контроля.
— Это называется стилем, дорогой мой, -- Аластор задумчиво окинул взглядом доску, выстраивая ловушку для белых фигур. -- И привычкой, которая зародилась задолго до моего яркого пришествия в эти края. Понимаете ли, Луизиана начала двадцатого века не прощала ошибок, особенно для таких, кем я был. У меня не было ни этой магии, ни теневых приспешников. Была лишь воля и харизма. Каждый день был выстроен, как ноты для пианистов, чтобы вовремя нажать на клавишу. Костюм должен был сидеть идеально. Чашка крепкого черного кофе — ритуал, который нельзя нарушать. Мои радиослушатели должны были слышать безупречный, уверенный голос, даже если весь мир вокруг рушился. Я приучил себя к тому, что хаос подчиняется только тем, кто держит лицо. Толпа любит совершенство, Люцифер. Как говориться, хочешь жить – умей вертеться, что я, собственно, и делал. – разговорился Ал, наблюдая как его коня, съедает ладья.
-- Ты подчинял толпу, а я.... я создавал сам строй. Ты не представляешь, каково это — видеть, как рождаются звезды. Как человечество получает свободу воли. Но здесь, внизу, все эти достижения превращаются в чистой воды разочарование. Однако, не все разочарования были таковыми. Для меня главным чудом стала Чарли. Аластор перевел взгляд с доски на Люцифера. Радиопомехи в комнате почти полностью затихли, сменяясь редким, едва слышным шуршанием старой пленки.
-- Когда она была совсем крохой, ей было абсолютно плевать на мои титулы и грехи, — Люцифер тепло улыбнулся собственным воспоминаниям. —Я мог быть худшим правителем для этих грешников, но для нее я пытался оставаться творцом чудес. Чарли переняла мое упрямство — эту безумную тягу создавать что-то прекрасное несмотря ни на что. И сейчас, глядя на её отель... я понимаю, что это единственное идеальное творение за все мои тысячи лет.
Люцифер сделал решающий ход и поставил превосходный мат Аластору. Тот, же не глядя на доску, всматривался в чистые глаза Люцифера, что сейчас сверкали при упоминании дочери.
-- Наверное я самый худший отец – родоначальник греха и змей-искуситель, тот кто зародил всю эту бездну.
-- Нет, -- уверено возразил Аластор, -- Вы уж точно были лучше моего отца и всегда поддерживаете дочь, даже несмотря на весь тот срок, что вы упустили, отсиживаясь в замке.
На глаз Люцифера налетела слезу умиления. Он стер ее и прильнул к оленю, крепко обнимая его за талию. Аластор видимо против не был, прижимаясь ближе к Люциферу, к этому теплому альфе.
-- Я должен тебя поблагодарить, Ал... Именно ты пробудил во мне отцовские, давно угашенные чувства и я тебе действительно благодарен. А также за то, что выслушал меня сейчас, это действительно много значит —прошептал король, хотел был уже и отстраниться, но ему это не дали сделать, утягивая в глубь кровати и крепко обнимая. Люцифер шокировано посмотрел на Аластора, что сейчас свернулся калачиком у его бока. Видимо тот стресс, что он переживал сегодня взял верх. Люцифер щелкнул пальцами, облачая их в пижамы. Притянув оленя ближе, он улегся на мягкие подушки.
P.S. М-да) Вот такая вот глава)