Религиозная грешница

На часах ровно полдень, но за окном висит такое плотное, серое марево, будто сейчас глубокие сумерки. Я шарю рукой в темноте, нащупываю холодный корпус и открываю Телеграм. Чат разрывается от сообщений.

Канатка: ПАЦАНЫ. СЕГОДНЯ В 20:00 ОБЩИЙ СТРИМ. НЕ ОПАЗДЫВАТЬ. РОСТЯНТЫ ГДЕ?

Кирюха: Да дрыхнет этот даун он выползет как обычно за пять минут до запуска

Канатка: РОСТЯН, ОТВЕТЬ, СУКА! 

Я приподнимаюсь на локте, чувствуя, как хрустит затекшая шея, и лениво набиваю ответ: 

Ростик: я не сплю я думаю))

Канатка: О чем ты там думаешь в двенадцать дня?

Ростик: о том как вас всех нахуй переебашить

Кирюха: Шлюха

Я швыряю телефон на диван и плетусь на кухню. Набираю воду в чайник, ставлю на плиту и тупо смотрю на синий огонек конфорки.

Я возвращаюсь в комнату и беру телефон. На экране висит короткое сообщение от Евы, отправленное десять минут назад.

Ева: сегодня стрим?

Ростик: да в 20:00

Ева: Я посмотрю.

Ростик: не надо

Ева:Я все равно посмотрю. 

Я смотрю на эти строчки, и под ребрами медленно разливается какая-то теплая, зудящая тревога. Она будет смотреть. Будет сидеть у себя в комнате или в своей этой тихой подсобке, слушать мой мат и смотреть на мое лицо.

Весь день уходит на какую-то бессмысленную, судорожную суету. Я ловлю себя на том, что уже полчаса с остервенением протираю влажной тряпкой заляпанный пластик стола, выкидываю в мусорное ведро пустые жестяные банки, собираю по углам обертки. Обычно мне абсолютно насрать на то, что попадает в кадр на заднем плане, зрители привыкли к моему вечному бардаку, это вроде как часть моего «образа». Но сегодня я вычищаю каждый угол с упорством психически больного человека.

«Какого хуя я делаю? раздраженно думаю я, швыряя тряпку в раковину. Она ведь не придет ко мне домой. Она будет смотреть через объектив паршивой вебкамеры. Она даже не заметит, есть ли пыль на системнике. Но я все равно тру этот гребаный пластик так, будто от этого зависит моя жизнь».

В половине восьмого вечера я пишу Глебу в Дискорд:

Ростик: я готов у тебя сколько там сейчас народу на прогреве?

Глеб: Уже пять двести сидит, ждут запуска.

Ростик: запускай

Глеб: Слышь, Ростян ты какой-то дерганый сегодня. У тебя с Евой все нормально?

Ростик: да все норм она стрим смотреть будет.

Глеб: Опа сама Ева снизойдет до нашего грешного эфира? Ты поэтому так нервничаешь? Боишься обосраться перед ней в прямом эфире?

Ростик: пошел нахуй Глеб.

Глеб: Расслабься, она ведь тебя уже видела всяким, даже голым

Я закрываю чат, сажусь перед монитором и поправляю микрофон. Нажимаю кнопку проверки камеры. Из темноты экрана на меня смотрит бледное лицо с вечно растрепанными кудрями, которые сейчас кажутся какими-то особенно дикими. На мне чистая футболка. Я глубоко вздыхаю и подключаюсь к Глебу.

Эфир стартует шумно, с резкой заставки и тяжелого бита. На экране мгновенно разворачивается привычная сетка из окон: в самом большом, центральном, Глеб, слева вверху моя вебка, а остальные сидели без вебок. Чат в правой части экрана сразу превращается в бесконечную, бешеную ленту из букв, смайликов и приветствий.

— Всем здорова, народ! — Глеб откидывается на спинку кресла, вальяжно поправляя микрофон. — Сегодня у нас особенный вечер. Мы собрались старым, золотым составом, чтобы поиграть, поорать и, как обычно, высказать друг другу все, что мы думаем о кривых руках некоторых присутствующих.

— И Ростик сегодня какой-то подозрительно тихий, — тут же вставляет Альфредо. — Вы посмотрите на него.

— Да ладно тебе, Рост, — Глеб заговорщицки улыбается прямо в объектив своей камеры. — У него наконец-то появилась личная жизнь.

Чат мгновенно взрывается восторженным капсом:

user_999: ЧТОООО??? У РОСТИКА ЕСТЬ БАБА???

kismet: пиздеж

swlalal: фуууу

anon_404: пиздец нахуй

Я чувствую, как к горлу подступает горячая, удушливая волна. Мои щеки и уши мгновенно заливает густой, предательский румянец. Я пытаюсь отвернуться от камеры, сделать вид, что поправляю провод наушников, но вебка беспристрастно транслирует мою покрасневшую рожу на все пять тысяч зрителей, несмотря на наличие маски.

— Нет у меня никакой девушки, — ворчу я, стараясь говорить как можно грубее. — Глеб просто не знает, о чем попиздеть на стриме, вот и придумывает всякую херню ради просмотров и нарезок.

— Ага, конечно, врет, — Глеб весело хохочет, указывая пальцем в камеру. — Вы, блядь, посмотрите на его лицо!

— Это свет от монитора, мразь ебучая, — я злобно щурюсь в экран, безуспешно пытаясь сдержать улыбку, которая лезет вопреки всей моей злости. — У меня просто цветопередача неправильная настроена.

— Ну да, свет монитора, — поддакивает Кирилл, довольно потирая руки.

— Ладно вам, не докапывайтесь до человека, — тихо подает голос Юра из своего нижнего окна.

Чат окончательно сходит с ума, сообщения летят с такой скоростью, что разобрать отдельные слова становится невозможно. Я закрываю лицо ладонью на пару секунд, чувствуя, как горит кожа, а потом убираю руку и выдыхаю прямо в микрофон:

— Короче, заткнитесь все. Да, есть девушка, точнее не девушка, подруга, вы ее не увидите, она вообще не имеет отношения к этой всей хуете.

— Ладно, ладно, едем дальше, — Глеб подмигивает зрителям, довольный тем, какой хайп удалось поднять с первых минут.

Ева сидела на краю кровати, укрыв ноги длинным серым одеяла, и внимательно всматривалась в светящийся экран.

На экране в маленьком левом окошке горело лицо Ростика. Ева видела, как он хмурится, как нервно поправляет свои растрепанные темные кудри и как то и дело косится в сторону, словно пытаясь скрыться от объектива камеры.

Ростик внезапно замер, его лицо на секунду приняло растерянное выражение, а затем его щеки и уши быстро залила густая, розовая краска. Ева невольно улыбнулась, прижав кончики пальцев к губам. Это было так странно и удивительно видеть, как этот грубый, вечно недовольный парень, который еще вчера пытался казаться опасным и жестким, сейчас краснеет как школьник перед огромной аудиторией просто потому, что кто-то упомянул ее имя.

«Он краснеет, подумала она, чувствуя, как внутри разливается тихая, глубокая нежность. Краснеет на виду у тысяч людей. Он не умеет говорить красивые слова, не умеет писать длинные признания, но его тело говорит за него. Это гораздо честнее и правильнее любых отрепетированных речей».

Она заметила, как Ростик закрыл лицо ладонью, этот жест она уже успела выучить наизусть за время их встреч на лавочке, когда ему становилось по-настоящему неловко.

В этот момент дверь негромко скрипнула, и в комнату вошла мама, держа в руках стопку чистых полотенец. Ева мгновенно захлопнула чехол планшета и прижала его к груди, стараясь дышать как можно ровнее.

— Ты все сидишь, доченька? — мама устало улыбнулась, складывая полотенца на полку шкафа. — Не замерзла?

— Нет, мам, все хорошо, — Ева постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно.

— Ну и умница, — мама ласково провела рукой по ее плечу, мимоходом взглянув на зажатый в руках планшет. — Опять свои лекции по филологии смотришь? Не переутомляйся только, а то у тебя и так вид бледный последнее время.

— Да, мам, просто лекцию досматриваю. Скоро закончу и приду помогать.

Мама кивнула и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Ева подождала, пока ее шаги затихнут в коридоре, и снова открыла планшет. На экране Ростик уже увлеченно водил мышкой, его лицо снова стало сосредоточенным.

Ближе к десяти вечера стрим наконец подходит к концу. Мы сливаем последнюю катку из-за того, что Кирилл опять полез без предупреждения, и Глеб начинает сворачивать эфир.

— Ладно, народ, на сегодня все! — Глеб машет рукой в камеру. — Всем пока!

— Глеб, ты конченый, — выдыхаю я в микрофон последнюю фразу, прежде чем Дискорд отключается со знакомым звуком.

Мониторы продолжают тускло светить мне в лицо серым светом, а щеки до сих пор горят так, будто я только что вышел из бани. Я чувствую себя дико уставшим, но внутри нет той привычной, грызущей пустоты, которая обычно накрывает меня после долгих трансляций.

Я тянусь к телефону и открываю Телеграм. Сообщение от Евы уже висит вверху списка.

Ева: Я посмотрела, Глеб очень смешной.

Ростик: а я тоже смешной?

Ева: Еще смешнее. Мило краснеешь.

Я тупо смотрю на экран, чувствуя, как лицо снова начинает заливать краской. Быстро набиваю ответ, пытаясь спасти остатки своей стримерской гордости:

Ростик: я не краснел это свет от второго монитора так падает, у меня там настройки кривые.

Ева: Свет монитора не бывает розовым, Ростик.

Ростик: у меня режим Night Light включен для защиты глаз он дает такой оттенок

Ева: Врать нехорошо, особенно мне. 

Я издаю короткий, тихий смешок в пустоту комнаты. Впервые за долгое время этот смех получается искренним, без всякой издевки или сарказма. Я сдаюсь.

Ростик: ладно я краснел довольна?

Ева: Да, очень))

Ростик: Ты не отвернулась когда я там орать начал?

Ева: Нет, я не смотрела на игру, я смотрела только на тебя. 

Я перечитываю эту ее последнюю строчку несколько раз. «Я смотрела только на тебя».

***

— Я люблю его, — тихо произнесла она, заставив себя впервые произнести эти слова вслух. — Люблю со всей его усталостью, матом и злостью. Помоги ему, Господи. Не дай ему потеряться в этой темноте.

Она поставила икону обратно на тумбочку, легла под одеяло и закрыла глаза. На душе было спокойно и тихо.

***

Я лежу на диване в полной темноте, телефон зажат в моей руке, и я в сотый раз перечитываю ее последнее сообщение: «я не смотрела на игру. я смотрела только на тебя».

«Она смотрит на меня, думаю я, чувствуя, как колотится сердце. Не на того злого придурка с экрана, который кроет всех матом ради просмотров, а на парня, который краснеет как пацан от одного упоминания ее имени. И она не уходит. Она остается рядом, несмотря на все мои заскоки, на мой бардак в квартире и в голове».