глава 15. Чутье?
Сначала был только звук. Гулкий, металлический, нарастающий. Поезд шёл на полной скорости, когда машинист увидел её - фигуру, белевшую в темноте тоннеля. Он ударил по тормозам, и состав заскрежетал, проезжая ещё несколько метров. Когда он остановился, до девушки оставалась пара шагов.
Она стояла на рельсах босая. Вся в ссадинах и порезах, грязь смешалась с засохшей кровью, рыжие волосы спутаны и мокры. Она даже не вздрогнула, когда поезд остановился. Просто стояла и смотрела куда-то сквозь машиниста.
- Ты жива? - крикнул он, выпрыгивая из кабины.
Девушка не ответила. Медленно осела на колени и рухнула лицом вниз на шпалы.
Бригада скорой приехала через десять минут. Её нашли в тоннеле без сознания, с многочисленными порезами на руках и теле, следами удушения на шее. Она была почти обнажена - только рваная ткань, которая когда-то была платьем, висела лохмотьями. И на безымянном пальце правой руки - кольцо. Простое, серебряное, с едва заметной гравировкой внутри.
Её доставили в больницу, где врачи боролись за её жизнь. Она не приходила в себя. Только дыхание, редкое и слабое, говорило о том, что она ещё здесь.
Я стояла в больничном коридоре и смотрела на дверь палаты. За ней лежала девушка, которую мы не знали, но её рыжие волосы, эти порезы - я уже видела это. Слишком много раз за последние недели. А вдруг скоро это окажусь я?
- Что с ней? - спросил Ваня, подходя сбоку. Он выглядел бледнее обычного, и я заметила, что он снова сжимает свою правую руку. Рука всё ещё болела.
- Жива, - ответила я тихо. - Но без сознания. Врачи говорят, она потеряла много крови. Если бы поезд не затормозил, её бы размазало по рельсам.
Райкина вышла из палаты с пакетом в руках. В нём лежало кольцо.
- Я забираю это на экспертизу, - сказала она коротко. - Бокова, ты со мной?
- Нет, - ответила я, не отрывая взгляда от двери. - Я останусь. Может, она очнётся.
Райкина кивнула и ушла. Мы остались вдвоём с Ваней в пустом коридоре, где пахло дезинфекцией и тишиной.
Он прислонился к стене, провёл рукой по лицу.
- Послушай, - сказал он тихо. - Я думал над этим. Кольцо. Порезы. Удушение. Он их... подготавливает. Как невест. Он выбирает рыжих и делает их "своими". А потом убивает. Может, это ритуал. Может, он считает, что они его.
Я повернулась к нему.
- Ты думаешь, это Слава?
- А кто ещё? - он пожал плечами. - Островский в камере. Все члены кружка мертвы. Остался только он. Сын Вдовина. Он знал Дусю. Он был там. Он сбежал.
Я задумалась. В этом была логика. Слава - последний выживший. Он был связан в подвале. Он знал всё. И если он действительно был наркоманом, его психика могла сломаться.
- Допустим, - сказала я медленно. - Но зачем ему это? Зачем убивать тех, кого он считает невестами?
- Может, он ищет ту, которая не сбежит, - ответил Ваня и посмотрел мне прямо в глаза. — Может, он делает это, чтобы вернуть её. Дусю. Или ту, которую потерял раньше. Может его обидела рыжая девушка и он мстит?
Я выдохнула. Внутри стало тяжело.
- Мы должны найти его. Быстрее, чем он найдёт следующую.
Через час я стояла в ломбарде. Сотрудник - невысокий лысоватый мужчина в очках - смотрел на меня с явным беспокойством.
- Я уже говорил вашему коллеге, - сказал он теребя край своей рубашки. - Слава и Дуся приходили сюда недели две назад. Продавали золото. Она выглядела испуганной, он нервным. Я запомнил, потому что она всё оглядывалась.
- Если они придут снова, - я положила на прилавок свою визитку, - позвоните сразу. В любое время.
Он кивнул и спрятал визитку в карман.
Я вышла из ломбарда и увидела Ваню, который сидел в машине, держась за живот.
- Ты чего? - спросила я, садясь на пассажирское сиденье.
- Не знаю, - он поморщился. - Может, что-то съел. Но голова кружится, и тошнит.
- Злобин, тебе надо к врачу, - сказала я, но он лишь отмахнулся.
- Потом. Сначала дело.
Я вздохнула, но спорить не стала. Мы звонили в похоронное бюро - единственное место, где могли продавать ту ленту, которой задушили жертв. Нам сказали, что совсем недавно молодой парень скупил её слишком много, что не свойственно для похорон.
Мы решили сразу же съездить. Ваня сжимал руль, и я видела, как он бледнел с каждой минутой. Через квартал он резко затормозил, вышел и согнулся пополам, держась за бордюр. Его вырвало.
- Вань! - я выскочила следом. - Ты серьёзно болен. Мы едем в больницу.
- Нет, - он вытер рот рукавом. - Я поеду. Я должен быть там.
Я смотрела на него и видела упрямство, которое могло его убить.
- Ты такой же, как Женя, - сказала я сквозь зубы. - Садись в машину. Я поведу.
Он не спорил. Пересел на пассажирское сиденье, и я поехала обратно к бюро.
Но мы опоздали. Когда мы подъехали к похоронному бюро, я сразу почувствовала что-то неладное. Слишком тихо. Слишком пусто.
- Странно, - сказала я, выходя из машины. - Свет горит, а дверь открыта.
Мы вошли внутрь. В помещении пахло старыми цветами и пылью. Прилавок был пуст, за ним не было никого.
- Здравствуйте? - позвала я. Тишина.
Ваня шагнул вглубь, за стойку, и вдруг замер.
- Саша, - сказал он хрипло. - Не подходи.
Но я уже подошла.
Она лежала на полу за прилавком, разбросав руки. Глаза были открыты, смотрели в пустоту, а на горле сине-багровые следы удушения. Та же чёрная лента с серебряной нитью валялась рядом.
Я выругалась сквозь зубы.
- Он знал. Он знал, что мы позвоним, — прошептала я. - Это ловушка.
Из задней двери раздался шум. Я повернулась и увидела тень, которая промелькнула в проёме.
- Ваня! - крикнула я, бросаясь за ним.
Он уже бежал. Я услышала выстрел - резкий, сухой, и острая боль пронзила мою левую ногу. Я упала на колено, выдохнув сквозь зубы, и в глазах потемнело.
- Саша! - Ваня рванул назад, но я оттолкнула его.
- Догоняй! - прохрипела я. - Я в порядке! Живо!
Он помедлил мгновение, а потом сорвался с места, исчезая в темноте. Я сжала ногу, чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы, и попыталась встать. Не получилось.
Через пару минут Ваня вернулся. Пустой. Запыхавшийся, с бешеным взглядом.
- Ушёл. Он знает каждый закоулок здесь. Я потерял его в промзоне.
Я выдохнула, пытаясь не обращать внимания на боль.
- У него есть оружие. Он стрелял в меня. Значит, он вооружён и опасен. И он не остановится.
Я не смогла встать с пулей в ноге, Ваню поднял меня на руки и донес до машины. Он усадил меня на пассажирское сиденье и перевязал ногу, насколько мог.
Меня везли в больницу, а я смотрела в потолок машины и чувствовала, как в голове пульсирует одна мысль: он нас опережает. Каждый раз он опережает нас на шаг.
В отделе Райкина стояла перед строем сотрудников. Лицо у неё было каменное.
- Всем сдать табельное оружие! - приказала она. - Сейчас же. Мы проверим, кто стрелял сегодня. У нас есть подозрение, что среди нас может быть тот, кто помогает преступнику.
Милиционеры один за другим сдавали пистолеты. Женя стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на происходящее.
- Райкина, - сказал он тихо, когда последний сдал оружие, - если хочешь узнать правду - сними с них отпечатки пальцев. Сравни с теми, что на ленте и на кольце.
Райкина обернулась к нему с удивлением.
- Ты серьёзно?
- Это единственный способ, - ответил он.
Я сидела в углу с перевязанной ногой, слышала их разговор и кивала. Женя, как всегда, видел дальше всех.
Я хотела что-то ответить, но зазвонил телефон. Ваня взял трубку, слушал пару секунд, а потом его лицо окаменело.
- Живой говорит, что у него нет бумаги для снятия отпечатков. И он не может напечатать бланки.
- Что? - я приподнялась. - Как нет бумаги?
- Говорит, что кончилась, а поставка только через неделю, - Ваня сжал челюсть. - Это странно.
Я переглянулась с ним.
- Очень странно, - ответила я. - Он не просто так задерживает процесс.
Я села на кровати, чувствуя, как в голове начинает проясняться.
- Жень, - сказала я тихо. - Живой единственный, кто может подделать экспертизу. Единственный, кто знает все детали. Он работал с нами. Он знал о мёде, о ленте, о кольцах. Ты понимаешь, что я говорю?
Ваня замер, и в его глазах мелькнула тревога.
- Ты думаешь, это он?
- Я думаю, что нам нужно проверить его, — ответила я, сжимая простыни. - Срочно.
Женя удивлённо посмотрел на меня, а потом медленно улыбнулся.
- Ты не перестаёшь меня удивлять, Бокова