глава 14. Лжеманьяк
Утро встретило Женю серым светом, просачивающимся сквозь жалюзи. Он сидел в своем кабинете уже час, крутил в руках телефон и смотрел на экран. Семь пропущенных звонков - Саша не брала. Восемь - Злобин молчал.
- сука, - выдохнул он, набирая снова. Гудки шли в пустоту.
Он поднялся, на ходу натягивая куртку. Райкина уже была в коридоре, но он даже не взглянул на неё.
- Боков, - окликнула она, - куда ты?
- В секту. Саша там, - ответил он, не оборачиваясь. - Она не отвечает.
Он вылетел из отделения, завёл машину и рванул в сторону дома Островского, сжимая руль так, что побелели костяшки. В голове крутилась только одна мысль: «Только бы успеть».
В подвале было сыро и темно. Я сидела на холодном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрела на Ваню, который стоял у двери и пытался выбить её плечом. Бесполезно. Дверь была металлическая.
- Ты только руку себе отобьёшь, - сказала я, устало усмехнувшись. - Иди сюда, посиди.
Ваня выдохнул и сел рядом, прислонившись спиной к стене.
- Мне надоело быть в заложниках, - пробормотал он.
- Смирись, я так всегда с Женей - парировала я. - Начинаю привыкать.
Он тихо усмехнулся, но смех быстро угас. Мы замолчали. В углу сидел Слава, прижимая колени к груди и нервно раскачиваясь. Он не сводил взгляда с двери.
- Слушай, - сказал Ваня через минуту, - ты ведь рассказывала про Алису. А что насчёт брата? Про Женю. Ты его часто упоминаешь, но никогда не говоришь, что он для тебя значит.
Я задумалась. Вопрос был неожиданным, но почему-то я не хотела отмахиваться.
- Женя, - я улыбнулась уголками губ, - это единственный человек, который никогда не сдавался. Даже когда я была на дне, он вытаскивал меня оттуда. Просто брал за руку и говорил: «Вставай, мелкая, мы не сдаёмся». И я вставала.
Ваня слушал молча, и в его взгляде было что-то тёплое.
- Когда убили Алису, - продолжила я тише, - я хотела уйти. Прямо совсем. Женя приехал, выломал дверь, обнял меня и сказал, что я его сестра, а он мой брат, и он не позволит мне сдаться. Он не читал нотаций, не говорил, что всё будет хорошо. Просто был рядом. И это спасло меня.
Я помолчала, и голос стал чуть хриплым.
- Он самый лучший человек в моей жизни. Даже когда он бесит меня, даже когда он лезет в драки, даже когда он считает меня ребёнком - он мой брат. И я бы отдала за него жизнь, если бы потребовалось.
Ваня ничего не сказал. Просто взял мою руку и сжал. Тихо, аккуратно. Без лишних слов. Я опустила свою голову на его плечо.
Слава в углу вдруг зашевелился. Он поднял голову, и в его глазах мелькнул страх.
- Вы не понимаете, - прошептал он. - Все эти люди - они заодно. Они убили Дусю. Не Островский. Все они. Она хотела уйти, и они не позволили. Они убьют и меня. И вас, когда узнают, что вы следователи.
Я переглянулась с Ваней. Внутри похолодело.
- Почему ты раньше не сказал? - спросил Ваня.
- Боялся. Они везде. У них глаза, - он задрожал. - Даже стены подслушивают.
Дверь внезапно дрогнула - с той стороны кто-то бил. Раз, второй, третий. Я вскочила, инстинктивно закрывая собой Ваню.
- Саша! - раздался голос Жени. - Сашка, ты там?
- Женя! - крикнула я, и голос сорвался. - Мы здесь!
Удар - дверь вылетела с петель, и в проёме стоял мой брат. Растрёпанный, с синяком под глазом, но живой. Он схватил меня за руку и притянул к себе. Я кинулась ему на шею в объятья
- Ты в порядке? - спросил он, ощупывая мое лицо.
- Жива, - выдохнула я, улыбнувшись. - Всё нормально.
- Злобин, ты тоже цел? - спросил он, оглядываясь на Ваню.
- Цел, - ответил тот, поднимаясь. - Слава, идём.
Мы выбрались из подвала, и я вдохнула свежий воздух, пахнущий утром и травой. Вокруг суетились сотрудники милиции. Островского уже выводили в наручниках. Он не сопротивлялся, но когда увидел Славу, его лицо изменилось.
- Не отпускайте его, - крикнул он, пытаясь развернуться. - Он наркоман! Если он уйдёт, всё будет плохо. Он опасен!
- Заткнись, - бросил Женя, пихая его вперёд. - Сейчас ты - наше дело.
Островского увезли, а мы стояли на крыльце и смотрели, как его сажают в машину.
- Он вряд ли будет говорить, - сказала Райкина, подходя. - У него уже есть адвокат. Но у нас есть трупы, мёд, Слава и дом, который мы обыщем.
Женя кивнул.
- Мы всё равно найдём правду, - ответил он и посмотрел на меня. - Сань, ты как?
- Лучше всех, - я пыталась улыбнуться, но внутри всё ещё дрожало. - Просто хочу, чтобы это закончилось.
Допрос длился три часа. Островский сидел с каменным лицом и молчал. Ни слова. Только иногда переводил взгляд на меня, и я видела в нём что-то, что нельзя было прочитать. Он знал, что мы ничего не докажем без его признания.
- Он не заговорит, - сказал Женя, выходя из кабинета. - Не сегодня.
Я хотела что-то ответить, но в этот момент в отдел вбежал взволнованный молодой следователь.
- Там... в доме Островского, - запыхавшись, выговорил он. - Мы обыскивали помещения и нашли комнату. За круглым столом. Там тела. Все члены кружка - двадцать человек.
- Шо? - выдохнул Женя.- Как?
- Угарный газ. Они сидели за столом и надышались. Все до одного. Это выглядит как случайность... но я не верю.
Мы выехали на место через десять минут. Дом был оцеплен. Внутри пахло чем-то тяжёлым и сладким. В комнате, куда нас провели, было тихо. За большим круглым столом сидели люди в застывших позах, будто заснули. На столе стояли чашки с чаем, банки с мёдом, лежали открытые блокноты с записями. Бездыханные.
Райкина выглядела растерянной.
- Это не массовое самоубийство, - сказала она. - Тут нет предсмертных записок. Они просто... сидели и дышали. Словно кто-то включил газ и ушёл.
Я перевела взгляд на Женю. Он сжал челюсть, а потом медленно проговорил:
- Где Слава?
- Мы его отпустили, - ответил один из полицейских. - Он сказал, что хочет домой.
- сука, - выдохнул Женя. - Островский предупреждал. Он просил не отпускать его.
Райкина повернулась к нему с удивлением.
- Думаешь, он?
- А кто? - я шагнула вперёд. - Только два человека знали, что в доме будет собрание. Мы - и он. А мы были в подвале и в участке на допросе. Значит, он.
Женя выругался и направился к выходу.
- Мы найдём его. Слава - последний выживший. Он ключ к этому делу.
Я переглянулась с Ваней. В его глазах была такая же мысль, как и у меня. Если Слава - наркоман, в бегах, напуганный и отчаявшийся - он может сделать что угодно. Или кто угодно может сделать с ним.
- Всё снова запуталось, - сказала я тихо. - Мы думали, что поймали убийцу, а он оказался лишь декорацией.
- Зато мы знаем, что он знает правду, - ответил Ваня. - И теперь он боится. А испуганный человек всегда ошибается.
Я посмотрела на него, и внутри шевельнулась странная уверенность. Мы на правильном пути.