глава 7. Такая же
На место мы прибыли быстро. Это был мост и прямо с него свисала девушка. Зрелище не из лучших, рядом с машиной стоял курил мой брат, я подошла к нему чтоб одолжить сигарету.
- подвесили? - я прикурила от его сигареты и выпустила дым, облокотилась на ту же машину. У Жени тоже были какие-то лейкопластыри на лице, я заметила, что у Злобина тоже были ссадины. Видимо Женя помогал ему пар выпустить после увиденной смерти девочки и подрались с кем-то.
Он посмотрел на меня и выпустил дым, если не отвечает значит все именно так. Эксперты фотографировали, Райкина осматривала тело и место. Из под специального накрытия я увидела, что девушка была рыжая, прям как я. Совпадение, такой цвет редкий очень. Злобин что-то снова документировал в своем блокноте, я прищурилась.
- Злобин спрашивал о моем прошлом? - более серьезно спросила я и прикусила сигарету. Женя провел по волосам, значит рассказал.
- да он про первую смерть ребенка спросил, я рассказал как есть, прости - я просто кивнула давая понять, что мол все правильно он сделал. Рано или поздно это все равно бы вскрылось, но взгляд мой уже скользнул по лицу брата. Лейкопластыри на скуле, свежая гематома у брови - он даже не пытался её скрыть, просто ходил с этим, будто так и надо. Я заметила, как он слегка прихрамывает, когда поправляет куртку. Значит, не только по лицу прилетело.
- Жень, - тихо позвала я, и он повернулся ко мне, ожидая привычной колкости. - Ты в порядке?
Он удивлённо моргнул. Наверное, не ожидал от меня такого вопроса после всего, что было.
- Жив, - коротко ответил он, но я видела, как его глаза на секунду потеплели. - Не дёргайся.
- Я не дёргаюсь, - фыркнула я, но внутри всё сжалось. Он мог бы и не говорить, я знала его лучше кого-либо. Он всегда лез в драку, когда не мог спасти. Это был его способ справиться. Глупый. Больной. Мой брат.
Я хотела сказать что-то ещё, но он уже отвернулся к экспертам, делая вид, что занят. И я не стала наседать. Не время.
Тогда я перевела взгляд на Ваню.
Он стоял в паре метров от нас, привалившись плечом к фонарному столбу, и пытался что-то записать в блокнот. Но я видела, что рука его дрожит. И не от холода.
Ссадина на его скуле была свежей, резко выделяясь на бледной коже. Губа припухла, и когда он проводил по ней языком, я заметила, что внутри тоже разбито. Но самое страшное было не в лице.
Я опустила глаза и увидела его правую руку. Костяшки были содраны до мяса, кровь уже засохла тёмными потёками, но когда он сжимал ручку, из ран снова сочилась алая влага. Он даже не замечал боли. Или делал вид.
Я прикусила губу. Два идиота. Оба полезли в драку, оба получили по морде, оба сейчас делают вид, что так и надо. И если Женя - это моя вечная головная боль, то Ваня... почему-то смотреть на его разбитые руки было невыносимо.
Я скомкала окурок, бросила его в урну и решительно направилась к нему. Он поднял на меня взгляд - настороженный, немного виноватый, как у побитой собаки, которую впервые погладили, а не ударили.
- Дай руку, - сказала я, и это прозвучало не просьбой, а приказом.
- Не надо, я...
- Ваня, я сказала - дай.
Он помедлил, но всё же протянул мне ладонь. Я взяла её, перевернула, рассматривая содранную кожу. Пальцы мои были холодными, его - горячими. Я почувствовала, как он слегка вздрогнул от прикосновения.
- Глупый, - тихо сказала я, не поднимая глаз. - Зачем полез? Она уже была мертва. Ей уже не помочь.
- А ты? - вдруг резко ответил он, и голос его дрогнул. - Ты тоже не сидела в кабинете. Ты курила пятый час подряд и смотрела на тело так, будто видишь там её
- Заткнись - резко одернула я его
Я замерла. Он попал в точку.
Подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В его глазах не было жалости - только какая-то дикая, почти злая искренность. Он видел меня. Настоящую. И не отводил взгляд. И в этом было что-то... опасное. Притягательное.
- Я тоже не умею молчать, когда внутри всё горит, — добавил он тише. - Поэтому и полез. Женя меня не звал. Я сам.
Немного подумав я усмехнулась - неожиданно и почти тепло.
- Значит, вы оба идиоты. Яблоко от яблони.
Он тоже усмехнулся, и даже сквозь ссадину на губе его улыбка была... красивой. Странной. Мужской. От этой улыбки у меня внутри что-то кольнуло.
- Саш, - сказал он вдруг, и я заметила, что он впервые назвал меня так, без полного имени. - Ты как вообще? Не по делу. А по-человечески?
Я моргнула. Никто - даже Женя - давно не спрашивал меня об этом просто так.
- Был бы у меня бинт, я бы тебе руку перевязала, - ответила я вместо того, что хотела сказать на самом деле. - А так - просто дымлю и делаю вид, что всё заебись
Он посмотрел на меня долгим взглядом, а потом достал чистый платок из кармана и протянул мне
- Перевяжи. Если не сложно.
Я взяла ткань, и наши пальцы на секунду встретились - его разбитые, горячие, мои холодные от ветра. Мурашки пробежали по спине, но я сделала вид, что это просто ветер.
Я начала аккуратно обматывать костяшки, чувствуя, как он смотрит на меня сверху вниз. Жесткая ткань впитывала кровь, а мои пальцы двигались почти невесомо. Я старалась не причинять боли, но он даже не дышал громче. Только смотрел.
Когда я закончила, Ваня сжал кулак, проверяя, как сидит повязка, и посмотрел на меня с той же тёплой, болезненной улыбкой.
- Спасибо. Ты хорошо умеешь это делать.
- У меня брат дурак, часто дерётся, будто табельного оружия нет - бросила я, кивнув в сторону Жени. - Приходится уметь и такое
Он тихо засмеялся, и в этом смехе, несмотря на всю грязь этого дня, было что-то живое. Настоящее. Я почувствовала, как внутри отпускает тот узел, который завязался при виде тела. Женя тихо подошел ко мне и вновь закурил
- старшая дочь Софьи Ершовой еще может быть жива - он зажег сигарету и выдохнул дым
- шо предлагаешь, также собаками её искать? - шмыгнув от холода произнесла я и забрала сигарету у брата, чтобы затянутся.
- утром предлагаю съездить к коллегам Вадима Ершова и узнать что-нибудь у них - он забрал сигарету и докурив растоптал окурок, слегка прищурился на меня - Злобин, вези её домой, замерзла
Злобин кивнул и повел меня к машине. Ночь выдалась неспокойной и я уснула лишь под самое утро