глава 6. Ты - никто
Телефон зазвонил резко, требовательно - старый аппарат «ВЭФ» с наборным диском, от которого у Райкиной, по её собственным словам, уже звон в ушах стоял. Она сняла трубку на втором гудке, и я машинально отметила это движение - быстрое, выверенное, привычное. Так снимают трубку люди, которые живут в режиме постоянной тревоги.
- Райкина. Да. - Пауза. - Боков? Ты где?
Я тут же отложила папку. Ноги сами опустились со стола, спина выпрямилась. Ваня, до этого что-то черкавший в блокноте, тоже замер и переглянулся со мной. Что-то случилось. Женя не стал бы звонить просто так - он знал, что Райкина не любит пустых разговоров.
- Так, поняла. Жди на месте, ничего не трогай. Скоро будем.
Она бросила трубку на рычаг, и в этом жесте было столько стремительной, сжатой энергии, что я невольно подалась вперёд. Райкина уже поднималась со стула, на ходу одёргивая китель и хватая со стола сумку.
- Труп нашей жертвы, - бросила она Злобину, даже не оборачиваясь ко мне. - Твой брат там, Бокова. Видимо, искал её и все-таки наткнулся. Говорит, тело свежее, не больше двух часов. Злобин - со мной. А ты...
Она на секунду задержала на мне взгляд, и в этом взгляде читался чёткий, не терпящий возражений приказ: сиди тут.
- А ты остаёшься. Материалы дочитаешь, сводку к моему возвращению подготовишь.
Я медленно поднялась со стула. Внутри что-то щёлкнуло - холодно, отчётливо. Тот самый звон, который Женя называл «Сашкин упрямый колокольчик». Я же звала это проще - чутье. Я знала, что мое место сейчас там и никак иначе.
- Я еду с вами, - сказала я ровно.
Райкина, уже взявшаяся за дверную ручку, остановилась. Медленно, очень медленно она обернулась. В кабинете повисла та особенная тишина, какая бывает за секунду до грозы - плотная, звенящая, наэлектризованная. Ваня демонстративно уткнулся в свои бумаги, но я видела, как побелели костяшки пальцев, сжимавших карандаш.
- Ты, видимо, не расслышала, Бокова? - Голос Райкиной был тихим, но в нём прорезались те самые стальные нотки, от которых, говорят, у практикантов коленки дрожали. - Я сказала: ты остаёшься. Это приказ.
- А я не ваш подчинённый, товарищ старший следователь.
Я произнесла это спокойно с легкой ухмылкой, но совсем без вызова, с той твёрдостью, которая сама по себе звучит громче любого крика. Райкина сузила глаза. Явно не привыкла, чтобы ей перечили, да ещё и девчонка, которая полчаса назад развалилась на стуле, закинув ноги на стол.
- В каком смысле - не мой? - процедила она, и слово «мой» прозвучало почти как собственническое. - Ты находишься в моём отделе, в моём кабинете, работаешь с моими материалами. Здесь все - мои.
- не думаю - я покачала головой и шагнула вперёд, сокращая расстояние между нами. - Мой непосредственный начальник - Евгений Боков. Я его помощник. Прислана из Одинцовского отделения к нему, а не к вам. И если мой начальник сейчас на месте преступления и просил срочно выехать, - я выделила голосом «мой начальник», - то я поеду. Таков порядок.
Повисла пауза. Долгая, тягучая, как смола в полуденный зной. Райкина смотрела на меня в упор, и я чувствовала, как она взвешивает каждое моё слово, каждый жест, каждую чёрточку лица. Ваня, не выдержав, тихо кашлянул в кулак и пробормотал в пространство:
- Вообще-то, Надя, она права. По субординации Бокова - не твой личный состав.
- Злобин, заткнись, много слов от тебя сегодня - бросила Райкина, не оборачиваясь. - достал уже её защищать
Но что-то в ней уже дрогнуло. Я видела это по едва заметной складке меж бровей - не злой, а скорее задумчивой. Она молча разглядывала меня ещё несколько секунд, а потом вдруг хмыкнула - коротко, сухо, почти одобрительно.
- Характер есть, - сказала она, и это прозвучало не как похвала, а как констатация факта. - Глупый пока, но есть. Ладно, Бокова, едешь. Но на месте рта не раскрываешь, без моей команды ничего не трогаешь и от меня ни на шаг. Поняла?
- Поняла, - кивнула я, довольно улыбнувшись и уже набрасывая кожанку.
- Вот и славно. Злобин, заводи «уазик». Быстро.
Ваня, явно обрадованный, что гроза прошла мимо, схватил ключи и первым выскочил в коридор. Я двинулась следом, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла -но уже не от страха, а от азарта. Труп. Свежий. Женя там один, и счёт идёт на минуты.
Райкина задержалась на мгновение, придерживая дверь, и бросила на меня последний взгляд - острый, как лезвие:
- И запомни, Бокова. То, что ты сестра своего начальника, не даёт тебе права оспаривать мои приказы. Но то, что ты умеешь за себя постоять... - она на секунду запнулась. - Это я уважаю. Поехали.
Дверь хлопнула за нашими спинами, и коридор наполнился звуком торопливых шагов. Где-то на улице взревел мотор старенького «уазика», и августовский зной ударил в лицо, как только мы выскочили на крыльцо.
Я запрыгнула на заднее сиденье, едва не ударившись головой о низкий потолок, и тут же пристегнулась - привычка, выработанная Женей. Райкина села вперёд, бросила Злобину короткое «гони», и машина рванула с места, взметая клубы пыли с немощёной дороги.
Пятый труп. Господи, пятый. Да уже это женщина и будет легче чем с детьми, но все же это был живой человек. И где-то там, у старой пристани, мой брат стоит над телом и ждёт подмоги. Дело принимает неожиданные развороты. Я стиснула зубы и прижалась лбом к горячему стеклу.
Ничего. Справимся. Не впервой.