26.
Суббота. Вечер.
Кывылджым вымоталась.
Неделя как год.
Работа, врачи для Омера, Кемаль, дом, Сонмез. Она падала с ног.
— Иди спать, — сказала ей Сонмез. — Я с Кемалем посижу. Ты выглядишь как тень.
— Аха мамочка...
И тут дверь в спальню открылась.
Омер.
— Ты что... — она выронила губку. — Тебе нельзя вставать!
— Можно, если это ради тебя, — он улыбнулся.
Бледно, но по-настоящему.
Они вошли в гостиную. А там...
Свет выключен.
Только гирлянда на окне.
Тёплая.
На столе чай.
Её любимое печенье.
И плед.
— Садись, — сказал Омер.
Подвёл её к дивану.
Укрыл пледом как ребёнка.
Кывылджым смотрела на него и не верила.
— Омер Унал ты же еле ходишь.
— Зато я могу сидеть, — он сел рядом.
Осторожно.
— И могу смотреть на тебя.
Он налил ей чай.
Сам.
Рука чуть дрожала.
— Всю неделю ты была моей медсестрой, поваром, женой, мамой. А сегодня, — он протянул ей кружку. — Сегодня ты просто Кывылджым. И я о тебе позабочусь.
Она взяла кружку.
Пальцы дрогнули.
— Зачем...
— Потому что ты заслужила, — он коснулся её щеки. — За каждый день, когда ты не спала. За каждый "терпи, любимый". За каждый взгляд, полный страха за меня.
Кывылджым опустила голову.
Устала.
Омер подвинулся ближе.
Не трогал плечом.
Просто был рядом.
— Закрой глаза, — сказал тихо.
Она закрыла.
И почувствовала его губы.
На своём лбу.
Тепло.
— Это за силу, — прошептал он.
Потом в щёку.
— Это за терпение.
Потом в кончик носа.
— Это за то, что ты моя.
Кывылджым открыла глаза.
В них стояли слёзы.
— Дурачок, — прошептала. — Встал ради чая и поцелуев.
— Встал ради тебя, — Омер обнял её одной рукой. — Ты моя война и мой мир, Кывылджым. И я хочу, чтобы ты знала я вижу всё.
Он откинулся на диван.
Потянул её к себе.
— Спи, — сказал. — Я посторожу. Сегодня я сильный.
И она заснула.
В его объятиях.
Под гирляндой.
В коридоре Сонмез посмотрела на них. И впервые за долгое время выдохнула.
— Выздоравливает, — сказала тихо сама себе. — Оба выздоравливают.
Потому что любовь лечит быстрее любых лекарств.
Прошло два месяца.
Омер полностью восстановился.
Врачи наконец разрешили ему вернуться к работе.
Хотя Кывылджим была категорически против.
— Ты ещё недостаточно отдохнул.
— Я два месяца сидел дома.
— Именно.
— Кывылджим...
— Нет.
— Кывылджим.
— Нет.
Мерт и Дерен наблюдали за этим спором и едва сдерживали смех.
— Он министр образования, — шепнул Мерт.
— Сейчас он просто муж Кывылджим, — ответила Дерен.
В день возвращения всё министерство встречало Омера.
Сотрудники аплодировали.
Многие искренне переживали за него во время расследования и похищения Кывылджим.
Когда Омер вошёл в свой кабинет, он на мгновение остановился.
Столько всего произошло.
Этот кабинет видел его победы.
Поражения.
Страх за жену.
Бессонные ночи.
На столе его ждала фотография.
Кывылджим.
Кемаль.
И он сам.
Семейный снимок, сделанный всего неделю назад.
Омер невольно улыбнулся.
Через несколько часов дверь кабинета открылась без стука.
— Господин министр.
— Да, Мерт?
— У вас посетитель.
— Кто?
— Очень строгий посетитель.
В кабинет вошла Кывылджим.
С папкой в руках.
И с тем самым директорским взглядом.
— Что случилось? — спросил Омер.
— Проверка.
— Какая ещё проверка?
— Проверка вашего состояния.
Мерт закашлялся, пытаясь скрыть смех.
— Я работаю всего три часа.
— И уже выглядишь уставшим.
— Неправда.
— Правда.
— Я министр.
— А я твоя жена.
На этом спор был официально проигран.
Вечером они вернулись домой.
Кемаль уже уверенно ходил по дому, держась за мебель.
Увидев родителей, он радостно побежал к ним.
Насколько это возможно для годовалого малыша.
Омер поднял сына на руки.
— Скучал?
Кемаль сразу схватился за его очки.
— Значит, скучал.
Кывылджим смотрела на них и улыбалась.
После всего пережитого такие обычные моменты казались настоящим чудом.
Позже ночью, когда Кемаль уснул, они сидели на террасе.
— О чём думаешь? — спросила Кывылджим.
Омер посмотрел на неё.
— О том, что чуть не потерял тебя.
Она молча взяла его за руку.
— Но не потерял.
— Нет.
— И больше не потеряешь.
Омер наклонился и поцеловал её в лоб.
— Знаешь, что самое странное?
— Что?
— Я организовал целый спецотдел для защиты учителей и учеников.
— И?
— А в итоге я сам себя покалечил.
Кывылджим улыбнулась.
И впервые за долгое время всё действительно было хорошо.
Серхат, Нихат и Дженгиз остались в прошлом.
Мерт и Дерен были счастливы вместе.
Кемаль рос в любви.
А Омер и Кывылджим наконец получили то, за что так долго боролись спокойную жизнь рядом друг с другом.
Они в обычный немного повздорили совсем из за мелочи и это было для них маленьким испытанием.
После их ссоры прошло уже три дня.
Кывылджим всё ещё была обижена.
Не кричала.
Не спорила.
Но и разговаривать с Омером по-настоящему не хотела.
А для Омера это было хуже любого скандала.
В тот вечер он вернулся домой непривычно рано.
Кывылджим как раз кормила Кемаля ужином.
Увидев мужа, она сразу нахмурилась.
Омер выглядел уставшим.
Очень уставшим.
— Ты рано.
— Да...
Он даже не стал спорить и медленно сел на стул.
Кывылджим внимательно посмотрела на него.
Обычно после работы он первым делом шёл играть с Кемалем.
А сейчас сидел неподвижно.
— Что случилось?
— Ничего.
— Омер.
— Просто голова болит.
Через час он уже лежал на диване.
А Кывылджим всё чаще поглядывала в его сторону.
Несмотря на обиду, тревога постепенно брала верх.
Ночью она проснулась.
Омера рядом не было.
Испугавшись, она вышла из спальни.
Он сидел на кухне.
Бледный.
С чашкой чая в руках.
— Почему не спишь?
Он вздрогнул.
— Не хотел тебя будить.
— Тебе плохо?
— Немного.
И вот тут вся её обида начала быстро исчезать.
Потому что она слишком хорошо помнила, как однажды действительно чуть не потеряла его.
— Иди в постель.
— Кывылджим...
— Сейчас же.
Через десять минут Омер уже лежал под одеялом.
А Кывылджим сидела рядом.
Проверяла температуру.
Следила, выпил ли он лекарства.
Поправляла подушку.
— Ты не обязана со мной возиться.
— Замолчи.
— Но...
— Замолчи, Омер.
Он улыбнулся.
Совсем незаметно.
Чтобы она не увидела.
Утром Кывылджим даже не поехала сразу в школу.
Сначала убедилась, что муж позавтракал.
Потом позвонила Мерту.
— Сегодня никаких совещаний.
— Что?
— Омер остаётся дома.
— Но...
— Мерт.
— Хорошо, господа Кывылджим.
Когда разговор закончился, Омер посмотрел на неё с дивана.
— Ты командуешь моим помощником?
— Да.
— Это злоупотребление полномочиями.
— Жалуйся.
Впервые после ссоры на её лице появилась улыбка.
И Омер почувствовал себя победителем.
Вечером Кывылджим вернулась домой с пакетом фруктов и лекарств.
— Я же не при смерти.
— Будешь спорить — получишь ещё и куриный бульон.
— Это угроза?
— Это обещание.
Омер рассмеялся.
А Кывылджим, сама того не замечая, уже сидела рядом и поправляла ему волосы.
Совсем как раньше.
Совсем как когда не сердилась.
И Омер подумал, что его план работает слишком хорошо.
Но пока что Кывылджим даже не подозревала, что её «больной министр» чувствует себя намного лучше, чем показывает.
Прошло ещё два дня.
Кывылджим продолжала заботиться об Омере.
И хотя обида почти прошла, она всё ещё не простила его окончательно.
Поэтому Омер решил не рисковать.
И продолжал играть роль больного.
— Ты выпил лекарство?
— Выпил.
— Покажи.
— Что показать?
— Лекарство.
— Кывылджим, мне сорок с лишним лет.
— И что?
— Я министр образования.
— И что?
Спорить дальше было бесполезно.
В этот момент в гости пришли Мерт и Дерен.
Омер встретил их таким взглядом, что любой другой человек сразу бы ушёл.
Но не Мерт.
— Как наш тяжёлый пациент?
— Прекрасно себя чувствует, — ответил Омер сквозь зубы.
— Правда?
— Мерт.
— Что?
Кывылджим вошла в гостиную с подносом.
— Ему уже лучше.
— Очень хорошо, — серьёзно кивнул Мерт.
— Да, — поддержала Дерен. — Ещё пару дней отдыха и будет как новенький.
Омер едва не подавился чаем.
Когда Кывылджим ушла на кухню, он тут же повернулся к друзьям.
— Пару дней?!
— Мы тебе помогаем.
— Вы издеваетесь.
Мерт усмехнулся.
— Зато смотри, как она о тебе заботится.
И правда.
Через минуту Кывылджим вернулась с пледом.
— Почему без пледа?
— Мне не холодно.
Она молча накрыла его плечи.
Мерт отвернулся к окну, чтобы не рассмеяться.
Вечером Кемаль уснул раньше обычного.
Дома наконец стало тихо.
Кывылджим сидела рядом с Омером на диване и читала документы школы.
— Ты тоже устала, — сказал он.
— Немного.
— Тогда иди отдыхать.
— Сначала убедюсь, что ты уснул.
Омер посмотрел на неё.
Сердце предательски дрогнуло.
Потому что именно такой он её любил больше всего.
Когда она заботилась о других и забывала о себе.
— Кывылджим.
— Мм?
— Я скучал по тебе.
Она подняла глаза от документов.
И впервые после ссоры посмотрела на него по-настоящему тепло.
— Я тоже скучала.
Омер уже собирался обрадоваться своей победе.
Но в этот момент произошло непредвиденное.
Кывылджим случайно заметила его телефон.
На экране высветилось сообщение от Мерта.
Кывылджим медленно прочитала сообщение.
Потом ещё раз.
Потом очень медленно повернулась к мужу.
Омер застыл.
— Омер...
— Да?
— Какой ещё актер?
Омер закрыл глаза.
Потому что понял теперь он действительно в опасности.
В гостиной повисла опасная тишина.
Очень опасная.
Кывылджим всё ещё смотрела на телефон.
Потом на Омера.
Потом снова на телефон.
— Омер.
— Да?
— Объясни.
Он посмотрел на экран.
На сообщение Мерта.
И понял, что его карьера министра сейчас под угрозой.
Не государственная.
Семейная.
— Это можно объяснить.
— Очень на это надеюсь.
Кывылджим скрестила руки на груди.
Омер прекрасно знал этот взгляд.
Именно так она смотрела на учеников, которые попадались на списывании.
— Ну?
— Я...
— Да?
— Немного преувеличил своё состояние.
— Немного?
— Совсем чуть-чуть.
Кывылджим медленно поднялась с дивана.
— То есть ты не был болен?
— Был.
— Омер.
— Хорошо. Не очень.
Она направилась к двери.
— Куда ты?
— Сейчас позвоню Мерту.
— Зачем?!
— Узнаю подробности вашего преступного сговора.
Омер мгновенно поднялся с дивана.
Слишком быстро для человека, который три дня изображал тяжёлого пациента.
Кывылджим остановилась.
Очень медленно повернулась.
Посмотрела на него.
На его совершенно здоровый вид.
— Как интересно.
Омер понял, что сделал только хуже.
— Кывылджим...
— Не смей.
— Но я могу объяснить.
— Ты три дня заставлял меня носиться вокруг тебя.
— Мне было приятно.
Она возмущённо открыла рот.
Но от такой честности даже не нашлась что ответить.
— Ты невозможен.
— Знаю.
— Я переживала.
— Знаю.
— Я отменяла дела.
— Знаю.
— Я чуть не заставила всё министерство перейти на домашний режим работы!
Омер невольно рассмеялся.
Очень зря.
— Тебе смешно?!
— Нет.
— Омер!
Он сделал шаг к ней.
Потом ещё один.
— Я просто хотел, чтобы ты снова со мной разговаривала.
Кывылджим замолчала.
— Ты могла накричать на меня.
Могла спорить.
Могла выгнать меня спать на диван.
Но ты просто отдалилась.
А это хуже всего.
Она отвела взгляд.
Потому что понимала а его словах есть правда.
— Поэтому ты решил устроить спектакль?
— Да.
— И это была идея Мерта?
— Да.
— Ясно.
В этот момент телефон Омера зазвонил.
На экране высветилось
Мерт.
Кывылджим улыбнулась.
Очень подозрительно.
— Ответь.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Ответь, Омер.
Он обречённо нажал кнопку.
— Ну что, жив ещё? — радостно спросил Мерт.
Кывылджим взяла телефон из рук мужа.
— Пока да, Мерт.
На другом конце линии наступила мёртвая тишина.
— Кывылджим ханым...
— Завтра жду вас обоих. Тебя и Дерен.
— Зачем?
— Будете помогать мне выбирать наказание для вашего друга.
Связь оборвалась.
Омер тяжело вздохнул.
— Мне конец?
Кывылджим посмотрела на него.
Потом вдруг подошла ближе.
Поправила ему воротник.
— Нет.
— Правда?
Она слегка улыбнулась.
— Но неделю будешь выполнять все мои просьбы без единого возражения.
— Всего неделю?
— Омер.
— Хорошо. Две недели.
Кывылджим наконец рассмеялась.
А Омер понял, что оно того стоило.
Потому что её смех он не слышал уже слишком давно.
Прошла неделя наказания.
И Омер честно выполнил все условия Кывылджим.
Почти не спорил.
Ездил за покупками.
Забирал Кемаля с прогулок.
Даже позволил Кывылджим контролировать своё расписание.
Хотя это давалось ему нелегко.
В тот вечер Кемаль наконец уснул.
Дом погрузился в тишину.
Кывылджим сидела на террасе с чашкой чая.
Омер вышел к ней.
Сел рядом.
Несколько минут они молчали.
Как раньше.
Спокойно.
Без обид.
Без споров.
— Ты всё ещё сердишься? — тихо спросил Омер.
Кывылджим улыбнулась уголком губ.
— Уже нет.
Омер облегчённо выдохнул.
Так, будто только что закончил самое сложное расследование в своей жизни.
— Но ты поступил глупо.
— Очень.
— Очень-очень глупо.
— Согласен.
Она посмотрела на него.
И увидела, что он действительно сожалеет.
Не из-за наказания.
А потому что расстроил её.
— Почему ты просто не поговорил со мной?
Омер опустил взгляд.
— Потому что испугался.
— Чего?
— Что ты всё ещё обижена.
— Омер...
— Я могу справиться с журналистами, министерством, расследованиями...
Но когда ты перестаёшь мне улыбаться, я не знаю, что делать.
Кывылджим невольно рассмеялась.
— Какой же ты невозможный.
— Зато честный.
Она покачала головой.
Потом осторожно взяла его за руку.
— Я тоже скучала по тебе.
Омер посмотрел на неё.
Серьёзно.
Тепло.
Так, как смотрел только на неё.
— Мир?
— Мир.
И прежде чем он успел что-то сказать, Кывылджим сама обняла его.
Крепко.
По-настоящему.
Омер сразу обнял её в ответ.
Словно боялся отпустить.
— Я люблю тебя, — тихо сказал он.
— Знаю.
— Это всё?
— А что ещё?
— Обычно люди отвечают тем же.
Она улыбнулась.
— Я люблю тебя, господин министр.
— Вот. Намного лучше.
В этот момент из детской послышался недовольный голос Кемаля.
Потом ещё один.
Погромче.
Омер вздохнул.
— Кажется, наш сын решил, что мы слишком долго сидим вдвоём.
Кывылджим рассмеялась.
— Иди к нему.
— Почему я?
— Потому что ты соскучился по семейной жизни.
— Это нечестно.
Но всё равно первым поднялся и пошёл в детскую.
А Кывылджим смотрела ему вслед и улыбалась.
Потому что все обиды наконец остались позади.
И потому что, несмотря на все ссоры, приключения и безумные планы, они всегда находили дорогу друг к другу. ❤️
День рождения Сонмез.
В доме было непривычно шумно.
Кывылджим с самого утра помогала с приготовлениями, Дерен украшала гостиную, а Мерт без конца спорил с ней о том, куда вешать гирлянды.
— Криво висит.
— Нормально висит.
— Нет, криво.
— Мерт, если тебе не нравится, сам вешай.
Омер, проходя мимо, тут же развернулся.
— Нет-нет, меня в это не втягивайте.
Кемаль сидел на полу среди воздушных шаров и был абсолютно счастлив.
Правда, половину украшений он уже успел снять и утащить в другую комнату.
Когда Сонмез вошла в гостиную, все дружно закричали:
— С днём рождения!
Она даже растерялась.
— Что это такое?
— Сюрприз, — улыбнулась Кывылджим.
Сонмез посмотрела вокруг.
На дочь.
На Омера.
На Кемаля.
На друзей семьи.
И её глаза сразу наполнились слезами.
— Только не плачь мама, — мягко сказала Кывылджим.
— Это от счастья.
Омер подошёл к тёще и обнял её.
— С днём рождения, Сонмез ханым.
— Спасибо, сынок.
Мерт тихо наклонился к Дерен.
— Она его точно любит больше чем как родного зятя.
— Потому что другого зятя у неё нет.
— Детали.
Праздник проходил тепло и весело.
Вспоминали старые истории.
Смеялись.
Шутили.
А потом пришло время подарков.
Кывылджим подарила маме красивый семейный альбом.
На первой странице была фотография всей семьи.
Омер.
Кывылджим.
Кемаль.
И сама Сонмез.
Женщина долго смотрела на снимок.
Потом тихо сказала:
— Это лучший подарок.
Но настоящий сюрприз приготовил Омер.
— У меня тоже кое-что есть.
Он передал ей небольшую коробочку.
Сонмез открыла её и замерла.
Внутри лежал старинный кулон, очень похожий на тот, который она потеряла много лет назад.
— Омер...
— Я случайно нашёл мастера, который смог его восстановить по старой фотографии.
На этот раз Сонмез уже не смогла сдержать слёз.
— Спасибо.
В этот момент Кемаль решил, что внимания бабушке слишком много.
Подбежал к ней и протянул свой подарок.
Точнее, печенье, которое до этого сам собирался съесть.
Все рассмеялись.
— Кажется, это самый щедрый подарок вечера, — сказал Мерт.
— Согласна, — улыбнулась Дерен.
Сонмез взяла печенье как настоящее сокровище.
И крепко обняла внука.
А позже, когда гости уже расходились, она посмотрела на Омера и Кывылджим, стоящих рядом.
На Кемаля у них на руках.
И тихо сказала:
— Больше всего на свете я рада тому, что вы снова нашли друг друга.
Кывылджим взяла маму за руку.
А Омер обнял обеих.
И в этот вечер Сонмез поняла, что её самый главный подарок — не вещи и не праздники.
А семья, которая наконец стала счастливой.
Ужин вдвоём.
Первый раз после больницы.
Кывылджым красивая.
Платье.
Волосы распущены.
За соседним столиком мужчина посмотрел.
Долго.
Омер заметил.
Он ничего не сказал.
Просто подвинул свой стул ближе к её.
Взял её руку.
Поднёс к губам.
Поцеловал пальчики.
Медленно.
На глазах у всех.
— Омер, — зашипела Кывылджым. — Люди смотрят.
— Пусть смотрят, — сказал он тихо.
Глаза в глаза.
— Чтобы знали. Ты занята.
Потом наклонился.
Поцеловал её в щёку.
Потом в губы.
Коротко.
Дерзко.
Мужчина за соседним столом сразу уткнулся в меню.
Кывылджым покраснела.
— Ревнивый собственник, — прошептала.
— Твой собственник, — он улыбнулся. — Здоровый.
Кывылджым задержалась на работе.
С коллегой по одному проекту.
Приехала домой в 21:00.
Омер сидел в гостиной.
Без света.
Только телефон в руке.
— Где была? — голос спокойный.
Слишком спокойный.
— Работали, Омер. Срочно.
— С коллегой?— он кивнул на её телефон.
Кывылджым устала.
— Да. С ним. И что?
Омер встал.
Подошёл.
Обнял её со спины.
Крепко.
— Ничего, — сказал в её волосы. — Просто соскучился.
Он развернул её к себе.
— В следующий раз бери меня, — сказал. — Даже если буду мешать. Потому что я не делю тебя с работой. И с мужчинами.
И поцеловал.
Не нежно.
А так, чтобы помнила.
Чья она жена.
Кывылджым стукнула его в грудь.
— Дурак.
—Твой дурак, — он поцеловал её в лоб.— Прости. Просто без тебя дом пустой.
Они разбирали старые фото.
Кывылджым достала снимок.
Она.
До Омера.
С подругой.
Смеётся.
Омер посмотрел.
Молчит.
— Что? — спросила она.
— Красивая, — сказал он.
— Спасибо.
— Жаль, меня там не было, — он забрал фото. — Чтобы первым увидел тебя такой.
Кывылджым засмеялась.
— Омер, это было 10 лет назад!
— И что, — он притянул её к себе на колени. — Я всё равно ревную. К тому времени. К тем людям. К тому, кто был до меня.
Он поцеловал её в нос.
В щёки.
— Теперь ты только моя. Во всех твоих временах.
Кывылджым обняла его за шею.
— Какой ты невыносимый, когда здоровый.
— А ты любишь меня.— он уткнулся ей в шею.
Оба засмеялись.
Потому что здоровый Омер ревнует громче. Но и любит сильнее .