Часть 10: Граница дозволенного
Дикая, сокрушительная страсть в поцелуе Минхо начала медленно меняться. Почувствовав, что Джисон больше не может сопротивляться, мафиози смягчил хватку. Его губы спустились к припухшему уголку рта доктора, а затем скользнули ниже, по подбородку - к многострадальной шее. Минхо принялся целовать её трепетно, почти нежно, оставляя влажные дорожки на горячей коже, от которых у Хана перехватывало дыхание.
Свободная рука Минхо скользнула к пуговицам белой шёлковой рубашки. Избавленные от петель, полы ткани начали медленно расходиться в стороны, обнажая бледные, подрагивающие плечи Джисона.
Минхо полностью ушёл в свои ощущения, пока до его слуха не донёсся тихий, прерывистый всхлип.
Он замер. Чуть отстранившись, Минхо заглянул в лицо Джисона. Тот лежал, зажмурив глаза, а по его пылающим щекам крупными каплями катились беззвучные слёзы. Хан не кричал, не дрался - он просто плакал от бессилия, страха и полного крушения своего привычного, безопасного мира.
Эта слабость Джисона подействовала на Минхо сильнее любого удара. Жестокий босс синдиката, не знавший жалости к врагам, вдруг почувствовал, как внутри что-то болезненно кольнуло. Он не хотел видеть его сломленным. Ему нужен был этот дерзкий, упрямый доктор Хан, а не испуганная жертва.
Минхо тяжело вздохнул и полностью отпустил запястья Джисона, поднимаясь с кровати. Он аккуратно прикрыл обнажённые плечи парня полами рубашки, возвращая ему остатки контроля. На лице Ли снова застыла привычная, непроницаемая маска мафиози, но взгляд оставался непривычно тёмным.
- Тебе принесут новый завтрак. Съешь всё до единой крошки, - ровным, лишённым прежней злости голосом произнёс Минхо, поправляя свои манжеты. - Набирайся сил, бабочка. Нам ещё многое предстоит обсудить.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и уверенным шагом вышел из спальни. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком, оставляя Джисона в звенящей тишине комнаты, где на полу всё ещё блестели осколки разбитого фарфора.