Часть 11: Молчаливый протест
Джисон так и остался лежать на кровати, свернувшись калачиком и спрятав лицо в подушку. Плечи всё ещё мелко дрожали от беззвучных слёз. Каждое прикосновение Минхо, его властный шёпот и эта золотая цепь на щиколотке - всё казалось каким-то жутким, затянувшимся кошмаром.
Примерно через полчаса за дверью послышались негромкие шаги. Замок мягко щелкнул, и в спальню вошёл Хёнджин. В руках он держал поднос с новым, аккуратно приготовленным завтраком - дымящимся омлетом, тостами и чашкой ароматного чая. Осколки разбитого фарфора на полу парень тактично проигнорировал, словно ничего не произошло.
Хёнджин поставил поднос на прикроватную тумбочку и окинул Джисона долгим, оценивающим взглядом. На его красивом лице не было враждебности, скорее - лёгкое сочувствие, смешанное с привычной для мафии хладнокровностью.
- Тебе нужно поесть, - негромко, но твёрдо сказал Хёнджин, поправляя прядь своих длинных волос. - Минхо-хён бывает невыносим, но если ты решишь морить себя голодом, лучше никому не станет. Кушай.
Джисон даже не пошевелился, продолжая упорно смотреть в стену и игнорируя присутствие парня. Хёнджин вздохнул, понимая, что лезть в душу пленнику - не его работа. Он развернулся и молча вышел, закрыв за собой дверь.
Когда шаги затихли, Джисон наконец сел на кровати. Запах еды наполнял комнату, но к горлу подкатывала лишь тошнота. Аппетита не было совершенно, а внутри росло глухое, отчаянное упрямство.
«Если он думает, что может запереть меня здесь и подчинить своей воле, то он ошибся», - подумал Хан, глядя на нетронутые тосты.
Раз уж у него отобрали свободу, единственным доступным оружием оставалось его собственное тело. Джисон твёрдо решил устроить голодовку. Он не притронется ни к единому кусочку, пока Минхо не осознает, что силой его не удержать.