Тренировки Папайруса
В этот день, утром, Великий монстр...
Папайрус.
Он остановился у самой границы Эботта.
Асфальт под его ногами уже трудно было назвать дорогой - скорее, воспоминанием о ней. Потрескавшаяся поверхность, в щелях которой застряла пыль, редкие следы старых шин, будто кто-то когда-то уезжал отсюда и больше не возвращался. Фонари стояли вдоль обочины, но светили неуверенно, словно сами сомневались, стоит ли им освещать это место.
Дальше асфальт заканчивался.
Начиналась утоптанная земля.
А за ней - лес.
Папайрус выпрямился, расправляя плечи.
Он остановился на мгновение, позволяя себе вдохнуть поглубже.
«НАДО БЫТЬ ГОТОВЫМ.»
В прошлый раз Герсон напал сразу. Без предупреждений. Его кружитцу обрушилось неожиданно, и Папайрус тогда... не успел толком защититься. Стена из костей, которой он так гордился, была пробита без особых усилий.
Он помнил это слишком хорошо.
Дом Герсона стоял прямо перед ним.
Одноэтажный, слегка перекошенный, словно само время давило на него сверху, но так и не смогло сломать. Крыша с облупившимися краями, стены, видевшие больше эпох, чем большинство существ вообще способны прожить. Ни забора. Ни охраны. Ничего, что намекало бы на безопасность.
Папайрус сделал шаг вперёд.
Затем ещё один.
Он остановился у двери и постучал.
Тук. Тук.
Как и в прошлый раз, дверь сама открылась.
Папайрус мгновенно напрягся.
Магия внутри него шевельнулась, готовая вырваться наружу.
«ГЕРСОН ВПОЛНЕ МОЖЕТ НАПАСТЬ СНОВА...»
И если он это сделает - это будет проблемой.
Он стоял. Ждал.
...Ничего. Пусто.
Тишина повисла слишком странно.
"...Хм?"-вырвалось у него.
Инстинкт сработал раньше мысли.
Папайрус резко обернулся.
«НУ КОНЕЧНО.»
К нему неслось торнадо - ярко-зелёное, ревущее, вздымающее пыль и листья. Кружитцу Герсона. Узнаваемое. Опасное.
Папайрус усмехнулся.
"ВТОРОЙ РАЗ НЕ ПРОЙДЁТ!"
Он мгновенно использовал синюю магию.
Гравитация сомкнулась вокруг Герсона, утяжеляя его тело, ломая траекторию движения. Папайрус отпрыгнул в сторону, чувствуя, как вихрь пронёсся мимо.
Учитель пролетел вперёд, но Папайрус создал кость прямо под ним.
Хрясь.
Кость была срезана без проблем.
Но... Это и не было целью.
Отломанный кусок кости, вращаясь, полетел прямо в Папайруса - именно так, как он и ожидал.
Он поймал момент.
В груди вспыхнуло знакомое ощущение.
Не страх.ТНе сомнение.
Храбрость.
Папайрус зажёг правую руку оранжевым пламенем и ударил по летящей кости.
Удар был точным.
Кость с невероятной скоростью рванула обратно - прямо в Герсона, который всё ещё поддерживал кружитцу.
"...ЧТО ЗА-?!"
Герсон явно не ожидал этого. Его глаза расширились, но опыт взял своё - он резко сместился в сторону, отменяя технику. Вихрь рассыпался, зелёная энергия ушла в землю.
Герсон ухмыльнулся.
"Хо..."-протянул он.
"А вот это уже интересно."
Папайрус тоже ухмыльнулся.
Он даже посмеялся, потирая кончик носа.
"ХЕ-ХЕ... Я ЖЕ ГОВОРИЛ. ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС НЕ ТАК ПРОСТ!"
Он чувствовал это.
Он понял. Не сила. Не техника.
Его корень - храбрость.
...Но в следующий миг он открыл глаза шире.
И увидел.
Дом Герсона горит.
Та самая кость, отбитая им, влетела в стену. После удара о пламя она воспламенилась - и теперь огонь расползался по старому дереву, жадно цепляясь за сухие доски, что мгновенно приняли пламя, будто только и ждали повода. Кость, врезавшаяся в стену, раскололась и рассыпалась искрами, но было уже поздно - трещины в дереве зажглись изнутри, как жилы лавы.
Папайрус моргнул.
Улыбка исчезла с его лица.
"...О."
Он медленно опустил руку. Оранжевое пламя на костях погасло, словно осознав, что оно натворило.
"...О-О НЕТ."
Герсон тоже смотрел.
Широко раскрытый рот - на этот раз не в привычной насмешке. Единственный зрячий глаз отражал огонь, второй - будто уставился куда-то в прошлое.
"...ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, ПАРЕНЬ..."-выдохнул он хрипло.
Крыша затрескалась.
Огонь полз вверх, облизывая балки, подбираясь к краю, где старая древесина была тоньше всего.
Папайрус сделал шаг вперёд.
"Я... Я НЕ ХОТЕЛ! Я ПРОСТО- Я ДУМАЛ, ЕСЛИ Я НАПРАВЛЮ УДАР... ЕСЛИ Я СКОНЦЕНТРИРУЮСЬ-"
Он замолчал.
Ему вдруг стало холодно.
Не телу - душе.
«ЭТО НЕ БОЙ.»
«ЭТО ЧЕЙ-ТО ДОМ.»
Герсон резко очнулся.
"СТОЙ!"-рявкнул он, ударив посохом (или лупой - сейчас это уже не имело значения) о землю.
Земля вздрогнула.
Почва под домом пошла волнами, будто оживая. Камни выдавились наружу, образуя полукруглый барьер вокруг основания, отрезая пламени путь к лесу.
"Не лезь!"-прорычал Герсон.
"Если полезешь с эмоциями - сделаешь только хуже!"
Папайрус замер.
Кулаки сжались.
"...ЭТО МОЯ ВИНА."
Герсон бросил на него быстрый взгляд.
"Вина - потом. Сейчас - ответственность."
Он поднял обе руки.
Земля поднялась.
Из почвы вырвались каменные пластины, грубо, неровно, но быстро, накрывая нижнюю часть стен, прижимая их, перекрывая доступ кислорода. Но огонь уже добрался до крыши.
С треском обрушилась балка.
Папайрус вздрогнул.
И в этот момент он понял.
Он не чувствовал ярости.
Не чувствовал желания доказать.
Он чувствовал страх.
Но не за себя.
«ЕСЛИ ДОМ РУХНЕТ...»
«ОН ПОТЕРЯЕТ ВСЁ.»
«И ЭТО ИЗ-ЗА МЕНЯ.»
Что-то внутри щёлкнуло.
Не вспышка. Не взрыв.
А ровное, тяжёлое ощущение, будто внутри грудной клетки зажгли устойчивый огонь, который не рвётся наружу.
Правый глаз Папайруса медленно загорелся оранжевым.
"...ГЕРСОН."-тихо сказал он. Не громко. Не театрально.
"СКАЖИТЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ."
Старый черепах повернулся к нему резко.
И замер.
Он увидел глаз.
Не ярость. Не хаос. А собранность.
"...Хм."
Герсон прищурился.
"Вот теперь ты не кричишь."
Он кивнул на крышу.
"Видишь несущие балки? Если они рухнут - всё. Дом сложится."
"ВИЖУ."
"Тогда не бей."-Герсон ткнул лупой в землю.
"Поддержи. Зафиксируй. Не силой - формой."
Папайрус глубоко вдохнул.
И поднял руки.
"...КОСТЯНАЯ СТРУКТУРА."
Но на этот раз кости не вырвались хаотично.
Они росли медленно, точно, вплетаясь в крышу, подпирать балки, повторяя форму дома, а не ломая её. Оранжевое пламя на его костях не жгло - оно сдерживало, запечатывало трещины, обугливая края так, чтобы огонь не шёл дальше.
Герсон смотрел.
Молча.
Земля под его ногами дрожала, подстраиваясь под костяной каркас, усиливая его.
Два разных стиля. Две разные эпохи.
Один дом.
Пламя постепенно ослабло.
Крыша дымилась, стены были обуглены, но дом... стоял.
Когда последний язык огня погас, повисла тишина.
Только треск остывающего дерева.
Папайрус опустил руки.
Пламя в глазу погасло.
Он пошатнулся, но устоял.
"...Я..."-он сглотнул.
"Я ВСЁ РАВНО ВИНОВАТ."
Герсон долго молчал.
Потом медленно выдохнул.
"Да."
Папайрус вздрогнул.
"Но."-добавил Герсон и повернулся к дому.
"Ты не сбежал."
Он посмотрел на Папайруса через плечо.
"Не начал оправдываться. Не стал доказывать, что «хотел как лучше»."
Он хмыкнул.
"Ты испугался - и остался."
Герсон подошёл к обугленной стене, провёл по ней лапой.
"Дом починим."
Потом посмотрел прямо на Папайруса.
"А вот это..."-он ткнул лупой ему в грудь.
"Было важно."
Папайрус поднял взгляд.
"...ЧТО?"
"Вот она."-тихо сказал Герсон.
"Твоя основа."
Он усмехнулся.
"Не героизм. Не признание. Не громкость. Храбрость - это когда ты остаёшься, даже если всё пошло не так."
Папайрус медленно выпрямился.
И впервые за всё время - не улыбнулся.
Но внутри него было тепло. Настоящее.
"...Я ПОНЯЛ."-сказал он.
"Я СТАНУ ЛУЧШЕ!"
Герсон кивнул.
"Теперь ты знаешь, что искать."
Лес вокруг снова замолчал.
А дом Герсона - пусть обугленный, пусть раненый - выстоял.
Как и тот, кто чуть не разрушил его... и сделал первый настоящий шаг вперёд
...
Прошло какое-то время.
Дом Герсона остался позади - обугленный, уставший, но живой. Чуть дальше, в стороне от тропы, лес раскрывался небольшой поляной. Трава здесь была примята, будто когда-то здесь часто сидели, думали, спорили... или просто молчали.
Именно здесь они и устроились.
Герсон сел первым - прямо на землю, скрестив ноги, выпрямив спину. Его панцирь тихо хрустнул, когда он устроился поудобнее. Лупа лежала рядом, аккуратно положенная на камень.
"Садись напротив."-спокойно сказал он.
"И не ёрзай."
Папайрус сел.
И почти сразу понял, что ему... некомфортно.
Ноги скрещены неровно, спина либо слишком прямая, либо слишком расслабленная, руки не знают, куда себя деть. Он бросил быстрый взгляд на Герсона.
Тот уже сидел с закрытыми глазами.
В полной неподвижности.
"...ЭМ."-Папайрус прокашлялся.
"ЭТО... МЕДИТАЦИЯ?"
"Ага."-не открывая глаз, отозвался Герсон.
"Самая скучная её версия."
Папайрус моргнул.
"...ЛАЗЕРНАЯ?"
"Именно."
Папайрус честно попытался.
Выпрямился. Скрестил ноги аккуратнее. Положил руки на колени, как видел в фильмах. Закрыл глаза.
Прошло... секунд десять.
Ничего не происходило.
Прошло ещё десять.
Он приоткрыл один глаз.
Герсон всё ещё сидел.
"...МЫ КОГДА-НИБУДЬ НАЧНЁМ ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ?"-прошептал Папайрус.
"Мы уже начали."-спокойно ответил Герсон.
Папайрус закрыл глаз обратно.
Прошла минута. И ещё одна.
Тишина начала давить.
Он попытался сосредоточиться на дыхании. Потом - на ощущении земли под собой. Потом - на том, как ветер шевелит листву.
Не помогло.
Мысли лезли сами.
В конце концов, он не выдержал.
Осторожно, стараясь не шуметь, Папайрус вытащил телефон.
Экран тут же засветился.
Юри:
•Мы уже почти приехали. Здесь так красиво... Я никогда не была в обсерватории за городом.
Папайрус невольно улыбнулся.
Он начал печатать, медленно, сосредоточенно, постоянно стирая слова.
Папайрус:
•ЭТО ЗВУЧИТ ВЕЛИКОЛЕПНО!!!
•Я УВЕРЕН ЧТО ЗВЁЗДЫ ТАМ ВЫГЛЯДЯТ ОЧЕНЬ КРАСИВО
•КАК ТЫ САМА
Он перечитал сообщение.
Секунду подумал.
Добавил:
•ИЗВИНИ Я ИМЕЛ ВВИДУ НЕ В СТРАННОМ СМЫСЛЕ
Ответ пришёл почти сразу.
Юри:
•Я поняла...
•Спасибо. Это очень мило.
Три точки. Потом ещё сообщение.
•Ты сейчас тренируешься?
Папайрус задумался.
Папайрус:
•ДА
•НО Я НЕ УВЕРЕН ЧТО ЭТО ИМЕННО ТРЕНИРОВКА
•МЫ ПРОСТО СИДИМ
Юри прислала смайлик. Небольшой. Сдержанный. Но тёплый.
Папайрус почувствовал, как внутри становится спокойнее.
"С кем переписываешься?"-вдруг спросил Герсон.
Глаза он так и не открыл.
Папайрус вздрогнул и едва не выронил телефон.
"Я- ЭМ- ПОДРУГА. ВЧЕРАШНЯЯ."
"М-м."протянул Герсон.
"Та, которую ты спас от Батрока Прыгуна?"
Папайрус резко поднял взгляд.
"ОТКУДА ВЫ ЗНАЕТЕ?!"
Герсон усмехнулся краем рта.
"Это было во всех новостях, парень. А ещё я знаю ровно двух живых монстров-скелетов. Угадай, кто из них любит носить красный шарф."
Папайрус смущённо хмыкнул.
"НУ... ДА. НАВЕРНОЕ ЭТО БЫЛО ОЧЕВИДНО."
Он почесал затылок.
"ЛЮДИ С УТРА СТРАННО СМОТРЕЛИ. НЕКОТОРЫЕ... УЛЫБАЛИСЬ."
"Неужто."-хмыкнул Герсон.
"И ты, значит, решил наладить общение с человеческой девушкой?"
Папайрус отвёл взгляд.
"ОНА... ХОРОШАЯ."-он замялся.
"И ОЧЕНЬ ХРАБРАЯ. ПРОСТО... СКРЫВАЕТ ЭТО."
"Хм."-Герсон закатил глаз.
"Сомневаюсь, что описание точное. Но ладно. Пусть будет «девушка-ниндзя»."
Папайрус тихо фыркнул.
Наступила пауза.
На этот раз - не неловкая.
"Скажи мне вот что."-продолжил Герсон.
"Что именно помогло тебе вчера понять свой корень?"
Папайрус задумался.
Телефон погас в его руках.
"Я..."-он медленно выдохнул.
"Я ПРОСТО ПОНЯЛ, ЧТО НЕ МОГУ ОТСТУПИТЬ."
Он нахмурился, подбирая слова.
"НЕ МОГУ СДАТЬСЯ. НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ ВСТАВАТЬ. ДАЖЕ ЕСЛИ СИЛ НЕТ."
Он опустил взгляд на траву.
"ЭТО БЫЛО... СЛОВНО Я СЛИШКОМ ХРАБР, ЧТОБЫ УЙТИ."
Он помолчал.
"И МНЕ КАЖЕТСЯ... ЧТО ЭТО ИЗ-ЗА НЕЁ. СЛОВНО ЕЁ ХРАБРОСТЬ ПЕРЕДАЛАСЬ МНЕ."
Герсон усмехнулся.
Он понял ошибку.
«Храбрость не передаётся. Она не подарок. Не вирус. Она растёт из желания защитить, удержать, не дать чему-то ценному исчезнуть.»
Но вслух он этого не сказал.
"Если она помогает тебе лучше понимать себя."-спокойно произнёс он.
"Значит, она делает своё дело."
Папайрус медленно кивнул.
Он снова сел ровно.
Телефон остался лежать рядом, экраном вниз.
В этот раз тишина не давила.
Она... держала.
И где-то глубоко внутри, под привычной громкостью и бравадой, Папайрус начал слышать себя.
Но всё-таки не выдержал.
"ЭМ... МИСТЕР ГЕРСОН?"-громко, но уже заметно осторожнее, чем обычно, произнёс он.
"А МЫ МОЖЕМ УЖЕ СДЕЛАТЬ... НУ... ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ?"
Герсон не открыл глаз. Его плечи едва заметно дрогнули - старик усмехался.
"Ха..."-протянул он.
"Да-а-а. Точно ученик Андайн. Такая же нетерпеливая кость."
Папайрус нахмурился, но промолчал.
"Ладно."-продолжил Герсон спокойнее.
"Тогда начнём не с кулаков. А с головы. Ответь мне на вопрос."
Папайрус выпрямился.
Вопросы - это он любит. Ну... иногда.
"Почему у разных монстров разная магия?"
"Э-Э..."-Папайрус моргнул.
"В СМЫСЛЕ... ПОЧЕМУ?"
Герсон приоткрыл левый глаз и посмотрел прямо на него.
"Именно. Почему."
Папайрус замялся, но начал рассуждать вслух, как его учили.
"НУ... МОНСТРЫ ВЫГЛЯДЯТ ПО-РАЗНОМУ. И ИХ МАГИЯ ЧАСТО СООТВЕТСТВУЕТ ИХ ВИДУ. ПАУКИ СТРЕЛЯЮТ ПАУТИНОЙ. СКЕЛЕТЫ - КОСТЯМИ. ПРИЗРАКИ... ЭМ... ВСЕЛЯЮТСЯ В ВЕЩИ. ЭТО ЛОГИЧНО!"
Герсон кивнул.
"Верно. Это часть ответа."
Он сделал паузу.
"Тогда следующий вопрос. Почему у короля Азгора и королевы Ториэль - огненная магия?"
Папайрус замер.
Улыбка на его лице стала чуть менее уверенной.
"ЭМ..."
Он действительно никогда об этом не думал.
Азгор - козёл. Ториэль - тоже.
Монстры-боссы, да. Душа крепче. Не стареют без потомства.
Но... огонь?
"Я... НЕ ЗНАЮ."-честно признался Папайрус.
"Хорошо."-спокойно сказал Герсон.
"Тогда ещё один. Почему, по-твоему, я управляю землёй?"
Папайрус посмотрел на него.
Черепаха. Панцирь. Медленный. Старый.
"НУ... ВЫ... ЧЕРЕПАХА?.."-неуверенно сказал он.
"НО ЗЕМЛЯ ТУТ... ЭМ... НЕ ОЧЕНЬ ПОДХОДИТ."
Герсон хмыкнул.
"Вот именно."
Он наконец открыл глаза полностью.
"Так что ты можешь предположить, Папайрус?"
Скелет опустил взгляд. Мысли начали складываться, медленно, но верно.
"МОНСТРЫ... В ОСНОВНОМ СОСТОЯТ ИЗ МАГИИ. ДУШИ ТОЖЕ... МАГИЯ ПЛЮС ФИЗИЧЕСКАЯ МАТЕРИЯ... ЗНАЧИТ..."
Он поднял голову.
"МАГИЯ - ЭТО ОТРАЖЕНИЕ ДУШИ?"
Герсон улыбнулся шире.
"Наконец-то."
Он кивнул.
"Именно так. В каждом монстре есть предрасположенность. Не вид. Не форма. А суть. Моя - земля. Азгор и Ториэль - огонь."
Папайрус медленно сжал кулак.
Оранжевое пламя вспыхнуло само собой, мягко, почти осторожно.
Правый глаз на мгновение потеплел.
"ЗНАЧИТ... МОЯ СТИХИЯ - ОГОНЬ?"
"Да."-подтвердил Герсон.
"Но не обычный."
Он прищурился, внимательно глядя на Папайруса.
"Твой огонь связан с твоим правым глазом. С состоянием. С пробуждением. Почему - я сам до конца не понимаю."
Папайрус кивнул, принимая это.
Ему было... странно спокойно.
"ТОГДА..."-он поднял взгляд.
"КАКОВА МОЯ НАСТОЯЩАЯ СТИХИЯ?"
Герсон пожал плечами.
"Не знаю."
Папайрус чуть не подпрыгнул.
"ЧТО?!"
"Но."-добавил старик.
"Я знаю, как это выяснить."
Он медленно поднялся на ноги. Земля под ним едва заметно дрогнула, словно прислушиваясь.
Поляна замерла. Ветер, только что игравший с листвой, будто присел на корточки, не желая мешать моменту. Герсон стоял неподвижно, его фигура напоминала вросший в землю валун.
"Итак, Великий Папайрус."-голос старого мастера стал глубже, утратив привычную насмешливость.
"Ты понял, что магия — это не просто инструмент. Это ты сам, вывернутый наизнанку. Твои кости — лишь каркас. Теперь нам нужно найти то, что наполняет их смыслом."
Папайрус выпрямился, чувствуя, как под рёбрами начинает пульсировать странное, пока ещё чужое тепло.
"Я ГОТОВ, МИСТЕР ГЕРСОН!"-провозгласил он, хотя в голосе проскользнула нотка непривычной серьёзности.
"Я ЗАГЛЯНУ ТАК ГЛУБОКО ВНУТРЬ СЕБЯ, ЧТО НАЙДУ ТАМ ДАЖЕ ЗАПАСНЫЕ КЛЮЧИ ОТ ДОМА, КОТОРЫЕ ПОТЕРЯЛ В ПРОШЛОМ МЕСЯЦЕ!"
Герсон усмехнулся, но тут же посерьёзнел.
"Не ищи ключи, парень. Ищи пламя. Закрой глаза. Не думай о том, как ты выглядишь со стороны. Думай о том, что заставляет тебя вставать по утрам."
Папайрус послушно зажмурился. Сначала была темнота. Привычная пустота внутри черепа, наполненная лишь отголосками его собственных мыслей о спагетти, пазлах и великой славе.
«ЧТО ГРЕЕТ МЕНЯ?»-спросил он себя.
Сначала пришёл образ храбрости. Яркая, оранжевая вспышка, как тот удар, которым он отбил кость. Это был огонь действия. Огонь, который вспыхивает, когда нужно броситься в бой. Но Герсон сказал, что этого мало.
Папайрус пошёл глубже.
Он увидел Санса. Ленивого, каламбурящего брата, который всегда был рядом, даже когда казалось, что он спит на посту. Тепло от его дурацких шуток было мягким, как старая куртка. Это был огонь дома.
Он увидел Андайн. Её неистовую энергию, её веру в него. Это был огонь стремления.
Он увидел Юри. Её тихий голос, её сдержанную силу, то, как она смотрела на него вчера. В этом было что-то новое — огонь, который не обжигает, а дарит свет в темноте.
И, наконец, он увидел себя. Не того Папайруса, который кричит о величии, а того, который искренне верит, что каждый может стать хорошим, если просто попробует. Его характер — добрый, упрямый, несгибаемый.
В этот момент в самом центре его существа, там, где должна была быть душа, вспыхнула искра. Она не была похожа на магию Азгора. Это не был величественный королевский пожар.
Это был его огонь.
Герсон, наблюдавший со стороны, увидел, как фаланги пальцев скелета начали светиться. Не просто оранжевым светом души, а настоящим, живым жаром. Воздух вокруг Папайруса задрожал, как над раскалённым асфальтом.
"Чувствуешь?"-негромко спросил Герсон.
"Не держи его в себе. Огонь не любит тесноты. Дай ему направление."
Папайрус открыл глаза. Его правая глазница теперь не просто светилась - она полыхала чистым оранжевым пламенем, языки которого вырывались наружу.
Он посмотрел на свои ладони. Между костями плясали искры.
"ОНО... ОНО ГРЕЕТ, НО НЕ ПРИЧИНЯЕТ БОЛИ!"-удивлённо воскликнул он.
"Огонь монстра никогда не жжёт своего хозяина, если тот в ладу с собой."-Герсон указал на старую, сухую корягу в паре метров от них.
"Попробуй. Представь, что твоя воля - это стрела, а огонь - её наконечник."
Папайрус резко выбросил руку вперёд. Он не создавал кость, не использовал гравитацию. Он просто позволил жару внутри себя сорваться с пальцев.
БА-БАХ!
Сгусток ярко-оранжевого пламени, по форме напоминающий стремительную комету, вылетел из его ладони. Он пронёсся по воздуху с характерным свистом и врезался в корягу. Та не просто загорелась — она буквально взорвалась искрами, превратившись в кучку пепла за считанные секунды.
Папайрус замер, глядя на свои дымящиеся пальцы.
"ВАУ..."-выдохнул он.
"Я ТОЛЬКО ЧТО... ВЫСТРЕЛИЛ ОГНЁМ? Я ЧТО, ТЕПЕРЬ КАК КОРОЛЬ АЗГОР, ТОЛЬКО БОЛЕЕ СТИЛЬНЫЙ И БЕЗ БОРОДЫ?"
Герсон довольно закряхтел, опираясь на посох.
"Ты - это ты, парень. Стихия подтверждена. Чистый Огонь, подпитанный Землёй твоей структуры. Это редкое сочетание. Огонь даёт тебе атаку, Земля - стабильность."
Старик подошёл ближе и положил тяжёлую лапу на плечо скелета.
"Но помни: стрелять огнём легко. Труднее знать, когда его потушить. Твой характер — вот твой настоящий фитиль. Пока ты остаёшься собой, твоё пламя будет непобедимым."
Папайрус сжал кулак, и пламя в его глазу вспыхнуло с новой силой, отражая его решимость.
"Я ПОНЯЛ, УЧИТЕЛЬ!"-он снова принял свою героическую позу.
"ТЕПЕРЬ МОЁ ПРАВОСУДИЕ БУДЕТ НЕ ТОЛЬКО ВЕЛИКИМ, НО И ОЧЕНЬ ГОРЯЧИМ! И ПЕРВОЕ, ЧТО Я СДЕЛАЮ - ЭТО ПРИГОТОВЛЮ САМЫЕ ГОРЯЧИЕ СПАГЕТТИ В МИРЕ, ИСПОЛЬЗУЯ МОЮ НОВУЮ СИЛУ!"
Герсон расхохотался, его смех эхом разнёсся по лесу.
"Ну, с этим подожди. У нас впереди ещё много работы. Но начало... начало было жарким."
Папайрус посмотрел на горизонт, в сторону города и обсерватории.
Где-то там была Юри. Где-то там были его друзья. И теперь он знал: если им понадобится свет в темноте или тепло в холодную ночь - у него этого в избытке.
Звук уведомления на телефоне прорезал тишину поляны, как лезвие. Папайрус, ещё секунду назад сияющий от успеха, выхватил гаджет. Его взгляд пробежал по строчкам сообщения от Юри.
С каждым словом его костяное лицо становилось всё более серьёзным.
«Папайрус, пожалуйста, помоги! Мы в обсерватории, здесь взрывы... какие-то люди на мотоциклах, всё в дыму! Питер и Моника пропали, Чара куда-то убежала... Нам очень страшно...»
Телефон чуть не треснул в его хватке. Юри. Альфис. Дети. Все они были в ловушке, пока он здесь «просто сидел».
"Что-то случилось?"-голос Герсона прозвучал низко и требовательно. Старик видел, как оранжевое пламя в глазу Папайруса из спокойного свечения превратилось в неистовый пожар.
"НА ОБСЕРВАТОРИЮ НАПАЛИ. ЮРИ... ЧЕЛОВЕК ЧАРА... МОИ ДРУЗЬЯ... ОНИ В ОПАСНОСТИ!"-Папайрус вскинул голову, глядя в сторону горизонта.
"МНЕ НУЖНО БЫТЬ ТАМ. СЕЙЧАС ЖЕ!"
Он сделал шаг в сторону дороги, но тут же замер. Обсерватория была далеко за чертой города. Пешком - слишком долго. Прыжками на костях - слишком непредсказуемо, ветер на открытом пространстве просто размотает его траекторию, и он приземлится где-нибудь в кювете.
Герсон молчал. Он стоял, опершись на посох, и внимательно наблюдал. Это был главный экзамен. Контроль - это не только умение не сжечь дом. Это умение заставить свою стихию делать невозможное.
«ДУМАЙ, ПАПАЙРУС, ДУМАЙ!»-приказал скелет себе.
Он посмотрел на свои руки. Внутри него горел огонь. Не просто жар, а энергия. Если он может стрелять им, значит, у огня есть импульс. Физическая сила, толкающая объекты. А если этим объектом будет он сам?
"ГЕРСОН!"-крикнул он, не оборачиваясь.
"СПАСИБО ЗА УРОК. НО СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ Я СДАМ ЭКСТЕРНО!"
Папайрус широко расставил ноги и глубоко вдохнул, концентрируя всё тепло в ладонях и стопах.
"ТАК... ГЛАВНОЕ - НЕ СГОРЕТЬ ОТ СОБСТВЕННОЙ КРУТОСТИ!"
Он резко развернул ладони назад и вниз.
"ВЕЛИКИЙ... РЕАКТИВНЫЙ... ПАПАЙРУУУУС!"
БУУУУУМ!
Поляна содрогнулась от мощного теплового удара. Из его ладоней вырвались два столба оранжевого ревущего пламени, похожих на дюзы космической ракеты. Земля под ногами мгновенно почернела, а самого скелета подбросило в воздух так резко, что он едва не оставил свой шарф на ветке дерева.
"ОХ ТЫ Ж... МОИ КОСТОЧКИ!"-взвизгнул он от неожиданности, когда его тело прошило пространство.
Первые секунды его болтало из стороны в сторону. Он летел лицом вперёд, отчаянно махая руками, пытаясь поймать баланс. Ветер бил в череп, пытаясь сбить его с курса, но Папайрус сцепил челюсти.
«КОНЦЕНТРАЦИЯ! ФОРМА! ХРАБРОСТЬ!»
Он вытянул руки вдоль туловища, слегка согнув их в локтях. Пламя из ладоней стало ровным, гудящим потоком. Оранжевый след в небе напоминал падающую звезду, летящую в обратную сторону - от земли к холмам. Пирокинетический полёт был тяжелее, чем казалось: ему приходилось постоянно корректировать мощность каждой руки, чтобы не войти в штопор.
"Я ЛЕЧУ!"-кричал он ветру, и его голос тонул в рёве пламени.
"Я НАСТОЯЩАЯ ОГНЕННАЯ КОМЕТА ПРАВОСУДИЯ!"
Герсон, оставшийся на поляне, прикрыл глаза лапой от яркого света. Когда гул затих, старик довольно хмыкнул и сплюнул на землю.
"Ну надо же..."-пробормотал он, глядя на оранжевую полосу в небе.
"Летающий скелет-ракета. Ариал, твой парень действительно умеет удивлять.:
Тем временем Папайрус уже пересекал черту города. Внизу мелькали крыши домов, шоссе и редкие машины, водители которых в ужасе притормаживали, видя, как над ними проносится горящий объект в красном шарфе.
Впереди показался силуэт обсерватории. Над ней уже поднимались клубы чёрного дыма.
Сердце (или то, что было на его месте) забилось чаще. Огонь в его руках вспыхнул ярче, отвечая на его гнев.
"ДЕРЖИТЕСЬ, РЕБЯТА!"-прорычал он.
"ВАШ ГЕРОЙ УЖЕ ЗДЕСЬ! И У НЕГО ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ПЛОХОЕ НАСТРОЕНИЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ОБИЖАЕТ ЕГО ДРУЗЕЙ!"
Он резко довернул кисти, направляя струю пламени так, чтобы пойти на снижение. Скорость была бешеной, но Папайрусу было всё равно. Храбрость вела его вперёд, и теперь у него была сила, чтобы подкрепить её делом.