Поговори со мной

От лица Аврил:

Прошла одна неделя.

И впервые за очень долгое время дни стали... спокойными.

Лилли начала ходить на детскую терапию. Поначалу ей не нравился стерильный кабинет и тихо говорящий терапевт, но она всё равно шла, и кто-то из нас всегда был рядом с ней. Финнеас, Билли или я. Мы тихо сидели в углу, пока Лилли училась называть свои чувства, играть с игрушками, не вздрагивая от каждого звука, и вспоминать, что она снова просто маленькая девочка.

У неё всё ещё была психологическая травма, всё ещё бывали тяжёлые ночи, когда она плакала во сне и просыпалась с криком. Но мы были рядом. Всегда. И почему-то казалось, что всё будет хорошо.

Финнеас и Клаудия относились к ней как к ребёнку, каким она и была — нежно, терпеливо, делая её дни мягкими и беззаботными. Мы с Билли были её опорой, теми, за кого она цеплялась, когда ночи становились слишком тёмными, когда ей нужно было, чтобы кто-то обнял её крепче, чем способны выразить любые слова.

Неделя в доме Клаудии прошла тихо. Мирно.

Наконец-то покой.

Впервые за долгие месяцы я не просыпалась с узлом страха в желудке. Билли не приходилось исчезать посреди ночи. Не было ни крови, ни оружия, ни драк. Только утро у бассейна, совместная готовка днём и вечера, когда Билли сидела на улице с Финнеасом, перебирая струны гитары и тихо напевая, пока я слушала, а Лилли сворачивалась калачиком рядом со мной.

Иногда я ловила на себе взгляд Билли через воду. Её голос звучал тихо и тепло, будто она пела только для меня.

Даже мои друзья заглядывали в гости. Как-то днём Софи, Найджел и Эддисон пришли с кучей закусок и громким смехом, наполнив дом Клаудии совершенно другой энергией. В этот раз Билли не ревновала. Она не устраивала сцен. Она просто откинулась на шезлонге у бассейна в солнцезащитных очках и наблюдала за нами со своей этой нечитаемой ухмылкой.

Она даже поладила с ними — на удивление. Найджел рассмешил её своими нелепыми шутками, Эддисон как-то вечером уговорила её сыграть в алкоигру, а Софи... ну, Софи, как обычно, вела себя тихо, но даже она, казалось, расслабилась рядом с Билли.

Это было странно. Приятно. Нормально.

Банда тоже заглядывала. Сначала пришёл Джона, потом Мэнни — всё ещё отстранённый, но уже более мягкий, — а следом подтянулись Зигги, Трэвис и Джаспер. В этот раз они не относились к Билли как к своему боссу. Никакого напряжения, никаких разговоров о делах. Просто... тусовка друзей. Они плавали, шутили, выпивали вместе, словно обычные люди. На мгновение показалось, что никто из нас больше не связан с темнотой.

И посреди всего этого как-то вечером Билли отвела меня в сторону.

Она села на край террасы Клаудии, свесив ноги к воде бассейна, и тихо, уверенно произнесла:
— Зайка... Я хочу вернуться.

Я наклонила голову.

— Вернуться?

— В школу-интернат. — Она посмотрела на меня из-под ресниц, почти нерешительно. — Я хочу, чтобы мы вернулись. Начали всё с чистого листа. Попробовали жить... ну не знаю... снова чем-то похожим на нормальную жизнь.

Я заколебалась.

— Билли, я...

Она потянулась к моей руке, коснувшись пальцами моих пальцев.

— Но только если ты не против. Если ты тоже этого хочешь.

Я задумалась об этом. О тихих днях, мягком утре. О том, как мы смотрим фильмы, и Билли смешит меня своими дурацкими пародиями.

— Хорошо, — прошептала я. — Но только если ты мне кое-что пообещаешь.

Она приподняла бровь.

— Что?

— В этот раз тебе придётся по-настоящему сосредоточиться. На учёбе. На музыке. На том, чтобы держаться подальше от неприятностей. Больше никаких драк. Никаких исчезновений. Никаких балансирований на грани жизни и смерти.

Её ухмылка смягчилась, превратившись в слабую улыбку.

— Обещаю.

— Ещё одна неделя, — сказала я. — Мы побудем здесь ещё одну неделю, прежде чем снова начнётся учёба.

Она кивнула, мягко сжав мою руку.

— Ещё одна неделя.

Предзакатное солнце заливало золотым светом задний двор Клаудии, бассейн лениво поблёскивал, а в воздухе плыл запах овощей на гриле. Впервые за целую вечность всё казалось... простым. Тихим.

Билли сидела на краю бассейна, закатав джинсы до колен, и рассеянно болтала ногами в воде. Финнеас устроился напротив неё с бокалом лимонада. Вид у него был подозрительный — казалось, он замышляет, как бы столкнуть её в воду. Лилли плавала на мелководье в ярко-розовых нарукавниках, а Клаудия сидела неподалёку в шляпе от солнца и листала журнал, хотя явно прислушивалась к каждому слову.

— Клянусь богом, — сказала Билли, указывая пальцем на Финнеаса, — если ты хоть подумаешь об этом, я разрушу всю твою жизнь.

Финнеас ухмыльнулся.

— Оу, правда? И как именно ты собираешься меня уничтожить? Ты ведь даже плавать толком не умеешь.

Билли приподняла бровь.

— Говорит парень, который вчера расплакался, когда ему на футболку села пчела.

Лилли захихикала так сильно, что её маленькие ножки заплескали по воде.

— Финнеас боится пчёл?

— Я не боюсь, — стал оправдываться он, подняв вверх палец. — Они мне просто не нравятся. Это разные вещи.

— Ну уж нет, — ухмыльнулась Билли, откидываясь назад на ладони. — Ты визжал как пятилетняя девочка. Клаудия, подтверди.

Клаудия даже не подняла глаз от своего журнала.

— Он визжал.

— Я не визжал! — простонал Финнеас, зарываясь лицом в ладони.

— Нет, визжал! — сквозь смех выкрикнула Лилли, подплывая к нему с брызгами. — Это было так громко!

Я не смогла сдержать тихого смешка, откинувшись на шезлонге. Всё это казалось чем-то нереальным: слышать смех Лилли без этой нервной дрожи, видеть плечи Билли расслабленными, а не напряжёнными, и смотреть на улыбающегося Финнеаса, будто он больше не несёт на себе тяжесть всего мира.

— В общем, — продолжила Билли, ухмыляясь ещё шире, — ты визжишь из-за пчёл, а я не визжу в бассейнах. Всё просто.

Финнеас прищурился.

— То есть ты хочешь сказать, что не боишься плавать?

— Я этого не говорила, — пробормотала Билли, отводя взгляд.

— Боится, — спокойно вставила Клаудия, перелистывая страницу журнала.

— Я НЕ боюсь! — слишком быстро выпалила Билли.

Лилли подплыла ближе и ухватилась за край бассейна с хитрой детской ухмылкой.

— Даже я умею плавать, Билли.

Билли медленно повернула к ней голову, драматично прищурившись.

— Ты прям кайфуешь от этого, да, крошечный человек?

Лилли гордо кивнула. От этого короткого проблеска радости на её лице у меня приятно защемило в груди.

Билли закатила глаза, а затем резко наклонилась и слегка плеснула рукой в Лилли.

— Ладно! Твоя взяла. Ты у нас чемпион мира по плаванию. Довольна?

Лилли взвизгнула и брызнула в ответ, отправив порцию воды прямо на футболку Билли.

Финнеас больше не мог сдерживать смех.

— О, это просто слишком хорошо. Билли, грозный и страшный лидер банды, которая не может справиться даже с бассейном...

Прежде чем он успел закончить, Билли схватила ближайшую аквапалку и легонько хлопнула его по голове.

— ЭЙ! — Он так и покатился со смеху, пытаясь отобрать её, но Билли уже вскочила на ноги, удерживая её над головой.

— А ну повтори, — поддразнила Билли, покачивая ею прямо перед его носом, но так, чтобы он не мог дотянуться. — Повтори и увидишь, что будет.

— А слабо прыгнуть в воду? — парировал Финнеас.

Билли ухмыльнулась, взглянув на бассейн, а затем снова на него.

— О, ты правда хочешь поиграть в эту игру?

— Ой-ой, — пробормотала Клаудия, наконец-то опуская журнал.

Прежде чем кто-то успел её остановить, Билли рванулась вперёд и с огромным всплеском толкнула Финнеаса прямо в бассейн.

Лилли так и залилась смехом, хлопая в свои крошечные ладошки. Клаудия тоже начала смеяться.

Финнеас вынырнул, отфыркиваясь, с облепленными мокрыми волосами на лбу.

— БИЛЛИ!

Билли просто присела на корточки у края бассейна, широко ухмыляясь.

— Оу, неужели большой малыш, который боится пчёлок, промок?

Я смеялась так сильно, что едва могла дышать. А смех Лилли... Боже, он был таким чистым. Искренним.

Казалось, что в этот один простой, солнечный момент не существовало ни прошлого, ни травм, ни опасностей.

Только семья.

Только покой.

И я позволила себе поверить, что теперь всё будет хорошо.

Позже той же ночью в доме стало тихо.

Клаудия легла спать пораньше, Финнеас всё ещё сушил волосы после того, как по-настоящему поплавал с Лилли (которая с гордостью объявила себя «чемпионом бассейна»), и впервые за многие недели я почувствовала себя... легко.

Билли была снаружи на террасе. Она сидела на краю, опустив босые ноги в прохладную воду. Мягкое стрекотание сверчков наполняло ночной воздух, а слабое свечение подсветки бассейна окрашивало её силуэт в синие и серебряные тона. Она выглядела спокойной, почти умиротворённой — такой, какой я видела её лишь в редкие моменты до всего этого хаоса.

Я тихо вышла на улицу. Она не повернулась сразу, но я заметила, как уголок её губ тронула едва заметная улыбка.

— А ты скрытная, — пробормотала она, всё ещё глядя на воду. — Я и не слышала тебя.

— Я не хотела мешать, — тихо сказала я, присаживаясь рядом с ней.

Она слегка наклонила голову.

— Ты никогда не сможешь мне помешать, Зайка.

Я слабо улыбнулась, подавшись вперёд и положив руки на колени. Какое-то время мы молчали. Просто сидели и слушали окружавшую нас тишину. Было такое чувство... безопасности. Словно мир наконец-то перестал бешено вращаться.

— Мне здесь нравится, — прошептала я спустя какое-то время. — Всё ощущается... по-другому.

Билли согласно угукнула.

— Ага. Такое чувство, будто мы снова можем дышать, да?

Я кивнула.

Она покосилась на меня, и её ледяные голубые глаза казались мягче, чем когда-либо.

— Не думаю, что я до этого момента понимала, как сильно нам это было нужно. Неделя без бегов. Без постоянной оглядки по сторонам. Просто... ты, я, Финнеас и Лилли.

— Ощущается почти нормально, — пробормотала я.

Билли тихо усмехнулась.

— Почти.

Я какое-то время наблюдала за ней: за тем, как мягкий ветерок перебирал её волосы, как её плечи впервые не были напряжены. Такой она выглядела моложе, свободнее.

— Спасибо тебе, — вдруг сказала я.

Она слегка нахмурилась.

— За что?

— За то... что вернулась. За то, что спасла меня. За то, что выбрала меня, — мой голос слегка дрогнул. — Не думаю, что когда-либо говорила тебе это.

Билли долго смотрела на меня. Затем она протянула руку и заправила выбившуюся прядь мне за ухо. Её прикосновение было нежным, осознанным.

— Тебе не нужно благодарить меня, — тихо сказала она. — Ты для меня — всё, Зайка. Всегда была.

У меня перехватило дыхание.

Её рука задержалась на моей щеке, большой палец скользил по коже.

— Я не шутила, когда сказала, что всё кончено. Никто и никогда больше тебя не обидит. Я сожгу весь этот чёртов мир прежде, чем позволю этому случиться.

Я прижалась к её ладони, закрывая глаза.

— Я знаю.

Она пододвинулась ближе, мягко поцеловав меня в лоб. Затем ещё раз — в висок. И, наконец, в губы — медленно и нежно, без спешки или отчаяния. Просто тепло. По-настоящему.

Когда она отстранилась, её лоб упёрся в мой.

— Теперь у нас всё будет хорошо, — прошептала она. — Обещаю.

Мы сидели так очень долго, просто обнимая друг друга, пока ночь окутывала нас — тихая и добрая.

Впервые за столько времени не было страха. Не было шума.

Только мы.

✦ От лица Билли:

Мы должны были просто смотреть фильм.

Что-то спокойное. Что-то глупое. Аврил выбрала его чуть раньше; её голова покоилась на моём плече, а кудряшки щекотали мне челюсть каждый раз, когда она шевелилась. В комнате было темно, лишь слабое свечение экрана падало на её кожу, из-за чего она выглядела ещё нежнее, чем обычно.

Она дремала — медленно моргала, ресницы касались щёк, дыхание было глубоким и ровным. Каждые несколько секунд она слегка вздрагивала, борясь со сном, но лишь для того, чтобы снова прильнуть ко мне.

И мне следовало просто дать ей отдохнуть.

Но, сука, я не могла перестать смотреть на неё.

Ее худи сидело свободно, слегка сползая с плеча — ровно настолько, чтобы обнажить изящную линию ключицы. Ткань мягко облегала ее грудь при каждом движении. Моя рука покоилась там, поначалу совершенно безобидно. Но мои пальцы дрогнули.

Я обвела пальцем круг на ее ребре.

Она тихо вздохнула во сне и придвинулась ближе, словно ища тепла.

Я провела выше. Прямо под изгиб ее груди.

Она не отодвинулась.

И этого было достаточно. Этого крошечного позволения хватило, чтобы сломить любой хрупкий самоконтроль, который у меня оставался.

Мой большой палец провел по мягкой выпуклости сквозь худи, проверяя ее реакцию

Она зашевелилась, туманно моргая и глядя на меня снизу вверх.

— Билли? — ее голос был мягким, сонным.

— М-м-м? — я наклонила голову, притворяясь невинной.

— Ты ведь не... смотришь.

— Нет, — пробормотала я, позволяя своим пальцам скользить выше. — Нет.

У нее перехватило дыхание.

— Ты устала, да? — прошептала я ей в висок, целуя край линии роста волос, пока моя рука теперь полностью накрывала ее грудь, а большой палец поддразнивал сосок сквозь ткань.

Она издала едва заметный жалобный стон. И, черт возьми, этот звук окончательно разрушил остатки контроля, за который я цеплялась.

— Да... — выдохнула она, но это прозвучало скорее как мольба.

— Тогда позволь мне позаботиться о тебе, — прошептала я низким, теплым, голодным голосом.

Она не ответила — просто смотрела на меня, приоткрыв губы, а ее ресницы подрагивали, словно она не знала, сказать ли ей «да» или просто растаять.

Я поцеловала ее.

Сначала медленно, заставляя ее приоткрыть рот, затем глубже, влажнее. Моя свободная рука скользнула под ее худи, коснувшись голой кожи. Ее сосок мгновенно затвердел под моими пальцами, и я осторожно перебирала его, чувствуя, как она ерзает.

— Билли... — тихо простонала она мне в губы, прервав поцелуй ровно настолько, чтобы сделать вдох.

— Я разбужу тебя, малышка, — пробормотала я, покрывая поцелуями ее шею.

Она меня не остановила.

Вместо этого она откинулась назад, её грудь теперь вздымалась и опускалась быстрее.

Я медленно потянула худи вверх, дюйм за дюймом обнажая её голую кожу, пока оно не полетело в сторону. Мои губы двинулись следом, покрывая поцелуями её ключицу, затем ниже — верхнюю часть груди.

Она ахнула, ухватившись за моё плечо.

— Ты чертовски красива, — прошептала я, прижимаясь к её коже, прежде чем взять её сосок в рот, слегка посасывая.

Её голова откинулась назад, и тихий, отчаянный звук вырвался из неё.

Я позволила своему языку сделать медленный круг, прежде чем отстраниться ровно настолько, чтобы посмотреть на неё снизу вверх.

— Уже извиваешься под мной, да?

Она кивнула, её щёки раскраснелись, а взгляд стал затуманенным.

Я ухмыльнулась, поцеловав её ещё раз, прежде чем скользнуть руками вниз и зацепить пальцами край её шорт.

— Дай мне посмотреть на тебя.

Она приподняла бёдра ровно настолько, чтобы я могла стянуть их — медленно и намеренно. Её трусики последовали за ними.

Теперь она лежала полностью обнажённая под мной, и у меня перехватило дыхание от этого зрелища.

— Чёрт, Аврил... — прошептала я. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Я спускалась поцелуями по её животу, на этот раз медленнее, растягивая удовольствие, пока не оказалась между её ног. Она уже была мокрой — всего от нескольких прикосновений и поцелуев.

Я облизала губы.

— С тебя буквально течёт из-за меня, зайка, — пробормотала я, обжигая её своим тёплым дыханием. — Так готова.

Прежде чем она успела хоть как-то ответить, я наклонилась и сделала одно медленное, дразнящее движение языком.Всё её тело вздрогнуло.

— Билли...

— М-м-м? — промычала я, прижимаясь к ней и слегка посасывая её клитор.

Теперь она простонала громче, её бёдра дернулись, а пальцы вцепились в простыни.

Я легко скользнула в неё одним пальцем. Затем двумя. Осторожно сгибая их, нащупывая то самое место, которое заставляло её жалобно стонать.

— Хорошая девочка, — тихо похвалила я, двигая языком и пальцами в одном ритме. — Уже так хорошо меня принимаешь.

Я продолжала, посасывая немного сильнее каждый раз, когда слышала её стоны и прерывистые вздохи, предназначенные мне. Её вкус вызывал такое привыкание.

Она тяжело дышала, дрожа под мной.

— Билли... Я... Я сейчас...

— Ещё нет, — сказала я, резко вытащив пальцы.

Она издала сорванный жалобный скулёж, глядя на меня сверху вниз затуманенными, умоляющими глазами.

— Почему ты остановилась? — всхлипнула она, её бёдра подёргивались, словно она хотела вернуть меня обратно.

Я ухмыльнулась и поцеловала внутреннюю сторону её бедра.

— Потому что я хочу, чтобы ты почувствовала больше. Я хочу подарить тебе то, что ты никогда не забудешь.

У неё перехватило дыхание.

— Что...?

Я залезла в свою сумку и достала игрушку. Большую. Гладкую. Тёмную.

Её глаза мгновенно округлились.

— Билли...

Её ноги инстинктивно слегка свелись, и я мягко развела их снова, поднимаясь выше между ними и нежно целуя её в губы.

— Ты не обязана, — прошептала я, прижавшись своим лбом к её. — Но я обещаю, что буду нежной. Я сделаю так, что тебе будет чертовски хорошо. Доверяешь мне?

Она замялась, затем кивнула, прошептав:
— Я доверяю тебе.

— Хорошая девочка. Плюнь мне на руку, малышка, — она так и сделала. Я размазала это по игрушке, а затем снова поцеловала её, на этот раз глубже, пока вела кончиком игрушки по её складкам, покрывая её её же влагой. Она простонала мне в рот, уже извиваясь
— Видишь? Так готова, — пробормотала я.

Затем я подтолкнула её внутрь, совсем немного.

Она ахнула, ухватившись за мои плечи.

— Дыши, зайка. Я с тобой.

Ещё один дюйм. И ещё один.

Она была узкой — чертовски узкой, — но она меня не останавливала. Её ногти впились в мои руки, а её голова откинулась назад на подушку.

— Билли... о боже мой... — простонала она дрожащим голосом. Её бёдра напряглись.

— Ты справляешься так хорошо, — прошептала я, целуя её в щёку, когда наконец медленно вошла до упора. — Принимаешь меня как идеальная девочка, какая ты и есть.

Я начала мягко двигаться, сначала медленно, позволяя ей привыкнуть, и всё время целовала её, чтобы успокоить эту растяжку.

— Больно... — ахнула она и уткнулась лицом в мою шею. Я немедленно остановилась.

— Хочешь остановиться, любовь моя? — она покачала головой, поэтому я поцеловала кончик её носа, а затем её губы. — Ты уверена? Я могу снова перейти на пальцы, если это слишком.

— Нет-нет, — её руки переместились на мою шею, когда она посмотрела мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты продолжала.

Мой голос теперь звучат мягко и нежно:— Ты привыкнешь к этому, малышка, обещаю. Я буду нежной.

Я продолжала двигаться медленно, нежно. При этом я целовала её шею и гладила её щёку своей свободной рукой.

Её болезненные стоны сменились более требовательными.

Затем она качнула бёдрами — умоляя о большем без лишних слов.

И я дала ей это.

Сильнее. Глубже. Мой ритм был устойчивым, но интенсивным, игрушка раз за разом попадала в то самое идеальное место.

Её стоны стали громче, отчаяннее. Она прижала меня ближе, её губы нашли мои в неаккуратном, требовательном поцелуе.

— Билли... пожалуйста...

— Пожалуйста что, зайка? — поддразнила я, мой голос прерывался от нехватки воздуха.

— Пожалуйста, не останавливайся...

Я ухмыльнулась, ускоряясь.

— И не планировала.

Теперь она полностью теряла контроль под мной, её тело дрожало, а бёдра тряслись вокруг моих бёдер.

— Вот так, — прошептала я, целуя её в шею. — Кончай для меня. Будь моей хорошей девочкой и отпусти себя.

Её оргазм накрыл её с головой.

Она закричала мне прямо в лицо, её спина выгнулась над кроватью, а ногти впились в мою спину. Я продолжала двигаться в ней, затягивая этот момент, пока она полностью не обмякла — дрожащая, запыхавшаяся, в полном беспорядке.

Я замедлила темп, снова нежно поцеловала её и прошептала в самые губы:

— Ты моя. Только моя.

Она слабо кивнула, всё ещё пытаясь восстановить дыхание.

И чёрт — то, как я видела её в этот момент, опустошённую и прекрасную, заставило меня захотеть её снова.

Она лежала без сил подо мной, вся мягкая и покорная, её ресницы намокли от слёз, а губы были приоткрыты, пока она пыталась отдышаться. Я нависла над ней, слегка прижалась своим лбом к её лбу, чувствуя жар её кожи и то, как неистово вздымается и опускается её грудь.

— Зайка... — прошептала я, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Ты даже не представляешь, как ты чертовски идеальна в таком состоянии.

Её глаза едва приоткрылись, остекленевшие и затуманенные. Она всё ещё была здесь, но одновременно где-то далеко — плыла в той послеоргазменной дымке, в которую я её погрузила.

Я медленно и аккуратно вытащила игрушку, наблюдая, как она слегка вздрагивает от повышенной чувствительности. Она тихонько всхлипнула, схватив меня за запястье, словно была не готова к тому, что я остановлюсь.

— Я знаю, малышка, — пробормотала я, целуя её в висок. — Но тебе нужно немного времени. Ты вся дрожишь.

— Я... в порядке, — выдохнула она, и её голос был едва громче шепота.

— Нет, ты гораздо больше, чем просто в порядке, — мягко поправила её я. — Ты... нереальная. И полностью опустошённая.

Она задыхалась от смеха.

Я бросила игрушку в сторону на кровать, затем наклонилась, медленно и лениво целуя линию её челюсти. Мои руки блуждали по её животу, по бёдрам, успокаивая дрожащие мышцы. Её кожа была горячей, раскрасневшейся и словно светилась в тусклом свете.

Она тихонько промычала, почти засыпая снова. Я улыбнулась, прижавшись к её коже.

— Только не вздумай отключаться, — прошептала я ей на ухо, ухмыляясь, когда она издала тихий смешок.

— Я не могу... двигаться, — слабо пробормотала она.

— Отлично, — сказала я, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на неё. — Значит, я всё сделала правильно.

Её щёки порозовели даже в тусклом свете, и этот робкий взгляд её глаз — чёрт, это со мной что-то сделало. Я нежно взяла её лицо в ладони и снова поцеловала, на этот раз медленно и глубоко, без всякой спешки, просто мягкое тепло, от которого щемило в груди.

Через мгновение я отстранилась, убирая волосы с её лица.

— Хочешь воды? Или ты хочешь просто остаться здесь и позволить мне обнимать тебя?

Она на мгновение задумалась, затем прошептала:

— Останься.

И я осталась.

Я скользнула вниз, укладываясь рядом с ней, и осторожно прижала её к себе — её голова идеально устроилась у меня на груди. Она переплела свои ноги с моими, свернувшись калачиком, как делала всегда, когда хотела быть ближе.

Моя рука выводила медленные круги на её спине, пока я смотрела в потолок, ощущая её тяжесть на себе.

Какое-то время мы просто лежали так. Дышали вместе. В тишине.

И тут до меня дошло.

Насколько сильно я на самом деле попала.

Потому что это не было просто интрижкой на одну ночь. Это не было просто развлечением или чем-то, что могло отвлечь меня от того дерьма, в котором я увязла. Это была моя девочка. А я была её.

Она была в моих мыслях, под моей кожей, в каждой чёртовой частичке меня теперь.

И это всё ещё должно было пугать меня. Но не пугало. Больше нет. Я убивала ради неё. Я истекаю кровью ради неё. А она —

Она делала то же самое и никогда не жаловалась. Не особо. Не так сильно, как следовало бы.

Она была идеальной. Моей идеальной девочкой.

Она слегка пошевелилась, прижимаясь ко мне, её пальцы слегка прошлись по моей рубашке, словно она проверяла, здесь ли я ещё.

— Ты притихла, — сонно пробормотала она.

Я слегка ухмыльнулась.

— Просто задумалась.

— О чём?

Я пожертвовала полусекундой на колебания, а затем сказала:

— О том, как, чёрт возьми, мне так повезло.

Она издала тихий звук, похожий на смешок, а затем прижалась ещё ближе к моей груди.

Я поцеловала её в макушку и позволила своим глазам закрыться.

Да уж. Может, я и попала. Может, я стала мягкотелой.

Но ради неё? Мне было плевать.

Больше нет.

✦ От лица Аврил

Утренний свет проникал сквозь шторы, мягкий и тёплый, падая на комнату Билли так, словно ему там было самое место.

Я проснулась первой — ну, в каком-то смысле. Я не особо открывала глаза, просто лежала и прислушивалась. Слабый гул машины снаружи, тихое мурлыканье старого потолочного вентилятора и ровное дыхание Билли рядом со мной.

Она спала без задних ног.

Её рука была закинута на мою талию, тяжёлая, но дарящая уют. Она уткнулась лицом мне в шею, а на голове у неё был полный беспорядок — волосы торчали во все стороны. И всё равно она каким-то образом выглядела чертовски сексуально.

Я попыталась немного сдвинуться, но она тихо застонала и крепче сжала объятия.

— Только попробуй пошевелиться, — пробормотала она сонным, совсем хриплым голосом.

Я улыбнулась и тихо прошептала:

— Билли, уже утро...

Она приоткрыла один глаз, разглядывая меня сквозь растрёпанные ресницы.

— И что?

— И то, нам, наверное, пора вставать?

На этот раз она застонала громче и драматично повалилась на спину, закинув руку на глаза.

— Ты меня убиваешь, Зайка. Мне снился самый лучший сон о тебе.

Я приподняла бровь, повернув к ней голову.

— Да неужели? И что за сон?

Она ухмыльнулась, не смотря на меня.

— Из тех, о которых я не могу тебе рассказать, иначе мы никогда не вылезем из этой постели.

Я закатила глаза, сдерживая улыбку.

— Ты невыносима.

— И тебе это нравится, — тут же парировала она, наконец убрав руку, чтобы посмотреть на меня. На её губах заиграла та самая фирменная дерзкая ухмылка.

Она потянулась ко мне и слегка провела пальцами по моей щеке.

— Утром ты выглядишь ещё милее. Такая мягкая, нежная. Прямо хочется испортить тебя снова.

Я покраснела, уткнувшись лицом в подушку.

— Ты нелепа.

Билли рассмеялась — тихо и тепло — и потянулась по-кошачьи, при этом её футболка задралась ровно настолько, чтобы я успела заметить её подтянутый живот. Она поймала мой взгляд и ухмыльнулась ещё шире.

— Увидела что-то, что тебе нравится, Зайка?

Я фыркнула и села, потянув за собой одеяло.

— Нам нужно что-нибудь поесть. Я умираю от голода.

— О, теперь ты умираешь от голода? — поддразнила она, тоже садясь, причём её волосы растрепались ещё сильнее, чем прежде. — Вчера ночью ты этого не говорила.

Я ударила её подушкой, и она покатилась со смеху.

— Ладно, ладно! — сказала она, шутливо поднимая руки в знак защиты. — Как насчёт того, чтобы я приготовила нам завтрак?

— Ты? Будешь готовить? — я приподняла бровь.

Она театрально прижала руку к груди.

— Вау. Нулевая вера. Ты ранишь меня в самое сердце.

— В прошлый раз, когда ты делала чесночный хлеб, ты чуть не устроила пожарную тревогу.

Она ухмыльнулась, уже выпрыгивая из постели.

— Ну да, но это всё ещё можно было есть, разве нет? Доверься мне, Зайка. Я мастер завтраков.

Я неохотно поплелась за ней на кухню. Она распахнула холодильник, схватила первые попавшиеся продукты — включая что-то подозрительно похожее на просроченное овсяное молоко.

— Билли... — медленно произнесла я, — ты уверена, что знаешь, что делаешь?

— Зайка, — сказала она с чересчур сильной уверенностью в голосе, — откинься на спинку стула, расслабься и приготовься удивляться.

Десять минут спустя кухня выглядела как место преступления.

На столешнице была рассыпана мука, рядом лежал тост, который определённо сгорел, а посреди всего этого гордо стояла Билли со сковородой того, что с трудом можно было назвать едой.

Я попыталась сдержать смех.

— Что... это такое?

Она посмотрела на содержимое сковороды так, словно это был шедевр.

— Высокая кухня.

Я не выдержала и расхохоталась так сильно, что мне пришлось ухватиться за столешницу, чтобы удержать равновесие.

Билли ухмыльнулась, пододвигая ко мне тарелку.

— Не смейся, пока не попробуешь, Зайка. Возможно, это лучшее, что ты когда-либо ела.

Я замялась, но всё равно откусила кусочек.

Это было не то чтобы... плохо. Но уж точно и не хорошо.

Билли наблюдала за мной с явным непрекращающимся весельем.

— Ну как?

— Это... съедобно, — осторожно произнесла я.

Она рассмеялась, облокотившись о столешницу.

— Эй, для меня это уже победа.

Прежде чем я успела ответить, она шагнула ближе, мягко приподняв мой подбородок пальцем.

— У тебя всё ещё такое сонное личико, — прошептала она, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать меня.

Сначала это было медленно и сладко, но затем она углубила поцелуй ровно настолько, чтобы у меня подкосились колени.

— Билли, — пробормотала я ей в губы, — мы вообще-то должны есть.

Она ухмыльнулась, отстранившись всего на пару сантиметров.

— О, я голодна. Просто не по еде.

Я мгновенно покраснела, а она усмехнулась, поцеловав меня в кончик носа.

— Расслабься, Зайка. Я просто дразнюсь.

Она схватила свою тарелку и запрыгнула на столешницу, уплетая свой катастрофический завтрак так, словно это было лучшее блюдо в мире.

И почему-то в этот момент — когда она сидела в своей мешковатой футболке, растрёпанная, ухмыляясь мне так, будто была здесь полновластной хозяйкой — всё казалось... нормальным.

Будто мы были просто двумя девчонками, у которых выдалось ленивое утро.

Никакой опасности. Никакого оружия. Никакого хаоса.

Только мы.

И этого было более чем достаточно.