Поговори со мной

От лица Аврил:

Дни после свалки слились в туман.

Финнеас почти не выходил из комнаты Билли. Он сидел на её кровати, уставившись в стену, словно ждал её возвращения домой. Его глаза запали, лицо побледнело. По ночам я слышала, как он тихо плакал, и это разбивало меня так, как я и представить не могла.

Поэтому я держалась изо всех сил — ради него и ради Лилли.

Я готовила, хотя сама почти не ела. Я сидела с Лилли во время её кошмаров, убирала кудри с её лица и шептала, что она в безопасности, даже когда сама в это не верила. Внутри я разваливалась на части. Мои щеки впали, одежда повисла мешком. Я исчезала.

А потом в один из дней пришел Джона. Он прислонился к дверному косяку с нечитаемым выражением лица и сказал только:

— Не теряй надежды. Только не сейчас.

Моё сердце замерло. Что он имел в виду? Неужели он что-то знал? Но он ушёл прежде, чем я успела спросить.

Эта единственная фраза выжигалась в моем сознании до тех пор, пока я больше не смогла это выносить. Я пошла за ним.

Я наблюдала за ним в городе — он встречался с опасными людьми, обменивался конвертами и словами, которых я не слышала. Затем он сел в шикарную чёрную машину с тонированными окнами.

И когда она тронулась, я поклялась себе, что увидела её.

Бледную руку на руле. С татуировкой. Руку Билли.

Или, может быть, я просто сходила с ума.

В ту ночь пришло сообщение. С неизвестного номера.

— Я иду за Лилли. А тебя закопаю в землю.

Внезапно я поняла, что больше не могу позволить себе быть слабой. Поэтому я заставила себя есть. Тренироваться. Я начинала медленно — с разминки и ударов, которые мне когда-то показывала Билли.

Джона застал меня за этим. Он просто стоял и смотрел, а потом сказал:

— Думала, я не замечу? Ладно. Но одна ты этим заниматься не будешь.

На следующий день появился Мэнни. С тех пор он тренировал меня каждое утро, заставляя выходить за пределы моих возможностей. Джона приходил после полудня, обучая меня драться с умом — как читать соперника, как дышать, нажимая на спусковой крючок.

И у меня получалось.

Действительно хорошо получалось.

Когда я впервые чисто поразила каждую мишень, Джона пристально посмотрел на меня и тихо произнес:
— Билли бы это понравилось.

У меня перехватило горло. Я просто загнала следующую обойму и продолжила.

Потому что, если придёт Рамона, я не стану колебаться.

Я не сильно прибавила в весе, но научилась драться с умом.

Меня преследовали призраки прошлого.

Иногда я видела Билли в яме, всю в крови. Иногда — за рулём той чёрной машины. Иногда я слышала её голос в своей голове...

И я не знала, что хуже — верить, что её больше нет, или верить, что она всё ещё где-то там, но не может вернуться.

Однажды после тренировки Джона протянул мне новую обойму и кивнул:

— Ещё раз.

Я выстрелила. Бах. Бах. Бах. Точно в цель.

— Ты готова, — сказал он.

— К чему? — спросила я.

Его взгляд был тяжелым.

— К тому, что грядет.

И я знала.

Рамона шла за нами.

Я должна быть готова защитить Лилли.

Даже если это убьет меня.

В доме ощущалась тяжесть, словно он не дышал с тех пор, как ушла Билли.

Я проснулась рано, полная решимости сделать этот день... хоть чем-то. Не идеальным — ничто не могло быть идеальным без неё, — но хотя бы лучше. Лилли заслуживала лучшего.

Она тихо сидела за кухонным столом, сложив маленькие ручки на коленях, и наблюдала за мной своими огромными карими глазами, которые всегда казались слишком взрослыми для её возраста. Она вздрагивала от каждого резкого звука — звона ложки, скрипа дверцы шкафа. Даже когда она случайно выронила мерный стакан, она испуганно охнула и прижала ручки к груди, словно съёжившись в ожидании, что на неё накричат.

Моё сердце болезненно сжалось.

— Милая, всё хорошо, — мягко сказала я, присаживаясь перед ней. — Никто не злится. Это просто случайность.

Она кивнула, но так и не расслабилась.

Я вернулась к замешиванию теста для печенья, стараясь двигаться медленно и тихо, чтобы снова её не напугать. Когда я повернулась, чтобы спросить, не хочет ли она помочь, то поймала её отрешённый взгляд, устремлённый на муку.

— Знаешь, — мягко сказала я, пытаясь вернуть её в реальность, — ты можешь помочь мне вырезать фигурки. Им вовсе не обязательно быть идеальными.

Она нерешительно моргнула, посмотрев на меня.

— Правда можно?

— Конечно можно. — Я улыбнулась.

После недолгой паузы она сползла со стула, и я помогла ей забраться на кухонную столешницу, тщательно избегая любого звука, который мог бы громко отозваться в комнате. Я протянула ей маленькую круглую формочку, и она вдавила её в тесто с едва заметной улыбкой — такой хрупкой, что на это было почти больно смотреть.

На несколько минут воцарилась тишина, которая была... почти мирной.

Но затем её голос нарушил безмолвие, прозвучав так тихо, что я едва расслышала:
— ...Я всё ещё скучаю по ней.

Я замерла. Мои пальцы крепче сжали скалку.

Лилли не смотрела на меня — она просто не сводила глаз с теста.

— Я не хочу, чтобы она возвращалась. Она меня пугает. Но... она всё равно моя мама. —

На последнем слове её голос сорвался.

Боже.

Я тяжело сглотнула, отложила скалку и присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Я мягко убрала кудри с её лица.

— Скучать по ней — это нормально, — тихо сказала я. — Даже если она пугала. Даже если она поступала нехорошо. То, что ты скучаешь по ней, не делает тебя плохой, Лилли. Она твоя мама, и ты её любишь.

Она прикусила губу, слегка дрожа, но кивнула.

Мне безумно хотелось обнять её, но она всё ещё иногда вздрагивала, когда люди двигались слишком быстро. Поэтому вместо этого я медленно протянула руку и коснулась её ладони. Она не отстранилась.

После этого мы пекли печенье в тишине. Простые маленькие кружочки. Ничего особенного. Я сидела с ней за столом, пока она ковыряла одно из них, разламывая на крошки вместо того, чтобы есть.

И всё это время я сохраняла улыбку на лице — ради неё — пока у меня самой щемило в груди.

Финнеас большую часть утра оставался в своей комнате, как и всегда. Иногда я слышала, как он ходит — тихие, бесцельные шаги.

Когда он наконец зашёл на кухню, то выглядел бледным и измождённым. Его когда-то яркие голубые глаза потускнели и покраснели от бессонных ночей. Он не брился несколько дней, а рубашка висела на нём так, словно ему было плевать на свой внешний вид.

Лилли напряглась, как только увидела его, её крошечные плечи приподнялись, будто она и его боялась. Я ненавидела то, что она всё ещё находилась в режиме «бей или беги» абсолютно со всеми.

Финнеас слабо улыбнулся ей, а затем посмотрел на меня.

— Я к Клаудии, — тихо сказал он.

Клаудия. Его девушка. Один из немногих людей, кто, казалось, удерживал его на плаву в эти дни.

Я кивнула.

— Хорошо. Води аккуратнее.

Я не сказала ему о сообщении Рамоны. Он и так был совершенно сломлен, и я знала, что он ни на секунду не отступит ни от меня, ни от Лилли. Но ему нужно было хоть немного подышать. Поэтому я скрыла это от него.

Он понемногу замялся в дверях, словно хотел сказать что-то ещё — словно хотел объяснить тени в своих глазах, — но просто повернулся и ушёл. Звук уезжающей машины, затихающий на улице, оставил в доме ещё большую тишину, чем прежде.

Я медленно выдохнула, силой подавляя подступившую тяжесть.

— Эй, Лилли, — мягко позвала я, — хочешь построить небольшой шалаш в гостиной?

Она неуверенно взглянула на меня, а затем едва заметно кивнула.

И мы построили его. Я принесла одеяла и набросила их на стулья, устроив для неё маленький «безопасный замок». Внутри было темно и уютно. Мы сидели вместе на полу, и простыни вокруг словно заглушали все звуки внешнего мира.

Она свернулась калачиком рядом со мной, вцепившись маленькими пальчиками в мой рукав.

Каждый раз, когда ветка стучала в окно или на улице сигналила машина, она вздрагивала. Я тихо говорила:
— Всё хорошо. Это пустяки.

Но она не особо верила.

Даже здесь, в этом хрупком пузыре тишины, я отчётливо ощущала её страх.

И что самое ужасное?

Мне тоже было страшно.

Потому что я знала: Рамона ещё не закончила.

И я не знала, сколько у нас осталось времени до того, как она снова придёт за Лилли.

Поэтому я крепко прижимала её к себе. Притворялась спокойной. Делала вид, будто всё в порядке.

Хотя это было не так.

Хотя внутри себя я кричала, звала Билли.

Прошло несколько ночей в такой же тяжёлой тишине.

Лилли постепенно начинала спать чуть дольше, но только если я оставалась с ней в комнате. Мэнни всегда был неподалёку — тихий, бдительный, словно тень в углу дома. Думаю, он старался не показывать явно, что защищает нас, но я это чувствовала. Его присутствие было подобно стене между нами и тем, что могло прийти.

И всё же я не могла избавиться от ощущения, что время на исходе.

Через две недели снова начинались занятия в школе. Я должна была вернуться туда, притворяться самой обычной студенткой, делать вид, будто моя жизнь не превратилась в этот кошмар. Но каждый раз, когда я думала о том, чтобы оставить Лилли хотя бы на несколько часов, у меня всё сжималось внутри.

Она нуждалась во мне.

И, где-то глубоко внутри, я тоже нуждалась в ней.

Я уже всё решила: я буду прогуливать. Останусь с ней. Буду защищать её. Если Рамона придёт, ей придётся сначала пройти через меня.

В ту ночь мы сидели на диване, по телевизору тихо шёл мультфильм. Лилли прижалась ко мне, укутавшись в своё одеяло и вцепившись в него так, словно в нём был весь её мир. Мэнни сидел в кресле неподалёку, скрестив руки на груди, его глаза были полуприкрыты, но он оставался начеку. Он всегда выглядел так, будто отдыхает, но я знала, что это не так. Он никогда толком не спал.

В доме было тихо. Слишком тихо.

Я заправила прядь волос Лилли ей за ухо и тихо прошептала:
— Ты как, милая?

Она кивнула, но её маленькие пальчики ещё крепче вцепились в мою руку.

Я взглянула на Мэнни. Он едва заметно кивнул мне, как бы говоря: «Всё в порядке. Я здесь».

А потом—

ГРОХОТ.

Звук бьющегося стекла.

Лилли резко проснулась с криком, её глаза были полны паники.

Звук разбитого стекла заставил меня действовать.

Лилли кричала, вцепившись в мою футболку так сильно, что она чуть не порвалась. Мэнни уже вскочил на ноги с пистолетом в руках и двинулся на шум.

— Оставайся с ней! — рявкнул он, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Но у меня были другие планы.

Я аккуратно усадила Лилли в маленькую нишу в стене за большими шторами. Я заранее подготовила это место.

— Спрячься, малышка, — прошептала я дрожащим, но твердым голосом. — Не выходи, пока я не скажу.

Её огромные глаза испуганно смотрели на меня, но она кивнула и забралась в узкое укрытие.

Затем я повернулась.

И он был там.

Мужчина — высокий, широкоплечий, с маской, закрывающей лицо. Он ухмыльнулся, увидев меня, словно всё это будет лёгкой прогулкой.

— Иди сюда, красотка—

Прежде чем он успел закончить, я рванулась вперёд.

Все те часы тренировок с Мэнни, все те бессонные ночи, когда я заставляла себя становиться сильнее — всё это сработало.

Мой кулак врезался ему в горло, заставив его закашляться. Он отшатнулся назад от неожиданности. Я не дала ему времени прийти в себя. Я шагнула вплотную, и мой локоть с резким треском сокрушил его челюсть.

Он вслепую замахнулся, но я поднырнула под его руку и с силой вбила колено ему в рёбра. Он застонал, однако попытался схватить меня.

Не в этот раз.

Я пригнулась и ударила его ногой между ног, заставив согнуться пополам и закричать. Он свирепо уставился на меня, рыча, и снова ринулся в атаку—

Но я была готова.

Я схватила первое, что попалось под руку — тяжёлую стеклянную вазу со стола — и разбила её о его голову. Он рухнул на пол.

Грудь тяжело вздымалась. Руки дрожали. Но у меня не было времени думать.

Потому что они были не одни.

Я слышала, как Мэнни дерётся в соседней комнате — глухие удары, выстрелы, треск ломающейся мебели.

Я резко повернулась к коридору, но позади меня скрипнула дверь.

Гараж.

Я обернулась—

И из тени вышла Рамона.

Она была не одна. С ней пришёл ещё один мужчина, но он остался у двери, блокируя выход.

Её глаза мгновенно нашли меня.

Холодные. Расчётливые. И яростные.

— Привет, Аврил.

У меня всё внутри оборвалось.

Прежде чем я успела среагировать, она рванулась вперёд.

Мы влетели в гараж, и дверь за нами захлопнулась. Я споткнулась, но удержала равновесие и нанесла удар, который пришёлся прямо ей в щёку.

Она прошипела от боли, её рука взлетела к лицу.

— О, да ты кое-чему научилась, — усмехнулась она.

— Больше, чем ты думаешь, — выплюнула я, замахиваясь снова.

В этот раз она заблокировала удар, перехватив моё запястье и выкрутив его. Руку пронзила острая боль, но я не остановилась. Я ударила её ногой в живот, заставив отлететь назад и врезаться в верстак.

На мгновение я поверила, что смогу победить.

Но Рамона была быстрее. Сильнее.

Она поднырнула под мой следующий удар и вбила кулак мне в бок, вышибив из меня весь воздух. Прежде чем я успела прийти в себя, она схватила меня за волосы и с силой швырнула вниз, на бетонный пол.

Я судорожно глотнула воздух, перед глазами поплыли круги.

Она не остановилась. Она ударила меня ногой в рёбра, отчего острая боль пронзила всё тело. Я попыталась подняться, но она толкнула меня обратно и придавила своим коленом.

Из уголка моего рта потекла кровь. Зрение затуманилось, но я заставила себя посмотреть на неё.

И она улыбнулась.

— Посмотри на себя, — сказала она, и её голос буквально сочился ядом. — Маленькая тень Билли. Думаешь, можешь играть в героя. Думаешь, можешь защитить то, что тебе даже не принадлежит.

Я просто застонала, пытаясь сбросить её с себя, но она надавила ещё сильнее.

— Ты ведь ничего не понимаешь, да? — продолжила она. — Я вернулась за своей дочерью. За Лилли. Тебе не место в этой истории. Никогда не было места. И сейчас... — Она наклонилась ближе, её лицо оказалось в паре сантиметров от моего. — Сейчас я забираю то, что принадлежит мне.

Её слова буквально резали меня по живому.

Но затем во мне что-то надломилось.

Сквозь кровь во рту я силой вытолкнула из себя слова — мой голос дрожал, но был полон ярости.

— В тот день, когда ты снова объявилась... ты просто лгала? Ты сказала, что не можешь допустить, чтобы с Лилли случилось то же, что случилось с Билли и Финнеасом. Но посмотри на себя сейчас. — Мой взгляд буквально впился в её глаза. — Посмотри, что ты делаешь прямо сейчас. Ты ничем не лучше того, что, по твоим словам, ты ненавидишь. Ты хуже.

На долю секунды её лицо дрогнуло.

А затем её глаза затопила чистая ярость.

Она закричала и с силой вбила мою голову в холодный бетон.

Боль взорвалась в черепе, острая и ослепляющая. По краям всё потемнело, в ушах зазвенело.

Сквозь этот туман я услышала её голос, тихий и неистовый:

— Не тебе говорить обо мне. Ты меня не знаешь.

Она снова занесла руку—

Но недели тренировок с Мэнни дали о себе знать. Я вбила колено ей в живот. На этот раз точнее. Мне даже удалось въехать локтем ей в рёбра, заставив её впервые пошатнуться.

— Ах ты, сучка мелкая! — прошипела она, вытирая кровь с губы.

Я не ответила. Я рванулась вперёд, протаранив её плечом и отбросив назад, прямо к стене гаража.

Но она была крупнее. Сильнее. Жесточе.

Она схватила меня за волосы и дёрнула вниз, с силой впечатав колено мне в живот. Я задохнулась, воздух вылетел из моих лёгких одним резким толчком. Прежде чем я успела прийти в себя, её кулак встретился с моей челюстью.

Мир поплыл. В ушах звенело.

Я отшатнулась назад, но она не дала мне ни секунды, чтобы перевести дух — очередной удар, на этот раз в висок. Зрение тут же затуманилось.

— Думаешь, стала сильнее?! — закричала она, ударив меня снова. — Ты НИКТО без неё!

Я почувствовала вкус крови. Моё тело пошатнулось. Я попыталась снова поднять кулаки, но всё вокруг кружилось.

Рамона схватила меня за подбородок, заставляя посмотреть на неё.

— Я забираю Лилли. А тебя закопаю прямо рядом с твоей ненаглядной Билли.

Её кулак занёсся для финального удара—

И вдруг она замерла.

Её глаза округлились. В них читалось замешательство.

В гараже раздался глухой, влажный звук.

Я моргнула, едва удерживаясь в сознании, и увидела это—

Лезвие.

Ушедшее глубоко в её спину.

Рамона судорожно глотнула воздух, её рот открылся, словно она хотела закричать, но не могла. Её тело задрожало.

А затем нож провернулся.

Она закашлялась, задыхаясь, и пошатнулась вперёд, полностью выпустив меня.

Я упала на колени, схватившись за бок и пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд.

Позади неё... кто-то вышел из тени.

Ботинки. Чёрные, тяжёлые ботинки. Двигались медленно. Спокойно.

Рамона повернула голову, с её губ стекала кровь.

— Нет... — прошептала она. — Этого не может быть—

Лезвие выдернули одним точным движением.

Она рухнула на пол с глухим стуком, её кровь быстро растекалась по бетону.

Моё тело дрожало. Разум не успевал за происходящим.

Я силой подняла голову — ровно настолько, чтобы увидеть.

И там.

Там стояла она.

Билли.

Стояла над телом Рамоны с нечитаемым выражением лица, а её ледяные голубые глаза были холоднее, чем я когда-либо видела.

Жива.

Я смотрела на неё, приоткрыв рот, моё дыхание было прерывистым. Разум кричал, что этого не может быть, но сердце... сердце всё знало.

— ...Билли? — мой голос сорвался на хрупкий шёпот.

Она посмотрела на меня. Просто посмотрела. Спокойно. Твёрдо. Словно каменное изваяние.

И именно в этот момент моё тело окончательно сдалось.

Боль, потеря крови, шок — всё это обрушилось на меня одновременно.

Очертания гаража поплыли. Ноги подкосились.

И последнее, что я увидела перед тем, как всё поглотила тьма—

Как Билли делает шаг ко мне.

Живая.

Настоящая.

Возвращается за мной.

Тепло.

Это было первое, что я почувствовала. Ровное, тихое тепло, окутывающее меня, словно щит. Моя спина опиралась на что-то твёрдое — нет, на кого-то. Сбоку на шее я ощутила нежнейшее прикосновение, которое мягко скользило вверх и вниз. Такое знакомое.

Затем укол. Тупая, осторожная боль в руке.

Я тихо застонала, веки были тяжёлыми, застрявшими где-то между сном и явью. Запах вокруг меня — дым, едва уловимая ваниль, кожа — Боже, это пахло ей.

Билли.

Неужели мне снова всё это снится?

— ...ты не можешь просто так это сделать!

Голос. Резкий. Панический.

Финнеас.

Мои ресницы дрогнули, глаза приоткрылись, поначалу всё расплывалось. Полумрак гостиной обрёл очертания — знакомые стены, мягкий свет лампы. Я лежала на диване. А подо мной...

У меня перехватило дыхание.

Билли.

Я прижималась к ней, моя спина была прижата к её груди, а её руки крепко держали меня — словно я могла исчезнуть, если она отпустит. Её длинные пальцы касались моей шеи, ритмично поглаживая, успокаивая. Другой рукой она аккуратно промакивала марлей рану на моём виске.

Она была жива.

Я медленно моргнула, мои губы приоткрылись. Я не смела пошевелиться. Боялась, что если сделаю это, она исчезнет.

Голос Финнеаса снова сорвался, прозвучав хрипло и отчаянно:
— Ты... ты инсценировала свою смерть, Билли! Ты хоть понимаешь, что ты с нами сделала?! Я хоронил тебя в своей голове каждый божий день! Я... — его голос дрогнул. — Я оплакивал тебя!

Билли даже не вздрогнула. Её тон был спокойным, слишком спокойным.

— Джона знал.

Финнеас замер.

— Что?

— Джона знал, — голос Билли был тихим, твёрдым, напрочь разрезающим повисшее напряжение. — Больше никто не мог. Это был единственный способ защитить вас. Всех вас.

У Финнеас перехватило дыхание, где-то между яростью и разбитым сердцем.

— Защитить нас? Защитить нас?! Ты хоть представляешь, через что ты заставила пройти Аврил? Через что ты заставила пройти меня?!

Позади себя я чувствовала, как медленно вздымается и опускается грудь Билли. Её пальцы на моей шее ни на секунду не прекращали свои мягкие, повторяющиеся поглаживания, словно она удерживала меня в реальности, даже не зная, что я проснулась.

— Это был единственный путь, — сказала она, теперь тише, но всё так же непоколебимо. — Они должны были поверить, что меня больше нет. Потому что, если бы они поверили в это, они бы потеряли бдительность. Они бы перестали оглядываться.

Повисла тишина.

Рука Билли на мгновение замерла на ране у моего виска, затем продолжила очищать её. Её голос смягчился, но в нём всё ещё чувствовалась стальная нотка.

— И именно это и произошло.

Финнеас издал звук — полувсхлип, полусмешок неверия.

— Я убивала их одного за другим, — продолжила Билли. Без колебаний. Без чувства вины в голосе. — Каждого, кто посмел тронуть эту семью. Кто тронул её. — Я почувствовала, как её пальцы на секунду едва заметно дрогнули у моей шеи. — Их больше нет. Всех до единого. Не осталось никого, кто мог бы причинить вам вред.

— Ты... — голос Финнеаса сорвался. — Ты спланировала это?

— Да.

Её ответ был простым. Без тени раскаяния.

— Если бы они думали, что я жива, они бы разбежались, ушли в подполье, и это стало бы невыполнимым. Если же они считали меня мёртвой, они теряли осторожность. Так и вышло. Это сработало.

Снова повисла долгая тишина.

Рука Билли на моей коже замедлилась, с её губ слетел едва заметный вздох.

— Никто из тех, кого я люблю, больше никогда не окажется в опасности. Ни ты. Ни Аврил. Ни Лилли. Теперь всё кончено.

У меня сжалось в груди.

Она произнесла это как обещание. Как клятву.

Мои губы приоткрылись, но слова так и не пошли. Моё тело всё ещё было слишком слабым, а разум кружился от всего, что я слышала.

Финнеас издал глухой звук где-то позади нас.
— Билли... ты не можешь просто—

— Могу, — спокойно перебила Билли. — И я это сделала.

Её пальцы скользнули по моей щеке так нежно, что это едва не сломало меня. Она даже не понимала, что я уже проснулась.

В горле словно встал ком.

Она была жива. Она была здесь.

И она сделала всё это... ради нас.

Ради меня.

Я медленно открыла глаза, мои ресницы слипались.

Разум пытался осознать происходящее.

— Я с тобой, Зайка, — прошептала она мне в волосы, её губы коснулись моей макушки. — Теперь ты в безопасности. Я здесь.

У меня перехватило дыхание. Всё моё тело так и застыло.

Я хотела заговорить. Пошевелиться. Сделать хоть что-нибудь. Но не могла. В груди сдавило, горло пережало, а тело дрожало — словно оно не понимало, наяву это всё происходит или это сон, от которого я вот-завтра проснусь.

Рука Билли продолжала гладить мою шею медленными, успокаивающими движениями, её большой палец касался края моей челюсти. Другой рукой она аккуратно промакивала порезы на моих руках тёплой тканью.

Все в комнате увидели, что я открыла глаза, и воцарилась мёртвая тишина. Словно никто не смел нарушить то, что должно было произойти дальше.

Мне хотелось накричать на неё за то, что она позволила мне думать, будто она мертва. Мне хотелось ударить её в грудь, закричать, рассказать, что это со мной сделало. Но я не могла. Горло пережало, тело застыло у неё на коленях.

Всё, что я смогла сделать — это протянуть свою руку к её руке. Схватив её так, словно от этого зависела моя жизнь.

Она замерла на секунду, затем её рука переместилась на мою щёку, мягко поворачивая моё лицо к своему. Её ледяные голубые глаза встретились с моими — теперь они были мягкими, совсем не похожими на холодного убийцу в гараже.

— Ох, малышка... привет, моя прекрасная девочка, — прошептала она.

Она поцеловала меня в уголок губ. И это меня добило. Горячие слёзы хлынули по моим щекам. Я рыдала так сильно, что почти забыла, как дышать. Билли запустила руку в мои волосы, бережно повернула мою голову в сторону и прижала мою щёку к своей груди.

— Ты через столько прошла. Моя сильная девочка...

Она поцеловала меня в переносицу.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пережить эту боль. Мне жаль, что я заставила тебя плакать.

Она целовала меня вдоль линии челюсти — медленно, благоговейно.

— Но ты была такой храброй. Я так горжусь тобой, малышка.

Ещё больше слёз скатилось по моим щекам — безмолвных и бесконечных.

Билли целовала каждую слезинку. Она не останавливалась. Она целовала мои мокрые ресницы, мой висок, изгиб моего уха.

— Теперь ты в безопасности. Ты моя. Всегда моя.

Я всё ещё была словно парализована, не в силах заговорить, не в силах даже поднять руки.

Поэтому Билли просто продолжала. Мягкий шёпот, нежные поцелуи, её пальцы, смахивающие мои слёзы каждый раз, когда они падали.

— Моя Зайка. Моя идеальная девочка. Теперь никто и никогда больше не сможет причинить тебе вред. Я позаботилась об этом.

Наконец я уткнулась лицом в её грудь, моё тело буквально разваливалось на части.

А Билли просто держала меня ещё крепче, прижимаясь губами к моим волосам и шепча снова и снова:

— Ты в безопасности. Я с тобой. Я всегда с тобой.

✦ От лица Билли

Я осторожно пошевелилась, присаживаясь на диване, пока Аврил всё так же цеплялась за меня, будто от этого зависела её жизнь. Её пальцы мёртвой хваткой впились в мою футболку, костяшки побелели и дрожали. Я поглаживала её по затылку — медленно, успокаивающе, — а другой рукой аккуратно прижимала ткань к свежей ране на её боку.

— Зайка, — прошептала я тихо, уткнувшись в её кудри. — Тебе нужно отпустить меня буквaльно на секунду. Мне нужно взять что-нибудь, чтобы нормально тебя перевязать.

Она тут же замотала головой, и её хватка стала ещё крепче.

У меня защемило в груди. Я опустила подбородок, прижавшись поцелуем к её макушке.

— ...Хорошо. Я не оставлю тебя.

И я поднялась. Всё ещё держа её на руках.

Её руки оставались на моей шее, пока я несла её по коридору, прижимая её щёку к своей груди. Она была такой лёгкой, что мне становилось страшно — её исхудавшее тело почти ничего не весило.

Проходя мимо гостиной, я заметила Финнеаса. Он стоял на коленях на полу, сжимая Лилли в объятиях и тихо шепча ей что-то, пока малышка навзрыд плакала в его футболку. Его лицо было бледным и мокрым от слёз — он так и не перестал плакать с тех пор, как я вернулась. Джона чуть раньше тоже пришёл со мной и сейчас занимался Мэнни, который не проронил ни слова в мой адрес после моего внезапного появления.

Взгляд Аврил на мгновение метнулся к Лилли, а затем она снова уткнулась лицом в меня.

Я толкнула ногой дверь ванной и шагнула внутрь.

Я аккуратно усадила её на крышку унитаза. Она выглядела такой хрупкой, пока сидела там, а кровь всё ещё проступала сквозь её футболку. Я достала аптечку из-под раковины, вытащив марлю и антисептик.

И тут — её голос. Сначала тихий, но дрожащий от какого-то более глубокого чувства.

— Я зла на тебя.

Я замерла. Медленно повернула голову. Её зелёные глаза впились в мои, и сквозь слёзы в них полыхал огонь.

— Нет, — исправила она себя, и её голос сорвался. — Я не просто зла. Я в ярости.

Я слегка присела, всё ещё держа в руках медикаменты, и стала ждать.

— Ты бросила меня! — внезапно закричала она, её руки дрожали на коленях. — Ты заставила меня поверить, что ты мертва! Ты хоть понимаешь, что это со мной сделало?!

Её голос эхом отозвался от стен ванной. У меня сжалось в груди.

— Я думала, что это моя вина! — продолжала она, её дыхание было прерывистым. — Каждый божий день я думала... если бы меня там не было, если бы я не была такой слабой, тебе не пришлось бы бросать свою банду! Ты бы не погибла! — Её кулаки сжались, дрожа. — Мне казалось, что я тоже умираю, Билли. Я изнуряла себя голодом. Не ела. Не спала. Я даже дышать не могла, чтобы не чувствовать, как меня душит вина!

А затем она резко задрала футболку.

У меня перехватило дыхание.

Её рёбра отчетливо проступали, живот впал от долгих дней без еды. Её красивая кожа казалась тонкой как бумага, натянутой на хрупкие кости.

Я мгновенно выронила медикаменты и опустилась перед ней, мои руки замерли у её боков — я просто не смела коснуться её слишком сильно.

— Зайка... — мой голос сорвался, прозвучав тише, чем за все эти месяцы.

Она часто замигала, и новые слёзы покатились по щекам.

— Посмотри на меня, — прошептала она. — Посмотри, во что я превратилась, пока тебя не было.

Я медленно покачала головой, мой голос звучал ровно, но мягко.

— ...Если бы я рассказала тебе свой план, Аврил, ты бы рискнула. Ты бы попыталась меня остановить. Тебе бы причинили вред. Все должны были верить, что я мертва — и ты в том числе. Потому что, если бы они увидели, что кто-то из вас держится, если бы они хоть немного заподозрили, что у меня есть план... они бы убили тебя. А я не собиралась этого допускать.

Она пристально смотрела на меня, её губы приоткрылись.

— Я не могла рисковать. Не могла рисковать тобой. — Я наклонилась ближе, опустив голову. — Мне нужно было, чтобы остальные из «Пепельной Крови» чувствовали себя в безопасности. Мне нужно было, чтобы они потеряли бдительность. Чтобы они думали, будто за ними никто не следит.

Её губы задрожали, но она промолчала.

Я сглотнула.

— ...Я ведь оставила тебе подсказку. Стикер с зайкой.

Она посмотрела на свои колени, надолго замолчав. Затем снова подняла взгляд, её голос сорвался:
— ...Я не знала. Я думала, что схожу с ума. Мне снились кошмары, Билли. Каждую ночь. Как ты умираешь у меня на руках. Снова и снова.

Я протянула руки, мягко обхватив её лицо ладонями. Её щёки были влажными, покрасневшими от слёз. Я приподняла её подбородок, чтобы она не могла отвести взгляд.

— Я здесь, — прошептала я. — Я здесь, и всё кончено. Их всех больше нет. Мы в безопасности. Больше никакого бегства. Больше никакого страха. Теперь только мы, Зайка. Мы наконец-то можем быть счастливы.

Она замерла, всматриваясь в мои глаза, словно пытаясь что-то в них отыскать. Затем её голос смягчился до шёпота:— ...А как же Рамона?

Я промолчала.

У неё перехватило дыхание.

— ...Билли. Что с Рамоной?

Я не отводила взгляда. Я просто ответила сухо:
— ...Она мертва.

Она застыла.

— Она бы снова вернулась за Лилли. Она бы устроила ещё больше кровопролития. И ты это знаешь, — сказала я, мой голос всё ещё оставался спокойным. — Я не чувствовала вины, когда делала это. Я сделала это, потому что знала: рано или поздно из-за неё Лилли погибнет под перекрёстным огнём. Я не собиралась этого допускать.

Аврил потрясённо смотрела на меня. Её губы приоткрылись, но слова так и не пошли.

И я знала, о чём она думает.

Потому что это означало, что у Лилли больше не осталось родителей.

И я тоже.

Я убила своего отца. Я убила нашу мать, а также её отца.

Её горло сжалось, но ни одного звука не вырвалось наружу.

Я мягко покачала головой.

— Нет. Она не одна.

В глазах Аврил мелькнуло замешательство.

— У неё есть мы, — сказала я просто. — У неё есть я. У неё есть ты. И теперь мы позаботимся о ней. Как положено.

Аврил продолжала молчать, её взгляд был тяжёлым, а дыхание прерывистым.

Она сглотнула.

— ...Как?

Я слегка наклонила голову.

— Как что?

Её голос был едва слышным шёпотом.

— Как ты... инсценировала это? Свою смерть?

Я слегка отстранилась, всё ещё удерживая её щёку в ладони.

— ...Перед тем как сработала бомба, я сначала активировала дымовую завесу. Она должна была задушить яму, ослепить их и дать мне путь к отступлению. К тому времени как они закашлялись, Кейвон уже ничего не видел перед собой. А затем прогремел взрыв. Он был нужен не только для них — он был нужен для создания хаоса. Все поверили, что меня не стало. Как раз так, как мне и было нужно.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и слёзы теперь текли молча.

Я наклонилась ближе, мягко прижавшись своим лбом к её лбу.

— ...Я же говорила тебе, что я ещё не закончила, Зайка. И я не закончила.

У неё перехватило дыхание, и прерывистый всхлип сорвался с её губ, когда она наконец позволила себе уткнуться в меня.

И я обнимала её.

Всё было кончено.

И я была дома.

Мэнни не проронил ни слова.

Он просто стоял там, в коридоре, впившись в меня своими тёмными глазами, словно ножами. Он не кричал, ничего не швырял, даже не дышал тяжело — просто смотрел. Тот самый взгляд, который говорил: «Я даже не узнаю тебя сейчас».

Затем, без единого слова, он повернулся на каблуках и вышел.

Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что задрожала дверная коробка.

Я застыла, стиснув челюсти, и уставилась в пол.

Джона медлил в углу, засунув руки в карманы и глядя на меня.

— Я пойду за ним, — наконец сказал Джона, его голос был тихим, размеренным. — Ему нужно побыть одному. Но я с ним поговорю. И с бандой. Они заслуживают услышать это от меня, прежде чем решать, что делать дальше.

Я просто кивнула. Больше сказать было нечего.

Взгляд Джоны смягчился на долю секунды.

— Не... не потеряй себя во всём этом, Билли.

А затем он пошёл вслед за Мэнни, и позади него тихо щёлкнула дверь.

Снова воцарилась тишина.

Финнеас прислонился к кухонному косяку, его лицо было бледным и осунувшимся. Он выглядел так, словно постарел на десять лет за последнюю неделю, его плечи опустились, будто на него давил весь груз произошедшего.

— Мы не можем здесь оставаться, — тихо сказал он, его голос был хриплым и срывался.

Я посмотрела на него.

— Этот дом... он больше не подходит для Лилли. Не после всего этого. Ей нужно тихое место. Безопасное. — Его голос дрогнул. — Нам нужно поехать к Клаудии. Она поможет. Она... она поймёт, что делать.

Я медленно выдохнула. Он был прав. Лилли не нужно, чтобы эти стены напоминали ей о кошмаре. Ей нужен был глоток воздуха.

— Да, — пробормотала я. — Мы поедем.

Мэнни и Джона уже занимались телами. Лилли ничего не видела — они об этом позаботились. Она всё ещё была хрупкой, всё ещё слишком тихой. Я не могла позволить ей увидеть больше ни капли крови.

Я повернулась к Аврил, которая сидела на краю дивана, всё ещё бледная и потрясённая, но державшаяся изо всех сил ради Лилли. Я мягко коснулась её плеча.
— Собирай вещи, Зайка. Мы скоро уезжаем.

Она едва заметно кивнула, поднялась и скрылась в коридоре, направляясь в нашу комнату.

Я шагнула в гостиную. Лилли свернулась калачиком на диване, вцепившись в одно из одеял Аврил, словно в щит. Её маленькие глаза метнулись к мне, когда я подошла.

Я медленно опустилась перед ней.

— Привет, милая.

Она нерешительно моргнула.

— Мы уезжаем отсюда. Мы едем в место получше, хорошо? Туда, где спокойно. К Клаудии. — Мой голос смягчился. — Тебе там понравится. Больше никаких страшных вещей.

Она ничего не ответила, но её маленькая губка задрожала.

Я нежно убрала кудри с её лица.

— Теперь ты в безопасности. Обещаю, Лилли. В этот раз я никуда не уйду.

Её глаза заблестели, и через мгновение она подалась вперёд, обняв своими крошечными ручками мою шею. Я крепко прижала её к себе, оставив мягкий поцелуй на её макушке.

Когда я отстранилась, позади меня стоял Финнеас — он всё ещё выглядел совершенно разбитым. Я подошла к нему.

— Я знаю, что это ничего не исправит, — тихо сказала я, — но мне жаль, Фин. За всё это.

Он тяжело сглотнул. Его руки слегка дрожали. Наконец он подошел ближе и обнял меня.

— Я ненавижу то, что ты сделала, — прошептал он. — Ненавижу то, как ты это сделала. Но я все понимаю. Я... я прощаю тебя.

Я задержала его в объятиях на секунду, а затем отпустила.

— Отнеси Лилли в машину, — тихо сказала я. — А я заберу Аврил.

Он слабо кивнул и взял Лилли на руки.

Когда входная дверь за ними закрылась, я судорожно выдохнула и повернула в коридор.

Аврил сидела на кровати перед полуоткрытой сумкой и спокойно складывала вещи. Она не подняла глаз, когда я вошла в комнату.

Я какое-то время смотрела на неё — на её маленькие плечи, на то, как слегка дрожали её пальцы, когда она собирала вещи. В груди у меня сдавило.

Я медленно подошла и присела перед ней на корточки.

— Эй, Зайка.

Она шмыгнула носом, но не перестала складывать одежду.

— Давай я помогу, — пробормотала я.

Она молчала и продолжала складывать вещи. Но когда я увидела, как по её щеке скатилась ещё одна слеза, я протянула руку, осторожно забрала рубашку из её рук и отложила в сторону.

— Аврил, — тихо позвала я.

Её зелёные глаза наконец встретились с моими — стеклянные и мокрые от слёз.

Я обхватила её лицо ладонями и поцеловала её.

Поцелуй сначала был нежным, едва уловимым — трепетным и хрупким. Но он быстро стал глубже, и в нём в один миг выплеснулись вся боль, тоска и облегчение. Я целовала её сильнее, всё более жадно.

Мои руки двигались сами по себе — скользили по её бокам к бёдрам, сжимали ягодицы, поднимались к груди, а затем запутались в её волосах, притягивая её ближе, будто я не могла вынести ни единого дюйма расстояния между нами.

Она тихо ахнула, и её тело напряглось под моими прикосновениями.

Я замерла. Слегка отстранилась, вглядываясь в её глаза. Она выглядела почти испуганной — не меня, а самой себя. Того, что я почувствую, кем она стала.

Я сглотнула и осторожно приподняла её футболку.

От её худобы у меня защемило в груди.

— Малышка... — прошептала я, опускаясь перед ней на колени.

Я покрывала нежными поцелуями её верхнюю часть тела — рёбра, живот, ключицы — медленно и благоговейно.

— Я скучала по тебе, — бормотала я между поцелуями. — Я скучала по твоему телу. Ты прекрасна, Зайка. Ты всё ещё моя. Несмотря ни на что.

Она трепетала под моими прикосновениями, её дыхание было прерывистым, а пальцы слабо перебирали мои волосы.

Я нежно зацеловала каждый сантиметр её тела, прежде чем снова посмотреть ей в глаза.

— Теперь я буду заботиться о тебе. Кормить тебя. Сделаю тебя снова сильной. Здоровой. Шаг за шагом. Ты больше не будешь проходить через это в одиночку.

Она едва заметно кивнула, а её слёзы всё продолжали катиться.

— Это не твоя вина, — прошептала она сорвавшимся голосом. — Я злилась... но я знаю, что ты сделала это ради нас. Ради всех нас.

Я медленно кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины. Я смахнула слезу со своей щеки и потянулась к ней, чтобы снова поцеловать — на этот раз нежнее, медленнее. Просто как обещание.

Когда я отстранилась, то аккуратно уложила последние её вещи в сумку и застегнула молнию.

Затем я слабо улыбнулась, убирая прядь волос с её лица.

— Давай попробуем снова дышать, — прошептала я.

Она ответила мне слабым, нерешительным кивком.

Я закинула сумку на плечо и протянула ей руку.

— Пойдём, Зайка. Пора идти.