Укрытие
От лица Билли:
Воздух в гостиной был тяжелым. Слишком тяжелым.Теперь все были внутри — Финнеас мерил шагами комнату, Рамона неподвижно и молча сидела на диване, а ее маленькая дочка примостилась на самом краю, словно не знала, разрешено ли ей шевелиться. Аврил взяла Лилли за руку, присела перед ней, прошептала что-то тихое, чего я не смогла разобрать, и мягко повела ее в сторону кухни.
Я осталась.
Я села на подлокотник кресла, скрестив руки на груди. Мой голос звучал ровно и резко, когда я выкладывала карты на стол:— Вот в чем дело. Вы здесь только по одной причине — из-за нее. — Я указала в сторону кухни, где Лилли скрылась вместе с Аврил. — Вы здесь не для того, чтобы исправлять прошлое. Вы здесь не для того, чтобы играть в семью. Вы ведете себя тише воды, ниже травы, не устраиваете проблем, и как только появится хоть малейший намек на опасность со стороны твоего придурочного бывшего — вас здесь не будет. Понятно?
Рамона молча кивнула, крепко сжав губы.
Финнеас сел напротив нее, и я это увидела — его руки дрожали, грудь вздымалась всё быстрее, а взгляд метался, как у загнанного в ловушку зверя. Он даже не мог смотреть на неё.
— Финн? — тихо позвала я.
Его голос сорвался, прежде чем он успел договорить:
— Я не могу... — Он замолчал и обхватил голову обеими руками, всё его тело напряглось. — Я не могу этого сделать, Билл. Я не могу смотреть на нее и не... не видеть его.
Рамона опустила глаза, от стыда её лицо словно уменьшилось. Она даже не пыталась защищаться.
Финнеас резко встал и принялся ходить взад-вперед:
— Я слышу его голос в своей голове. Я снова это чувствую. То, как пахло в том доме. То, как это ощущалось... — Его слова оборвались, и он просто покачал головой, его дыхание было прерывистым.
Я поднялась и подошла ближе:
— Финн, эй... дыши. Не делай этого с собой. — Я положила руку ему на плечо, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Поезжай к Клаудии, ладно? Просто уйди отсюда ненадолго.
Он яростно замотал головой:
— Нет. Я не оставлю тебя одну во всем этом. Ни с ней. Ни с этим.
— Финн, послушай меня...
— Нет! — Он резко развернулся ко мне лицом, его глаза были дикими и блестели от слез, которым он не давал скатиться. — Я не оставлю тебя с ней так же, как оставил тогда с ним!
Это ударило по мне.
Я сглотнула, стараясь говорить спокойно:— Ты не оставлял меня. Ты тоже был всего лишь ребенком.
Он сжал губы, качая головой:
— Неважно. Я должен был... — Он оборвал себя прежде, чем его голос снова сорвался. Затем он прерывисто выдохнул и посмотрел в сторону коридора. — Я просто... пойду к себе. Включу музыку. Погромче. Чтобы заглушить всё это. Просто... не позволяй ей говорить со мной.
Я кивнула:
— Я тебя поняла.
Он бросил на меня еще один взгляд, словно хотел сказать что-то еще, а затем скрылся в коридоре.
И вдруг остались только мы с ней.
Рамона.
Она слегка пошевелилась и подняла на меня глаза, будто собираясь с духом:
— Билли, я...
— Не надо, — резко оборвала я ее. Мой голос не был громким. В этом не было нужды.
— Я просто... мне нужно, чтобы ты знала, почему...
— Ты не должна мне ничего объяснять. — Я скрестила руки на груди, мой голос звучал холоднее, чем я чувствовала на самом деле. — Потому что ничто из сказанного тобой не изменит того факта, что ты мне не мать. Ты просто чужой человек, которому не хватило духу защитить своих детей.
Она помрачнела. Посмотрев вниз на свои руки, она принялась нервно перебирать пальцы.
— Ты права, — прошептала она. — Я подвела тебя. И Финнеаса. Я совершила такую страшную ошибку, что даже не могу просить о прощении. Но в этот раз... — Она бросила взгляд в сторону кухни. — Я пытаюсь стать лучше ради нее. Ради Лилли. Я не могу допустить, чтобы с ней случилось то же, что случилось с вами.
Я просто смотрела на нее. Без слов.
Потому что, если бы я что-то сказала, это был бы яд. А я устала позволять ей иметь такую власть надо мной.
Поэтому я просто кивнула один раз — резко, окончательно — и отвернулась.
Я больше не хотела видеть её лицо.
Я пошла в сторону кухни, мои шаги были тихими на плитке.
А затем я остановилась в дверном проеме.
Потому что они были там.
Аврил стояла у кухонной стойки, её кудри падали на лицо, когда она слегка наклонилась, чтобы помочь Лилли забраться на один из барных стульев. Она тихо смеялась, её голос звучал тепло и легко:
— Ита-а-ак, шеф-повар Лилли, ты главная. Сэндвич или что-нибудь послаще?
Лилли застенчиво наклонила голову вбок:— А можно нам... тост с Нутеллой?
— Тост с Нутеллой? О-о-о, думаю, с этим мы справимся, — театрально-наигранно протянула Аврил, заставив Лилли хихикнуть.
Она взяла банку, открутила крышку и протянула Лилли маленький нож для масла:
— Итак, твоя миссия, если ты решишь её принять, — намазать её и не съесть при этом половину банки.
Лилли прикрыла рот рукой, смеясь:
— Я справлюсь!
— Ну не знаю, — сказала Аврил, шутливо прищурившись. — Ты выглядишь как тот, кто точно утащит кусочек...
Лилли ухмыльнулась и макнула кончик ножа в банку. Аврил театрально ахнула:
— Попалась! Вор на кухне!
Малышка так сильно захихикала, что чуть не выронила нож. И впервые с момента своего приезда она не выглядела напуганной. Она выглядела просто ребенком.
Аврил взъерошила ей волосы, затем наклонилась и прошептала какую-то глупость, отчего Лилли рассмеялась еще громче.
И в моей груди... защемило.
Потому что Аврил была такой нежной. Такой терпеливой. Она не заставляла Лилли разговаривать. Не лезла в душу. Она просто дала ей почувствовать себя... в безопасности.
И Боже — видеть ее такой, с ребенком, который явно нуждался в любви —
Это ударило по мне сильнее, чем я ожидала.
Я почувствовала, как во мне что-то изменилось. Что-то теплое и одновременно пугающее.
Потому что на долю секунды я увидела в Аврил не просто свою девушку.
Я увидела в ней ту самую девушку. Ту, которую я хотела видеть в своем будущем. Ту, с кем я могла представить себя спустя годы — черт, возможно, даже с нашим собственным ребенком когда-нибудь.
И эта мысль... эту мысль я всегда гнала от себя. Всегда говорила себе, что никогда этого не захочу.
Но видеть её с Лилли?
Я не могла это остановить.
Я влюбилась в нее заново, так, как даже не считала возможным.
И впервые за многие годы, несмотря на хаос в другой комнате, несмотря на руины всего, что оставила после себя моя мать —
Я почувствовала себя... легче.
Я подошла ближе к дверному проему и молча прислонилась к нему, просто чтобы понаблюдать за ней еще немного.
Потому что каким-то образом Аврил делала этот мир менее болезненным одним лишь своим существованием в нем.
✦ От лица Аврил
Когда я глянула в сторону дверного проема, я увидела её.
Билли.
Она тихо стояла там, прислонившись к косяку, словно еще не решила, хочет ли войти или остаться снаружи. Ее руки были свободно опущены, но ее лицо... ее лицо заставило меня замереть.
Она выглядела... измученной. Настолько грустной, что эта грусть казалась обнаженной и беззащитной. На её губах промелькнула едва заметная искорка любви — слабая, мягкая улыбка — но взгляд был тяжелым. Растерянным. Израненным воспоминаниями, которых я не могла видеть.
Было больно смотреть на неё такой.
Я видела Билли злой, видела её плачущей, видела её даже сломленной — но это было совсем другое. Это было тише. Одиночественнее.
Я снова повернулась к Лилли и заставила свой голос звучать непринужденно:
— Эй, шеф-повар Лилли, поможешь мне еще разок?
Она тут же оживилась.
— Давай сделаем еще один тост, хорошо? Но этот будет особенным. Он для Билли.
Лилли с любопытством наклонила голову:— А что в нем особенного?
— Он должен быть с волшебной Нутеллой, — заговорщически прошептала я.
Ее глаза округлились:
— С волшебной?
— Угу. С веганской магией. Сделан из орехов и какао-бобов, выращенных крошечными лесными эльфами, которые никогда не обижают коров или кур. Это еда для супергероев.
Лилли хихикнула, не до конца веря:
— Лесными эльфами?
— Да. Суперкрошечными, супербыстрыми, и они едят только шоколад. Всё очень серьезно.
Она разразилась смехом, её маленькие плечи затряслись.
И тут со стороны дверного проема я услышала тихий смешок.
Билли.
Она прикрыла рот рукой, её плечи слегка подрагивали. Словно она даже не хотела улыбаться, но просто не могла сдержаться.
Этот тихий звук, эта мимолетная искра веселья — они словно разрядили обстановку в комнате.
Пока Лилли старательно размазывала «волшебную» Нутеллу, высунув от усердия кончик языка, я вытерла руки и медленно подошла к Билли.
Она даже не шелохнулась, когда я нежно обняла её за талию и заглянула ей в лицо.
— Эй, — тихо прошептала я. — Ты как?
Ее челюсть сжалась. Она долго смотрела на меня, прежде чем медленно выдохнуть. И тогда ее стены — те самые толстые, непробиваемые стены — начали давать трещины.
— Я не знаю, — призналась она глухим, хриплым голосом. — Я чувствую... всё сразу. Злость. Грусть. Будто мне хочется разнести что-нибудь вдребезги. Но потом... — Ее взгляд на секунду метнулся к Лилли, а затем снова вернулся ко мне. — Потом я вижу тебя с ней, и весь этот шум в голове будто затихает на мгновение. Но это не значит, что всё остальное исчезает. Просто... болит по-другому.
Я прижала её к себе крепче.
— Тебе не обязательно прямо сейчас со всем этим разбираться, — прошептала я. — Ты слишком долго несла на себе слишком много. То, что ты запуталась, не значит, что ты слабая. Это просто значит, что ты... человек.
Ее губы слегка тронула улыбка — едва заметная, но она была.
— Что? — мягко спросила я.
— Ничего, — прошептала она. — Я просто... я так сильно тебя люблю.
У меня перехватило дыхание.
А затем я улыбнулась — едва заметно и нежно.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала я в ответ, утыкаясь лицом ей в грудь.
Она медленно выдохнула, одна ее рука поднялась, чтобы погладить мои волосы, а другая обняла меня еще крепче. Она нежно поцеловала меня в макушку, замерев, словно не хотела отпускать.
— Билли!
Мы обе повернулись.
Лилли балансировала на цыпочках, высоко поднимая тост, как трофей:
— Смотри! Я сделала его! Для Билли!
Я увидела, как Билли замерла на долю секунды. Словно она не знала, что делать. Словно ей пришлось перешагнуть через что-то внутри себя, просто чтобы сделать шаг навстречу.
А затем она медленно пошла к Лилли.
Она присела перед ней — поначалу неуклюже, будто её тело совсем не привыкло к мягким движениям — и осторожно взяла тарелку из крошечных рук Лилли.
— Ого... — голос Билли стал тише, но в нем чувствовалось едва заметное напряжение, словно ей стоило больших усилий звучать ласково. — Выглядит потрясающе, Лил. Спасибо тебе.
Лилли расплылась в улыбке, робкой, но гордой:
— Это волшебная Нутелла.
Уголки губ Билли дрогнули. Она медленно кивнула:
— Волшебная, значит? На вкус определенно так и есть.
Она откусила кусочек. Медленно. Стараясь не выглядеть равнодушной, хотя я видела по её глазам, каких усилий ей стоило оставаться... спокойной. Доброй.
— У тебя отлично получается, — добавила Билли, заставляя себя встретиться с Лилли взглядом. — Ты, э-э... ты уже настоящий профи.
Лилли улыбнулась чуть шире, тихонько захихикав.
Я просто стояла у кухонной стойки и наблюдала.
Наблюдала за тем, как Билли перешагивает через всё то внутри себя, что требовало держать дистанцию. Наблюдала, как она борется со своими собственными инстинктами — со стенами, которые она возвела так высоко, — чтобы подарить этой напуганной малышке хоть каплю нежности.
И я почувствовала, как моё сердце сжалось.
Потому что даже сквозь свою боль, даже когда это явно давалось ей с трудом, Билли пыталась. Ради Лилли. Ради меня.
И видеть её такой — такой открытой, такой неуверенной, но всё равно пытающейся, — заставило меня влюбиться в неё снова.
✦ От лица Билли
Удерживая тарелку одной рукой, другой я тихонько постучала в дверь Финнеаса.— Эй, — сказала я, слегка толкнув её, не дожидаясь ответа.
Он сидел на краю кровати, ссутулившись и уперев локти в колени. Его гитара лежала рядом, к ней никто не прикасался, а на экране ноутбука всё ещё светилась недописанная мелодия. Его лицо выглядело бледным — измученным.
— Принесла тебе кое-что, — буркнула я, ставя тарелку с едой на его прикроватную тумбочку.
Он едва поднял глаза:
— Спасибо. — Его голос сорвался, звучал устало. — Я не особо голоден, но...
— Тебе нужно поесть, — мягко перебила я его, пододвигая тарелку ближе. — Не заставляй меня кормить тебя с ложечки, будто тебе пять лет.
Он выдавил слабую, мимолетную улыбку. Она быстро угасла.
— Я просто... — Он потер лицо обеими руками. — Я не могу смотреть на нее и не слышать его голос. Не видеть его лицо. Такое чувство... будто всё, через что мы прошли, сейчас сидит прямо там, в комнате.
Я помолчала секунду, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.
— Я знаю, — сказала я наконец тихим голосом. — Это паршиво. Реально паршиво. Но ты сильнее нее. Сильнее него. Ты сам построил свою жизнь. Ты ничего ей не должен.
Он встретился со мной взглядом. В его глазах была разбитость.
— Тогда почему это всё ещё так чертовски больно?
Я оттолкнулась от стены и присела перед ним, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Потому что ты не такой, как они, — просто сказала я. — Ты живой. Ты чувствуешь. И именно поэтому ты не закончишь так же, как он, сколько бы его тень ни преследовала нас. Ты лучше этого. Выше всего этого.
Какое-то мгновение он просто смотрел на меня. Затем его губа слегка задрожала, и он порывисто обнял меня.
Он прижал меня к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание.
— Я люблю тебя, Билл, — прошептал он срывающимся голосом.
Я слабо усмехнулась, хотя к горлу подступил комок.
— Ну ты и липучка, — тихо подколола я его. — Но да... я тоже тебя люблю, придурок.
Он рассмеялся — это был тихий, надрывный звук.
Я пару раз похлопала его по спине, затем отстранилась и поднялась на ноги:
— Ешь, — повторила я, на этот раз тверже.
— Да, — пробормотал он. — Поем.
Я вышла из его комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Когда я зашла в гостиную, то так и замерла.
Рамона — она самая — лежала на диване. Она выглядела маленькой. Уставшей. Почти... человеком.
Но мое лицо оставалось холодным. Челюсть свело от напряжения.
— Где Лилли? — спросила я безразличным тоном.
Рамона слегка приподнялась:
— С Аврил. В ванной.
Я коротко кивнула и направилась в сторону коридора.
— Билли, подожди.
Я замерла, всё еще стоя к ней спиной. Пальцы по бокам слегка сжались в кулаки.
На этот раз её голос звучал тише, мягче:
— Вы с Финнеасом... вы выросли невероятными. Вы сильные. Вы... лучше, чем я когда-либо была. И я горжусь вами обоими. Я просто... — её голос сорвался. — Мне жаль. За то, что была плохой матерью. За... за всё это.
В груди сдавило. На секунду показалось, будто сердце раскалывается надвое.Но я не повернулась.
Я просто подавила это чувство. Заперла его глубоко внутри. И ушла, не сказав ни слова.
Дверь в ванную была приоткрыта, и теплый свет падал в коридор.
Внутри Аврил сидела на корточках рядом с Лилли, помогая ей чистить зубы. Она говорила с ней тем самым мягким, успокаивающим тоном, который всегда приберегала для меня в мои самые худшие дни, и вставляла мелкие шутки между каждым указанием.
— Не забудь про драконьи зубы в самом конце, — поддразнила Аврил.
Лилли тихонько захихикала. Ее улыбка была едва заметной, но она была.
В моей груди снова сдавило — но на этот раз совсем по другой причине.
Боже, Аврил с детьми... это было чем-то особенным. То, как она двигалась. Такая терпеливая. Такая нежная. Ей даже не приходилось стараться — она просто знала, как заставить кого-то почувствовать себя в безопасности. Даже напуганную маленькую девочку, которая, наверное, уже сто лет не чувствовала себя защищенной.
И тут до меня дошло — всё и сразу.
До чего же безумно сексуально это выглядело.
Я тяжело сглотнула, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за ней. За тем, как её кудри падали на плечо, пока она распускала забавные пучки Лилли. За тем, какими мягкими, но уверенными были её руки. И вдруг — так глупо — я представила Аврил округлившейся, сияющей, с животиком. С нашим ребенком.
Эта мысль меня так и подбросила. Я ведь всегда ненавидела саму идею. Дети? Семья? Ни за что.
Но прямо сейчас... эта картина меня не испугала. Она казалась почти правильной.
— Ну вот, всё готово! — весело сказала Аврил, на секунду приподнимая Лилли и сажая на тумбу. — Готова спать?
Лилли кивнула. Она аккуратно спрыгнула и пошла в сторону гостиной, где её ждала Рамона. На полпути она остановилась и робко взглянула на меня.
— Спокойной ночи, — тихо прошептала она.
Я моргнула, застигнутая врасплох.
— Э-э... — Я прокашлялась. — Да. Спокойной.
Она смущенно опустила глаза и скрылась в гостиной.
Затем повернулась Аврил, наконец заметив меня. Её улыбка стала мягче, когда она увидела моё лицо.
— Хочешь в душ? — тихо спросила она, подходя ближе.
Я просто смотрела на неё какое-то мгновение, всё ещё зажатая между бурей внутри себя и тем странным спокойствием, которое приносило её присутствие.
Да. Душ. Может, он смоет хоть часть этого кошмара с моей кожи.
— Да, — буркнула я. — Да, давай так и сделаем.
Она мягко потянулась к моей руке, и я позволила ей взять её.
✦ От лица Аврил
В ванной было тепло и тихо, пар клубился вокруг нас, словно мягкий туман. Билли стояла под струями воды спиной ко мне, слегка опустив голову, будто на её плечи давила тяжесть целого мира.
Я подошла ближе и обняла её за талию, нежно поцеловав в влажное плечо. Она не пошевелилась — не вздрогнула, не ответила. Просто... стояла.
— Повернись, — тихо прошептала я.
Медленно, она повернулась. Ее глаза скользнули по моим, настороженные, как и всегда. Я взяла мыло и принялась массировать ее кожу, разглаживая пену по плечам и рукам. Она была напряжена — так сильно, что к ней было почти больно прикасаться.
— Расслабься, — прошептала я, слегка надавливая пальцами на зажатые мышцы. — Ты в безопасности.
Она выдохнула, но это не было облегчением. Вздох был тяжелым. Грустным.
Я наклонилась ближе и покрыла нежными поцелуями ее ключицы, спускаясь к верхней части груди. Она ничего не говорила. Но я чувствовала это — едва заметную дрожь в ее теле. То, как изменилось ее дыхание.
И тут... я заметила.
Даже сквозь струи воды, стекающие по её лицу, я заметила разницу. Её ресницы неестественно слиплись, а челюсть судорожно сжалась.
Она плакала.
— Билли... — прошептала я, и у меня внутри всё сжалось.
Я протянула руки и нежно обняла её лицо ладонями. Она попыталась отвернуться, но я удержала её взгляд.
— Эй, — тихо сказала я, почти умоляя. — Поговори со мной. Пожалуйста.
Она молчала целую вечность, как мне показалось. Я видела войну в её глазах — то, как она боролась сама с собой, как её внутренние стены буквально кричали о том, что они должны выстоять.
Наконец, её губы разомкнулись, совсем чуть-чуть.
— Она... просто появляется, и я будто снова становлюсь тринадцатилетней, — прошептала она сорванным голосом. — Будто я опять в том доме. В той комнате. Слабая. Злая. И невидимая. И я ненавижу это, Аврил. Ненавижу, что даже спустя столько времени, после всего, что я построила, она всё ещё может заставить меня чувствовать себя... маленькой.
На последнем слове её голос надломился.
У меня заныло в груди. Я провела большим пальцем по её щеке, стирая слезу, хоть на нас и продолжала литься вода.
— Ты не маленькая, — твердо прошептала я. — Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Ты пережила то, что никто не должен переживать. Ты защитила Финнеаса. Ты спасла себя сама. Это не слабость, Билли. Это та сила, которую большинство людей даже не смогут понять.
Она выдохнула, закрывая глаза:
— Но это не ощущается как сила. Это ощущается так... будто это никогда не кончится. Будто, как бы далеко я ни бежала, она всегда рядом. Тот дом. Тот мужчина. То, как она нас бросила. То, каково это было — быть её ребенком. Я думала, что похоронила всё это, но оно всё ещё здесь, Аврил. Оно всегда здесь.
Я подошла ещё ближе, прижавшись своим лбом к её лбу:
— Ты больше не её ребенок. Ты не в том доме. Ты здесь. Со мной. И я вижу тебя. Всю тебя. Не просто бойца, не просто девочку, которая защищает всех остальных. Тебя.
Её губы задрожали.
— Я не знаю, как это отпустить, — прошептала она. — Каждый раз, когда я вижу её, мне кажется, что я проигрываю. Будто я должна кричать на неё, или простить её, или сделать хоть что-нибудь. Но всё, что я могу — это чувствовать... ничего. Или слишком много. Я уже сама не знаю.
Я обняла её лицо ещё крепче, заставляя увидеть правду в моих глазах.
— Ты ничего ей не должна, — сказала я. — Ни твоего прощения. Ни твоей ярости. Тебе больше не нужно нести это на себе. Она не стала той матерью, в которой ты нуждалась. Она просто человек, который сделал тебе больно и ушёл. Но ты... — я запнулась, мой голос слегка задрожал, — ты возродилась из этого пепла. И тебя более чем достаточно. Так было всегда.
Билли тяжело сглотнула, и её руки наконец поднялись, чтобы лечь на мою талию.
— Почему ты всегда знаешь, что сказать? — прошептала она, будто ей было почти стыдно, что она так сильно в этом нуждалась.
— Потому что я люблю тебя, — выдохнула я в ответ. — И я не позволю тебе забыть, кто ты есть на самом деле.
Её голубые глаза потеплели — совсем чуть-чуть, — но этого хватило, чтобы я заметила. Трещина в её броне. Тихое, покорное принятие.
Я приподнялась и поцеловала её. Медленно. Нежно. Словно я целовала каждый её разбитый осколок и без слов говорила им, что теперь они в безопасности.
Когда я отстранилась, она какое-то время просто смотрела на меня, не отрывая взгляда.
Затем она опустила подбородок мне на макушку, крепко прижимая к себе, а её пальцы принялись нежно перебирать мои мокрые волосы.
На мгновение шум воды остался единственным звуком во всем мире. Будто время просто остановилось.
Затем она медленно выдохнула, нежно поцеловав меня в макушку.
— Побудь так, — прошептала она. — Просто побудь со мной вот так минутку.
И я осталась. Я никуда не уходила.
В конце концов я слегка отстранилась и посмотрела на неё с мягкой улыбкой. Моя рука скользнула по её животу, очерчивая изгибы её тела.
— Позволь мне сделать так, чтобы тебе стало легче, — тихо сказала я, имея в виду не только физически — а вообще всё, целиком.
Она кивнула, удерживая мой взгляд с таким тихим доверием, что у меня заныло сердце.
Я поцеловала её снова, на этот раз глубже, пока моя рука медленно спускалась ниже, между её бёдер. Нежно. Не торопясь. Ровно так, чтобы она тихонько ахнула и прижалась спиной к прохладному стеклу душевой кабины.
Я ласкала её осторожно, без спешки, позволяя каждому прикосновению говорить то, что невозможно было выразить словами.
— Аврил... — выдохнула она, и её голос задрожал.
— Я с тобой, — прошептала я ей в самые губы, целуя её челюсть и шею. — Со мной ты в безопасности.
Её тело отзывалось, тихие стоны смешивались с шумом воды. Я продолжала действовать медленно и терпеливо, желая, чтобы она чувствовала себя любимой, а не просто желанной.
Когда её рука скользнула в мои волосы, увлекая меня вниз, я всё поняла.
Я нежно поцеловала её в живот, прежде чем полностью опуститься между её бёдер. Я взглянула вверх лишь однажды — просто чтобы увидеть её лицо, чтобы убедиться.
Её губы были разомкнуты, дыхание стало поверхностным, но её глаза... Боже, её взгляд был таким мягким, наполненным чем-то, чему я даже не могла подобрать название.
И я поцеловала её, медленно пробуя на вкус. Мой язык двигался короткими, нежными ласками, пока пальцы аккуратно работали в такт.
Она издала тихий, сорвавшийся стон, сильнее прижимаясь спиной к стеклу.
— Чёрт... Зайка... — выдохнула она, и её пальцы сжались в моих волосах, но не грубо. Просто отчаянно.
Я продолжала, уверенно и нежно, пока не почувствовала, как её тело напряглось и задрожало, а дыхание перехватило, когда она полностью растворилась в этом чувстве, отдаваясь ему самым мягким и сладким образом.
Когда я поднялась на ноги, она ничего не сказала. Она просто прижала меня к себе, обнимая так, словно я была единственным, что не давало ей окончательно сломаться.
Я поцеловала её в висок, уткнувшись головой в её плечо.
И в то мгновение я поняла — наша связь была не просто любовью. Она была будущим. Она была домом.
В комнате было темно, лишь слабый свет прикроватной лампы делал всё вокруг мягче. Билли лежала рядом со мной, подложив одну руку под голову, а другой медленно и рассеянно вырисовывая круги на нижней части моего живота.
Её прикосновения были легкими, как пух, словно она пыталась запомнить меня наощупь. Снова и снова её пальцы скользили по одному и тому же месту — так нежно, что было почти щекотно. Я повернула голову, чтобы посмотреть на неё.
Она не сразу встретилась со мной взглядом. Её взгляд оставался прикован к тому месту, где двигалась её рука, а выражение лица было невозможно прочесть.
Затем она тихо заговорила:
— Я никогда раньше не встречала никого подобного тебе, — сказала она, и её голос был настолько мягким, что едва походил на её собственный.
Я моргнула, застигнутая врасплох:
— Что ты имеешь в виду?
Её глаза наконец поднялись к моим. Голубые, но мягче, чем я когда-либо их видела:
— Ты... самая любящая девушка из всех, кого я знала. Иногда это даже кажется лишенным смысла. То, какая ты добрая. То, какая ты... чистая. Будто ты вообще из другого мира, не из того, где живу я.
У меня перехватило дыхание.
— Ты из тех людей, на которых я не могу перестать смотреть и думать, существуешь ли ты вообще на самом деле, — продолжила она. — Потому что никто не бывает настолько... хорошим. Никто не остается таким после всего, что произошло. Но ты остаешься. Ты... ты самая чистая душа, которую я когда-либо встречала, Зайка.
У меня перехватило дыхание. Глаза обожгло от внезапно подступивших слез.
— Билли... — прошептала я дрожащим голосом. — Мне никто никогда не говорил ничего подобного. Не так. И уж тем более ты...
Я прикусила губу, пытаясь сдержать слезы.
Билли тихонько рассмеялась, и ее рука на моем животе замерла.
— Не плачь, Зайка. А то я сама сейчас расплачусь от избытка чувств.
Я слегка рассмеялась сквозь ком в горле и потянулась к ней для нежного поцелуя. Просто мягкое прикосновение губ, без всякой спешки.
Когда я отстранилась, она снова посмотрела на меня этим своим нечитаемым взглядом. Затем опустила глаза, и теперь кончик ее пальца выводил едва заметные линии на моей коже, словно она глубоко задумалась.
Я наклонила голову набок.
— О чем ты думаешь?
— Ни о чем, — пробормотала она. — И нет, это не из-за Рамоны.
Я поцеловала её в ответ, но замялась, продолжая наблюдать за ней.
— Тогда о чем?
Она замолчала на мгновение. Затем, не поднимая глаз, спросила:
— Каким ты видишь свое будущее? Я имею в виду... ты хочешь детей?
Этот вопрос застал меня врасплох. Я захлопала глазами.
— Детей?
— Да, — сказала она, наконец взглянув на меня. Ее тон был нейтральным, но глаза... любопытными. И почти беззащитными.
Я подумала секунду, затем медленно кивнула.
— Ну, в общем, да. Хочу. Конечно, не прямо сейчас. Но я всегда хотела детей в будущем.
Билли тихонько угукнула, тоже кивая. Её большая ладонь раскинулась шире по моему низу живота, будто она что-то там себе представляла.
— Думаю, я бы... тоже, наверное, хотела одного, — тихо сказала она. — Но только если с тобой.
То, как она это произнесла — так обыденно, но так искренне, — заставило меня тихонько хмыкнуть.
— Вау, — ласково поддразнила я её. — Не думала, что когда-нибудь услышу от Билли О'Коннелл что-то подобное.
Она едва заметно ухмыльнулась.
— Не привыкай к этому.
Я положила свою ладонь поменьше поверх её руки, прижимая её ближе к своей коже.
— Ты стала такой... мягкой в последнее время, — тихо сказала я, улыбаясь.
Ее взгляд метнулся к моему, глаза слегка сузились, будто я только что оскорбила её. Она пошевелилась, словно собираясь отстраниться.
Я быстро провела большим пальцем по костяшкам её руки, успокаивая её.
— Эй. Это же не что-то плохое. Тебе правда пора перестать относиться к этому слову как к какой-то слабости.
Она промолчала, её челюсть упрямо сжалась.
— Билли, — мягко позвала я. — Быть мягкой не значит быть слабой. Это значит, что ты достаточно смелая, чтобы чувствовать, когда весь мир говорит тебе этого не делать. Это значит, что ты доверяешь мне. Это не слабость... это сила. Настоящая сила.
Она долго смотрела на меня. Выражение её лица оставалось нечитаемым, но в глазах мелькнуло что-то тяжелое.
Наконец она медленно выдохнула, и её голос стал тише.
— Мягкость в моём мире всегда делала людей неосторожными. Невнимательными. Беззащитными. Это было... опасно. И до сих пор так.
Я медленно кивнула, сжав её руку.
— Я понимаю. Знаю, что твой мир живёт по другим правилам. Но... со мной всё может быть иначе.
Её взгляд снова смягчился, а напряжение в плечах немного спало. Она наклонилась и медленно, нежно поцеловала меня в лоб.
Какое-то время мы обе молчали. Слышался лишь тихий гул ночи вокруг нас.
Рука Билли оставалась на моём животе — тёплая и надёжная.
И впервые за долгое время я увидела в её глазах то, что не было просто тьмой, — это была надежда.
Первое, что я почувствовала, когда проснулась, было тепло её тела.
Рука Билли всё ещё лежала на мне, а ладонь слегка покоилась на моём животе, словно она охраняла меня даже во сне. Я медленно повернула голову, скользя взглядом по её лицу.
От неё захватывало дух. Даже с растрёпанными волосами, со слегка приоткрытыми губами, с длинными ресницами, отбрасывающими тени на щёки — она была самым красивым человеком, которого я когда-либо видела.
Но она выглядела... уставшей.
Между её бровей залегла едва заметная складка, в чертах лица чувствовалась тяжесть, будто её сны не были мирными. Даже во сне она казалась подавленной. Грустной.
Моё сердце сжалось от этого зрелища.
Я аккуратно просунула свои пальцы под её, осторожно приподнимая руку. Мягко поцеловала её костяшки и прошептала так тихо, словно говорила сама с собой:
— Я люблю тебя.
Я опустила её руку обратно на одеяло, стараясь не потревожить её сон, а затем тихо выскользнула из постели.
Мне хотелось сделать для неё что-то приятное. Для них всех. Завтрак — что-то тёплое, нежное. Что-то, что могло бы сделать этот странный, угрюмый дом чуточку уютнее.
Я медленно открыла дверь на случай, если Лилли всё ещё спит в гостиной. В коридоре стояла тишина — та особенная утренняя тишина, которая бывает только на рассвете.
Но Рамоны на диване не было.
Я слегка нахмурилась.
Я тихо пошла по коридору, и именно тогда услышала это.
Тихий голос. Из кухни.
Рамона.
— ...да, не переживай. Всё пойдет по плану. Мне пора вешать трубку.
Я замерла прямо перед дверным проёмом кухни.
Её тон не был мягким. Это не был голос мамы. Он был серьёзным. Резким. Будто кто-то подтверждал сделку, а не просто болтал.
По спине пробежал холодок тревоги.
Я переступила порог, инстинктивно скрестив руки на груди.
— Кто это был?
Рамона резко вскинула голову, и на какую-то долю секунды в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление или даже вину, но это мгновенно исчезло. Выражение её лица разгладилось, причём почти слишком идеально.
— Просто по работе, — легко бросила она, убирая телефон в задний карман.
Я слегка прищурилась.
— И что ты имела в виду под «всё пойдёт по плану»?
Её улыбка натянулась.
— Это касается компании, на которую я работаю. Мы планируем крупный проект, чтобы заработать больше денег.
Она прошла мимо меня, больше не взглянув в мою сторону, и направилась к прихожей.
— Мне нужно разбудить Лилли.
Я осталась стоять на месте, как вкопанная, провожая её взглядом, пока она не скрылась в коридоре.
Её ответ прозвучал слишком быстро. Слишком гладко.
И то, как она произнесла слово «компания»? Будто это было отрепетировано.
Я ничего не могла с собой поделать — в ней определённо было что-то не так.
Она что-то скрывала. Я чувствовала это нутром.
И что хуже всего? Я и так ненавидела её за то, что она сделала с Билли и Финнеасом. Ненавидела за то, как много боли она оставила в их жизни.
Теперь... я не просто ненавидела её.
Я ей не доверяла.
И как бы сильно мне ни хотелось притвориться, будто я ничего не слышала, тяжёлый узел тревоги прочно завязался у меня в животе.
Потому что что-то подсказывало мне: присутствие Рамоны здесь связано далеко не только с желанием спрятаться.