Малышка
От лица Аврил:
Я проснулась от того, что лицо Билли находилось всего в нескольких дюймах от моего.
Ее щека была вжата в подушку, губы слегка приоткрыты, а на голове царил полный беспорядок — волосы торчали в разные стороны. На подушке виднелось даже крошечное пятнышко от слюны.
Боже, для человека, который в бодрствующем состоянии наводит такой ужас, сейчас она выглядела смехотворно безобидной.
Пытаясь сдержать смешок, я потянулась к тумбочке, взяла телефон и начала фотографировать. Я даже приблизила ее забавное, сморщенное лицо. Идеальный материал для шантажа.
Я отложила телефон, снова прижалась к ней на секунду... и тут мне в голову пришла блестящая идея.
Я слегка потрясла ее за плечо.
— Билли, — прошептала я.
Она зашевелилась, нахмурив брови.
— Мм... что... — пробормотала она.
Как только она задвигалась, я тут же зажмурилась и полностью расслабилась, притворяясь, будто всё еще сплю.
Билли медленно моргнула, её заспанный голос звучат хрипло:
— ...Аврил?
Ответа не последовало.
— ...ладно... — пробормотала она в замешательстве, невнятно растягивая слова. — Ложки... в машине...
Я чуть не умерла со смеху, пытаясь сдержаться.
Я снова потрясла её.
Её глаза приоткрылись, взгляд был несфокусированным.
— ...почему здесь утки...
Я не выдержала. Из меня так и брызнул безудержный смех, от которого затряслось всё тело.
На этот раз Билли открыла глаза как положено — взгляд её был ошеломлённым и подозрительным.
— ...Что смешного? — пробормотала она всё ещё хриплым со сна голосом.
— Ты только что... ты сказала «ложки в машине»... и про уток! — прохрипела я, держась за живот.
Она застонала и драматично перевернулась на спину, закинув руку на лицо.
— Аврил. Ещё слишком рано для твоего бреда.
— Для этого никогда не бывает слишком рано, — поддразнила я, подползая к ней ближе. — Ты несла полную чушь.
Она уткнулась лицом в подушку, её голос прозвучал глухо:
— Если ты не заткнёшься, клянусь, я...
— Что? Ударишь меня ложкой? — усмехнулась я с ухмылкой.
Она выглянула из-за подушки одним синим глазом, выражая полное недовольство.
— ...Я надеру тебе задницу, если ты не перестанешь.
От этого я рассмеялась ещё громче.
И поскольку я никогда не умею вовремя остановиться, я слегка ткнула её в бок.
Она дернулась.
— О. Мой. Бог. — драматично ахнула я. — Ты боишься щекотки!
Её глаза слегка округлились.
— Нет...
Я пощекотала её снова.
Она подскочила, пытаясь перехватить мои руки.
— Аврил, не надо...
Я хохотала так, что едва могла дышать.
— Большая и страшная Билли О'Коннелл... боится щекотки! Это лучший день в моей жизни!
Это стало её точкой кипения.
Одним быстрым движением она схватила меня, с лёгкостью перевернула на живот и полностью сорвала одеяло.
— Билли! — взвизгнула я сквозь смех.
— Тебе обязательно нужно было нарываться, да? — ухмыльнулась она. Её голос звучал тихо и опасно, но в нём скользила игривая нотка. Она перекатилась мне на спину и уселась сверху, полностью обездвижив мои ноги.
— П-погоди, стой... — я попыталась извернуться, всё ещё смеясь.
ШЛЕПОК.
Её ладонь опустилась на мою задницу.
Я замерла. Моё дыхание перехватило, а смех застрял в горле.
Я медленно повернула голову, чтобы посмотреть на неё. Мои щёки горели огнём, а на губах против воли заиграла слабая улыбка.
Билли выдержала паузу, а затем её ухмылка стала ещё шире.
— О-о, — протянула она, и её голос буквально сочился весельем. Её ладони легли на мою задницу, сжимая её. — Тебе это понравилось.
Прежде чем я успела хоть как-то это опровергнуть — ШЛЕПОК. Ещё один.
— Не так ли? — поддразнила она, наклонив голову набок.
Моё лицо покраснело ещё сильнее, и я уткнулась прямо в подушку.
Она рассмеялась, качая головой:
— Невероятно, Зайка.
Затем она слезла с меня, лениво потянулась, будто ничего не произошло, и натянула через голову одну из своих безразмерных футболок. Я же так и осталась лежать лицом вниз — совершенно растерянная, а по телу разливался сильный жар.
Она оглянулась со своей извечной самодовольной ухмылкой.
— Да ладно тебе, не лежи тут вся заведённая. У нас впереди целый день.
Боже. Она была невыносима.
После маленького «утреннего наказания» Билли мы наконец-то вытащили себя из постели. Завтрак был простым — тосты и кофе, который, по словам Билли, на вкус напоминал «горелую тоску», но она всё равно выпила две кружки. Мы сидели у кухонной стойки и лениво ели, а Билли то и дело бросала на меня полуухмылки, замечая, что я всё ещё краснею после случившегося.
Мы как раз закончили убирать тарелки, когда входная дверь открылась.
Вошёл Финнеас с довольной ухмылкой во всё лицо. Его волосы были слегка растрёпаны, а худи помято, будто он не снимал его целый день.
Билли облокотилась на стойку и вскинула бровь:
— Ого. Поглядите, кто наконец-то решил явиться домой. Как поживаешь в любовном гнёздышке Клаудии?
Финнеас ухмыльнулся, бросив ключи на стол.
— Тебе прямо всё и расскажи.
Билли усмехнулась, качая головой:
— Ты туда практически переехал. Я в шоке, что ты вообще помнишь, где живёшь.
Я оперлась локтями о стойку и понимающе улыбнулась:
— Честно говоря, если бы не ты, Билли бы умерла с голоду. Судя по всему, ты единственный, кто вообще покупает продукты.
Финнеас рассмеялся на это и бросил на сестру многозначительный взгляд:
— Я так и знал, что ты не способна сама выжить.
Билли закатила глаза, но ухмыльнулась:
— Расслабься. Зайка обо мне позаботилась. По большей части.
Улыбка Финнеаса слегка смягчилась:
— Кстати говоря... как вы двое? После всего, что произошло?
Вопрос на секунду повис в воздухе.
Билли мельком взглянула на меня, а затем снова на него.
— Мы в порядке, — просто ответила она, хотя её тон прозвучал весомо. — Всё тихо. Пока что.
Она произнесла это так, словно это было облегчением, но в то же время и предупреждением.
Финнеас медленно кивнул, и я уловила мимолётный проблеск чего-то серьёзного между ними.
Потому что я знала — «тишина» Билли никогда не длилась долго.
Эрик всё ещё сидел под замком в ожидании суда. Всего два дня назад Мэнни рассказал Билли, что Эрик в камере начинает сходить с ума — несёт всякую чушь и меряет шагами комнату, как загнанный в клетку зверь. Но это вовсе не означало, что всё закончилось.
Кивон пока не предпринимал никаких шагов. И в этом не было ничего хорошего.
Билли отдала приказ пока не высовываться. Никаких крупных ходов. Только несколько мелких сделок, тихие вылазки — ничего такого, что могло бы поднять шум. Это была игра на выживание. Она не верила этой тишине. Она не верила, что Кивон не использует это время, чтобы собрать новых союзников и спланировать что-то куда более ужасное.
Но пока что всё было тихо.
А затишье в мире Билли таило в себе свою собственную опасность.
Она слегка скрестила руки. Выражение её лица было спокойным, но взгляд оставался острым.
— Пока что нужно просто всех прикрыть. Никакого шума. Никаких ошибок.
Финнеас снова кивнул, показывая, что всё понял. Будто ему и не требовались дальнейшие объяснения.
Я молчала и просто слушала. Потому что даже если Билли и не говорила об этом прямо, я знала, что всё это временно.
И буря вернётся снова.
Финнеас остался ещё ненадолго. Он опёрся о кухонную стойку и болтал с нами обо всякой всячине. Рассказал, как Клаудиа приготовила ему странную веганскую лазанью, которая была «настолько хороша, что растрогала его до слёз», и что он, возможно, уже официально перевезёт к ней часть своих вещей.
Билли всё это время по-доброму поддразнивала его.
— Оу, так у вас всё прямо супер-серьёзно? — она усмехнулась, толкнув его в бок. — Что дальше? Парные татуировки?
Финнеас закатил глаза, но улыбнулся:
— Ты просто завидуешь, что у меня есть нормальная личная жизнь.
Я тихонько фыркнула, пряча улыбку за чашкой кофе. Билли резко повернула голову в мою сторону.
— Серьёзно, Зайка? Ты собираешься над этим смеяться?
Я прикусила губу.
Её голубые глаза слегка сузились — взгляд был острым, но весёлым.
— Осторожнее, Зайка, — прошептала она, наклонившись к моему уху. — Потом тебе будет не до смеха.
От этих слов у меня по спине пробежали мурашки.
Финнеас театрально застонал:
— Ладно, это уже слишком личные подробности. Я сваливаю, пока вы две не начали.
Билли усмехнулась с таким видом, будто уже победила.
— Пока, влюблённый мальчик.
Он махнул рукой через плечо и скрылся в коридоре, направляясь к своей комнате.
В доме снова воцарилась тишина.
Мы уже сильно опаздывали. Мы должны были выйти на встречу с Софи, Найджелом и Эддисон ещё пятнадцать минут назад. Я пошла взять свою сумку и проверить телефон.
Софи написала мне несколько раз — всякую ерунду, просто чтобы убедиться, что я точно приду. Я слегка улыбнулась и быстро напечатала ответ.
Но когда я подняла глаза, Билли уже стояла в дверном проёме, скрестив руки.
Выражение её лица было нечитаемым. Холодным.
— Ты прям горишь желанием увидеть её, да? — спросила она.
Я захлопала глазами.
— Софи? Она моя подруга, Билли. Я не видела её с тех пор, как всё покатилось к чертям.
У неё слегка сжались челюсти.
— Ну да. Подруга.
От того, как она это произнесла, у меня сжалось в груди.
— Не начинай.
Она наклонила голову, изогнув бровь.
— Я ничего не начинаю. Просто говорю... забавно, что она и дня не может прожить, чтобы не обрывать тебе телефон.
Я нахмурилась.
— Она проверяет, как я. Ты прекрасно знаешь, почему она переживает. Почему ты так себя ведёшь?
Её взгляд скользнул к моему телефону, а затем снова вернулся ко мне — ледяной.
— Потому что я не доверяю людям. Особенно тем, кто смотрит на тебя так, как она.
Я покачала головой и выдохнула:
— Ты ведешь себя глупо.
Она едва заметно усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли мягкости.
— Да неужели? Глупо?
Её тон задел меня сильнее, чем хотелось бы.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.
— Я просто... хочу увидеть своих друзей. Мне это нужно, Билли.
Какое-то долгое мгновение она ничего не говорила. Просто пристально смотрела на меня, и её молчание казалось невыносимо тяжёлым.
Затем она резко отвернулась и схватила свою куртку.
— Ладно.
Вот так просто — холодная. Далёкая. Будто она закрыла дверь между нами.
От этого я почувствовала себя маленькой и беспомощной.
Но я всё равно пошла за ней к выходу.
Поездка в машине началась в полной тишине. Напряжение буквально висело в воздухе, как статическое электричество. Рука Билли небрежно лежала на руле, взгляд был прикован к дороге, а челюсти крепко сжаты.
Я смотрела в окно, скрестив руки и сдерживая щемящую боль в груди.
В этом была вся Билли. В одну минуту — милая и нежная. В следующую — резкая и токсичная.
И как бы больно мне порой ни было... я всё равно не могла от неё отдалиться.
В баре было тускло, тепло и шумно. Из скрытых динамиков глухо бухала музыка, от столиков доносился смех, а в воздухе стоял запах жареной еды, смешанный с алкоголем.
Найджел заметил нас первым.
— А вот и они! — крикнул он сквозь шум, подзывая нас рукой.
Эддисон едва не выпрыгнула из своего кресла.
— Аврил! Наконец-то! — она крепко сжала меня в объятиях, как только я подошла ближе. — Клянусь, если ты снова исчезнешь, я соберу целую поисковую группу.
Я тихонько рассмеялась и обняла её в ответ. Затем Найджел приобнял меня за плечо и по-братски взъерошил мои кудри.
А потом подошла Софи.
Её объятия были спокойными и длились чуть дольше, чем у остальных. От неё едва уловимо пахло сладкими духами. Когда она отстранилась, её взгляд на мгновение скользнул к Билли — та стояла прямо за мной, положив руку мне на поясницу, словно она туда приросла.
— Билли, — произнесла Софи нейтральным тоном.
— Софи, — ответила Билли так же бесстрастно, но в её голосе сквозило что-то острое. Обниматься она не стала, лишь коротко усмехнулась одними губами.
Мы все сели. Принесли напитки. Найджел без спроса заказал два раунда, а Эддисон театрально подняла свой бокал:
— За Аврил, за то, что она не пропала с концами!
Я застенчиво улыбнулась и чокнулась с ними.
Все смеялись, перебивая друг друга. Сделав несколько глотков сладкого коктейля, который Эддисон сунула мне в руку, я начала немного расслабляться. Найджел уже захмелел и вовсю рассказывал какую-то глупую историю о том, как он споткнулся о собственную ногу и улетел в школьный фонтан.
Билли не пила. Софи тоже.
Они просто... наблюдали.
Софи то и дело посматривала на меня в перерывах между глотками своей газировки, словно пыталась прочесть что-то по моему лицу. Билли замечала каждый этот взгляд. Я буквально физически чувствовала, как её тяжёлый взор становится ещё жестче, пусть сама она и не шевелилась.
Эддисон наклонилась ближе:
— Ну так, Аврил... ты наконец расскажешь нам, что на самом деле произошло? С Эриком?
У меня внутри всё мгновенно оборвалось.
Билли слегка шевельнулась рядом со мной, её рука скользнула под стол и легла мне на бедро.
— Я... эм... — выдавила я.
Голос Найджела стал мягче:
— Ты не обязана. Но... мы ведь твои друзья. Мы просто хотим знать, что с тобой всё в порядке.
Софи наклонила голову, её глаза сузились:
— Но это же был не просто «какой-то там обычный день». Произошло что-то ещё. Я ничего не слышала об Эрике после того дня. Он тоже был моим другом, пожалуйста, расскажи мне.
Я открыла рот, но пальцы Билли вдруг сжали моё бедро — сильно. Не до боли, но достаточно, чтобы я пришла в себя.
— Не здесь, — тихо сказала Билли, и её тон не терпел возражений.
За столом на мгновение воцарилась тишина. У Софи слегка сжались челюсти, но она ничего не ответила.
Эддисон прокашлялась и быстро сменила тему.
Посиделки стали... напряжёнными.
Когда я слишком сильно смеялась над глупыми шутками Найджела, пальцы Билли слегка сжимались, напоминая о том, что она здесь.
Когда Софи слишком долго смотрела на меня, Билли наклонялась и тихо шептала мне что-то на ухо, переключая моё внимание на себя.
А когда Эддисон начинала громко шуметь из-за какой-то ерунды, Билли едва слышно высмеивала её так, чтобы слышала только я, и усмехалась, будто это наша тайная игра.
Это было едва заметно. Скрыто от других. Но так удушающе.
И я злилась. Так сильно злилась.
Но — боже — было в этом что-то такое, что одновременно обжигало меня изнутри. То, как она заявляла на меня права, даже не произнося ни слова.
Чуть позже Найджел утащил нас всех вглубь бара, где находился уголок с игровыми автоматами и старый, потрёпанный боксёрский симулятор.
Там уже собралась толпа пьяных парней, которые подбадривали одного из приятелей, со всей силы лупившего по боксёрской груше.
— Семьсот девяносто два! — закричал один из них.
— Да ладно! Смотри сюда! — прогремел другой парень, шагая вперёд и замахнувшись. На автомате замигало: 805.— Ха! Я же говорил, что я сильнее тебя, бро!
Билли тихонько усмехнулась, скрестив руки на груди.
Парни обернулись.
— Что смешного?
Билли ухмыльнулась.
— Вы дерётесь из-за восьмисот очков так, будто это что-то потрясающее.
Самый высокий из них прищурился, глядя на неё.
— Да неужели? Думаешь, сможешь лучше, красотка?
Ухмылка Билли стала ещё шире.
— Легко.
Они все расхохотались, а кто-то начал подначивать её.
— Ладно! Спорим на двадцатку, что ты не побьёшь рекорд.
Билли лениво расправила плечи и сделала шаг вперёд. Одним плавным движением она стянула худи через голову и, не глядя, бросила его мне. У меня перехватило дыхание — её мышцы естественно напряглись, когда она поправляла майку, а на руках слегка проступили вены. Боже...
Это была моя девушка. От этой мысли у меня в животе затрепетали бабочки.
Я заметила, что Софи тоже смотрит.
Билли это увидела.
Её ухмылка опасно блеснула, прежде чем она снова повернулась к автомату.
Парни отступили назад.
— Ну давай, покажи, на что способна, детка.
Билли даже не колебалась. Она замахнулась изо всех сил, и её кулак врезался в грушу так быстро, что движение почти смазалось.
Автомат замигал.
Рекорд был разбит вдребезги.
Парни уставились на неё, потеряв дар речи.
Билли небрежно размяла запястье.
— С вас двадцатка.
Они что-то пробормотали сквозь зубы, отдали ей деньги и понуро побрели прочь.
Билли повернулась ко мне со своей фирменной гордой усмешкой и направилась прямиком к автомату-хватайке с игрушками. Она опустила туда двадцатку, сосредоточилась на минуту — и выиграла.
Когда она повернулась, в руках у неё был маленький серый плюшевый кролик.
— Держи, — просто сказала она, протягивая его мне.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Ты невыносима.
— Тебе это нравится, — поддразнила она.
Позади нас молча наблюдала Софи, и выражение её лица было невозможно прочесть.
Мы перешли к дорожкам для скибола. Найджел бросил вызов Билли. Она победила.
Затем был аэрохоккей. Эддисон сыграла с ней. Билли снова выиграла.
Наконец, вышла Софи.
Игра была напряжённой. Каждый раз, когда Софи забивала гол, Билли выкладывалась ещё сильнее. Ни одна из них не улыбалась. Это не было похоже на дружеский матч — ощущалось как-то иначе. Словно они обе молча проверяли друг друга на прочность, выясняя, кто сдастся первой.
В итоге Билли выиграла с преимуществом в два очка.
Софи лишь едва заметно ухмыльнулась.
— Кто бы сомневался.
Билли ничего не ответила. Она просто посмотрела на неё со своей острой, понимающей усмешкой.
Я не знала почему, но от того, как они буравили друг друга взглядами, у меня всё сжалось внутри.
Было такое чувство, что дело совсем не в игре.
К тому времени как мы ушли, я была навеселе, раскрасневшаяся и с лёгким головокружением. Билли проводила меня до машины, небрежно обняв одной рукой за талию.
В тот момент, когда двери захлопнулись и мы остались одни, тишина затянулась.
Я повернулась к ней.
— Ты была невыносима сегодня вечером.
Она приподняла бровь.
— Серьёзно?
— Да, Билли! Ты была — ух — такой холодной с ними. И ты даже не попыталась поладить с Софи.
— Она тоже не особо пыталась, — просто ответила Билли, заводя машину.
— Она пыталась! — сорвалась я. — Ты просто не дала ей шанса!
Когда мы выезжали со стоянки, у Билли заходили желваки.
— Ты невыносима, — пробормотала я, отвернувшись.
Она крепче сжала руль. Она не произнесла ни слова, но я буквально кожей чувствовала исходящий от неё жар.
Тишина становилась всё тяжелее.
Наконец, без всякого предупреждения, она резко свернула на пустую боковую дорогу и ударила по тормозам.
У меня сердце ушло в пятки.
— Билли...
Она медленно повернулась ко мне, её голубые глаза потемнели и стали нечитаемыми.
— Ты злишься? — тихо спросила она низким голосом.
— Да!
— Вот и хорошо.
Прежде чем я успела что-то сообразить, она одним плавным движением отстегнула мой ремень безопасности и наклонилась ко мне. Её ладонь скользнула вверх по моему бедру — властная и требовательная.
— Думаешь, я стану извиняться за то, что не хочу, чтобы кто-то ещё так на тебя смотрел? — прошептала она мне прямо в ухо.
У меня перехватило дыхание.
— Билли...
— Ты моя, Зайка, — пробормотала она хриплым головом. — И я буду напоминать тебе об этом каждый чертов раз, когда ты будешь об этом забывать.
Затем её губы обрушились на мои — жадно, зло, отчаянно.
— Билли, стой, мы же... — выдохнула я между поцелуями. Но её рука скользнула выше по моему бедру под юбку, заставив мой протест сорваться на тихий стон.
— Мы что? — прошептала она мне в губы, её дыхание было обжигающим. — Припаркованы на тёмной обочине? Здесь никого нет, Зайка.
Я на полсекунды взглянула в запотевшее окно. Сердце бешено колотилось. Что, если кто-то всё-таки увидел? Что, если...
Её пальцы коснулись белья. Всего один раз.
Все связные мысли тут же испарились.
— Билли... — прошептала я дрожащим голосом — наполовину от волнения, наполовину от того, как быстро отзывалось моё тело.
Её губы едва ощутимо скользнули вниз по моей шее, нежно и медленно.
— Скажи мне, если хочешь, чтобы я остановилась, — пробормотала она.
Я не хотела. И не могла.
Она тихонько ухмыльнулась, когда я промолчала, слегка задев зубами мою кожу.
— Так я и думала.
Затем её рука скользнула под ткань, тёплые пальцы встретили мой жар.
Я ахнула, выгнувшись всем телом в кресле.
— О боже...
Свободной рукой Билли вцепилась в моё бедро, крепко удерживая меня на месте.
— Ты уже так промокла? — прошептала она мне на ухо. — Всего лишь от поцелуев в машине?
— Кто-то может увидеть, — задыхаясь, прошептала я. — Нас могут поймать...
Её пальцы опустились ниже, надавив ровно настолько, чтобы мои бёдра дернулись.
— Может, я хочу, чтобы кто-то увидел, — мрачно поддразнила она. — Чтобы они точно знали, кому ты принадлежишь.
— Билли... — тихо застонала я, чувствуя, как дрожат мои бёдра.
Она снова поцеловала меня — на этот раз медленнее, но так глубоко, что у меня закружилась голова. Её пальцы двигались намеренно, очерчивая круги, поддразнивая. Моё дыхание перехватило, я вцепилась руками в край сиденья, словно мне нужно было за что-то держаться, чтобы не потерять связь с реальностью.
— Посмотри на себя, — прошептала она хриплым голосом. — Такая ненасытная, даже когда тебе страшно.
Я прикусила губу, стараясь не стонать.
Но затем она скользнула пальцем внутрь меня.
Всё моё тело вздрогнуло. Наружу вырвался звук, похожий одновременно на стон и вскрик.
Она ухмыльнулась, отстранившись ровно настолько, чтобы видеть моё лицо.
— Ты даже не пытаешься вести себя тихо, Зайка. Что, если кто-то пройдёт мимо?
От этой мысли мои щеки вспыхнули — но жар между ног стал только сильнее.
— Тебе это нравится, — просто сказала она, продвигая внутрь второй палец и правильно подгибая его.
Я всхлипнула, выгибаясь навстречу её руке, позабыв обо всём на свете в этой вспышке удовольствия.
— Билли... пожалуйста...
— Пожалуйста, что? — спросила она, целуя мою челюсть, пока её пальцы толчками уходили чуть глубже.
— Пожалуйста, не останавливайся, — выдохнула я дрожащим голосом.
Она тихо рассмеялась, потирая большим пальцем мой клитор, в то время как её пальцы задвигались быстрее.
— Я и не планировала.
Окна машины начали полностью запотевать, пока я извивалась на её руке. Моё дыхание срывалось на тихие, прерывистые стоны, которые я пыталась сдержать.
— Скажи это, — прошептала она.
— Ч-что сказать?
— Скажи, что ты моя.
Мои глаза сами собой закрылись, а мышцы плотно обхватили её пальцы.
— Я твоя, — тихо простонала я.
Её ухмылка стала ещё шире.
— Хорошая девочка.
Она сильнее надавила большим пальцем, неослабевающе наращивая темп, пока узел внутри меня не лопнул. Меня накрыл мощный оргазм; я вскрикнула ей в плечо, а моё тело начало неудержимо дрожать.
Она замедлила движения, давая мне прийти в себя, и нежно поцеловала меня в висок — будто и не она только что довела меня до безумия на переднем сиденье своей машины.
— Ты идеальна, — тихо прошептала она, поглаживая моё бедро, пока я пыталась восстановить дыхание.
Я прижалась к ней, раскрасневшаяся и с кружащейся головой. Мои мысли метались между стыдом, желанием и тем странным чувством безопасности, которое я всегда ощущала рядом с ней — даже когда она вела себя максимально токсично.
Билли откинулась на водительское сиденье, ухмыляясь так, словно что-то выиграла.
— Теперь ты будешь сидеть здесь, такая милая и растрёпанная, пока я везу нас домой, — поддразнила она, поправляя рукава как ни в чём не бывало.
Я тяжело сглотнула, всё ещё пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
И боже упаси меня — я уже хотела большего.
✦ От лица Билли:
Мы подъехали к дому. Двигатель тихо урчал, пока Аврил откинулась на сиденье с полуприкрытыми глазами, словно всё ещё витая в своих мыслях. Я выключила зажигание, собираясь сказать ей, что мы приехали.
Но тут я увидела его.
Финнеас.
Он стоял у входной двери — весь напряжённый, раздражённо всплескивая руками. А перед ним?
Женщина.
Женщина, державшая за руку маленькую девочку.
Внутри у меня всё нехорошо сжалось.
Я замерла на секунду, и эта картина намертво врезалась мне в память прежде, чем я успела хоть что-то сообразить. Затем сработали инстинкты. Я повернулась к Аврил, и мой голос прозвучал тихо и резко.
— Оставайся здесь.
Она нахмурилась.
— Билли...
— Оставайся в машине, Зайка. — Мой тон не терпел возражений.
Прежде чем она успела возразить, я уже вышла, хлопнув дверью сильнее, чем собиралась.
На улице оказалось холоднее, чем я ожидала. Или, может, дело было в моих собственных ощущениях. В груди было тяжело и тесно.
Я быстро направилась к ним.
Голос Финнеаса был повышен — панический, отчаянный.
— Я же сказал тебе, ты не можешь просто так заявляться сюда. Не можешь...
Тут он увидел меня.
Слова застряли у него в горле. Выражение его лица мгновенно изменилось с гнева на что-то другое. Сожаление? Или, возможно, страх.
Женщина повернулась.
И в ту же секунду, как её взгляд встретился с моим, в моей груди словно разорвалась бомба.
Она.
Она.
Женщина, которая ушла. Женщина, которая просто перешагнула порог и больше никогда не возвращалась. Женщина, которая бросила меня и Финнеаса гнить вдвоём с тем мужчиной.
Наша мать.
Мои кулаки сжались так сильно, что ногти вонзились в ладони. Я сама не заметила, как моё дыхание участилось. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, оно вот-вот взорвётся.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — мой голос сорвался на рычание.
Она захлопала глазами, приоткрыв рот, словно собиралась что-то сказать — может, какое-то жалкое оправдание, а может, фальшивые слова о том, как она по нам скучала.
Я не дала ей этого сделать.
— Нет. Даже не пытайся, — прошипела я, делая шаг ближе. — Ты не имеешь права заявляться сюда. Ни сейчас. Ни когда-либо вообще. Ты кусок дерьма — слышишь меня? Ты, блять, пустое место.
Она вздрогнула, но ничего не ответила.
— Убирайся нахрен отсюда! — крикнула я, и мой голос сорвался. — Убирайся, пока я сама тебя отсюда не вышвырнула!
— Билли... — голос Финнеаса был напряжённым, но я не останавливалась.
— Ты бросила нас! Ты бросила нас с ним! — мой голос дрожал от ярости. — И что теперь? Приползла обратно?! Захотела снова поиграть в мамочку теперь, когда он сдох?! Жалкая. Ты жалкая, бесполезная сука!
Меня трясло. Мои руки, всё моё тело — это была чистая ярость, чистая ненависть.
Затем Финнеас двинулся с места.
Он встал между мной и ней, крепко перехватив мои плечи руками.
— Билли, прекрати.
— С какого хрена я должна прекращать?! — сорвалась я. — Она не имеет права...
— Не ради неё, — перебил он, его голос был тихим, но твёрдым. — Ради ребёнка.
На секунду я не поняла.
Затем я посмотрела вниз.
Маленькая девочка.
Она смотрела на меня снизу вверх широко раскрытыми глазами, так сильно вцепившись в руку нашей матери, что её крошечные костяшки пальцев побелели. Ей было от силы года четыре.
Я замерла.
Мой голос упал, став теперь резким, но тихим.
— ...Кто это, чёрт возьми?
Финнеас вздохнул с уставшим видом — он казался старше своих лет.
— Её зовут Лилли. Она... она наша сестра.
Внутри у меня всё перевернулось.
— Что?
— Она родила её от бывшего мужа. Он оказался точно таким же, как наш отец. Пытался причинить им вред. Убить их. — Финнеас оглянулся на женщину, его челюсть напряглась. — Она бежит. Ей больше некуда было идти.
Я горько рассмеялась. Холодный, пустой звук.
— Офигеть. Офигеть. Как это, блять, предсказуемо. Сначала она сбегает к лидеру банды, который выбивает из нас всю дурь, потом бежит к очередному отбросу, который делает то же самое. И что теперь? Она думает, что может свалить на нас ещё одного ребёнка и снова поиграть в мамочку?
Финнеас даже не стал спорить. Он просто медленно кивнул.
— Да. Ты права. Это опять то же самое дерьмо.
— Вот именно.
— Но, — тихо сказал он, — Лилли ни в чём из этого не виновата.
Я снова взглянула на девочку. Она прятала половину лица за ногой нашей матери. Такая маленькая. Такая невинная.
У меня сжались челюсти.
— Она всё ещё наша сестра, Билли, — мягко добавил Финнеас. — Она об этом не просила. Не вымещай это на ней.
Мне хотелось выплюнуть что-то в ответ. Что-то жестокое. Что-то, что оборвало бы весь этот разговор.
Но в горле встал ком.
Потому что, как бы сильно я ни ненавидела мать, я не могла смотреть на этого ребёнка и испытывать ту же ненависть.
Я провела рукой по лицу, усмехнувшись.
— Да ну его нахрен.
Тут моё внимание привлекло какое-то движение.
Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Аврил выходит из машины. Её кудри слегка развевались на ветру, пока она бежала ко мне.
— Нет, нет, нет — Зайка, назад, — крикнула я, но она уже прошла полпути ко мне, переводя свои большие невинные глаза с меня на Финнеаса и на неё.
И впервые за долгие годы я почувствовала себя так, словно стою в самом центре бури, которую не в силах остановить.
Потому что Аврил не знала этой стороны меня. Той стороны, которую разорвала в клочья она.
И теперь Аврил должна была это увидеть.
Шаги Аврил тихо зашуршали по подъездной дорожке, и когда я оглянулась, она была уже рядом — её кудри слегка растрепались на ветру, а глаза округлились от замешательства, пока она смотрела то на Финнеаса, то на меня, то на неё.
Она замялась, её голос прозвучал тихо:
— Билли... кто это?
Я не ответила. Моя челюсть сжалась, а взгляд пригвоздил женщину, стоявшую передо мной, словно призрак, которому следовало оставаться мертвым.
Вместо этого я подошла ближе и произнесла холодным как лед голосом:
— И на что, черт возьми, ты теперь рассчитываешь?
Ремона — да, даже от одной мысли о ее имени во рту становилось горько — слегка переступила с ноги на ногу, крепче сжав ручку маленькой девочки. Она говорила тихо, но в ее тоне чувствовалась странная тяжесть, которая казалась почти искренней.
— На безопасность, — ответила она, не отрывая от меня взгляда. — Не для себя. Я знаю, что я никто для тебя, Билли. Знаю, что давным-давно потеряла на это право. Но Лилли... она нуждается в тебе. Ей кто-то нужен.
Я рассмеялась — сухо и резко.
— Она нуждается в нас? — мой голос сорвался, когда ярость внутри закипела еще сильнее. — А ты знаешь, в ком нуждались мы? В матери. В том, кто, черт возьми, не бросил бы нас гнить вместе с ним.
Губы Ремоны задрожали, но она не стала спорить.
Мое дыхание участилось, стало слишком частым, пока...
Мягкие пальцы не коснулись моей руки.
Я моргнула и посмотрела вниз. Аврил.
Она смотрела на меня своими нежными, осторожными глазами. Она пока ничего не говорила — просто мягко вела пальцами по моим костяшкам, возвращая мне чувство реальности этим крошечным, хрупким жестом.
Я выдохнула, и самая малость напряжения покинула мои плечи.
И тогда я это заметила — взгляд Ремоны переместился. С руки Аврил, лежащей на моей... на мое лицо.
Ну конечно.
Конечно, ей было интересно, кем мне приходится Аврил.
Поэтому я ответила ей прежде, чем она успела спросить. Мой голос звучал резко и отчетливо:
— Я не хочу, чтобы ты здесь находилась. Мне плевать, что там происходит с твоим чокнутым бывшим. Я не стану подвергать опасности Финнеаса — или мою девушку — ради тебя.
Ее брови приподнялись, а в глазах промелькнуло удивление, когда она осознала это слово. «Девушка».
Затем выражение ее лица изменилось — стыд, возможно, даже легкая грусть, — когда она опустила взгляд.
— Мне... мне жаль, — прошептала она. — За все. За то, что бросила вас. За него. За... вообще за все. Я была слабой. Мне было страшно. И я знаю, что сейчас все это уже ничего не значит, но...
— Не надо, — мой голос был ровным, оборвав ее извинения на полуслове.
Финнеас теперь ходил из угла в угол, беспомощно переводя взгляд с одной из нас на другую, но чаще всего его глаза задерживались на маленькой девочке, которая все еще цеплялась за руку Ремоны, словно это был последний островок безопасности, который она знала.
А я? Я чувствовала, как во мне нарастает это — желание уничтожить что-нибудь. Закричать, ударить, разбить все, до чего смогу дотянуться. Мое тело было так сильно сжато годами злости, что казалось, будто оно мне больше не принадлежит.
И Аврил это чувствовала.
Она подошла ближе, обняла меня за руку, мягко прижавшись ко мне. Ее щека коснулась моего плеча, а пальцы начали водить вверх и вниз по моей руке, словно она пыталась унять бурю, бушующую внутри меня.
Затем раздался ее голос, тихий, но уверенный:
— Билли... мы не можем просто так их оставить.
Я замерла. Затем медленно повернула к ней голову.
— Что?
— Ей страшно. Эта маленькая девочка... — голос Аврил слегка сорвался. — Она этого не заслуживает. Она ни о чем таком не просила.
Что-то внутри меня надломилось.
— Почему это нет?! — прошипела я, отстраняясь. — Именно так она с нами и поступила! Она бросила нас умирать в том доме! Так скажи мне, с какого хрена меня должно это волновать сейчас?!
Аврил приоткрыла рот, будто хотела воззвать к моему разуму, но я не желала ничего слушать.
— Хватит пытаться сделать меня выше этого. С меня хватит быть той, кто вечно разгребает чужое дерьмо!
Она сделала шаг ко мне, снова пытаясь дотянуться.
— Билли, послушай...
— Нет!
Мой голос сорвался на крик, прозвучав громче, чем я планировала. И когда она не остановилась, я толкнула ее — просто чтобы заставить отступить.
Но я не осознавала, насколько сильно толкнула ее, пока она не споткнулась.
Ее ноги поскользнулись. И она упала на землю с тихим, испуганным вдохом.
Последовавшая за этим тишина была оглушительной.
Мое сердце ушло в пятки.
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в ту же секунду, как я увидела промелькнувшую на ее лице обиду, что-то внутри меня разлетелось вдребезги.
— Черт... нет, нет, нет, Зайка... — мой голос сорвался, когда я быстро опустилась перед ней на корточки, сразу же помогая ей подняться. Мои ладони обхватили ее лицо, словно оно было стеклянным. — Прости. Я не... блядь, я не это имела в виду. Прости меня. Мне так жаль.
Я принялась лихорадочно целовать ее в щеки, в висок.
— Я не хотела, клянусь. Не смотри на меня так. Прости.
Она прерывисто выдохнула, но не отстранилась. Вместо этого она взяла меня за руку — так нежно, что это меня так просто убивало — и отвела на несколько шагов в сторону, подальше от остальных.
Ее голос стал совсем тихим. Спокойным. Но сильным.
— Билли, посмотри на меня.
Я посмотрела.
— Дело не в ней, — осторожно произнесла Аврил. — Дело в той маленькой девочке. Она ни в чем не виновата. Ей страшно. А ты... ты ведь знаешь, каково это, правда?
В горле у меня встал ком.
— Она — это не она, — продолжила Аврил, ее слова звучали мягко, но били точно в цель. — Она для тебя как Джейд для меня. Она не просила об этом. И тебе не нужно делать это ради своей мамы — ты делаешь это ради нее. Ради Лилли.
Я тяжело сглотнула.
Пальцы Аврил нежно коснулись моей челюсти, удерживая мой взгляд.
— Финнеас сделал бы ради тебя что угодно. И я бы сделала все ради Джейд. Ты знаешь, какова эта связь на вкус. Лилли заслуживает такого же шанса, Билли. Она заслуживает лучшего, чем было у нас.
То, как она это сказала — спокойно, логично, но все же тепло — задело что-то глубоко внутри меня. Это не стерло злость. Это не исправило годы ненависти.
Но это заставило меня остановиться.
Я посмотрела на лицо Аврил, на тихую силу в ее глазах. Она не обесценивала мою боль. Она не оправдывала поступок Ремоны. Она просто... напоминала мне, что это совсем другая ситуация.
Я медленно выдохнула. Мои плечи опустились.
— Зайка... — прошептала я охрипшим голосом.
— Я не говорю прощать ее, — мягко произнесла Аврил. — Я просто говорю... не заставляй эту маленькую девочку расплачиваться за то, чего она не совершала.
Я долго смотрела на нее.
И в конце концов я сдалась.
— Ладно, — буркнула я. Мой голос все еще звучал резко, но теперь уже тише. — Ради Лилли. Не ради нее.
Я оглянулась на них двоих.
Не ради Ремоны.
Ради ребенка.
Только ради ребенка.
____________________________________
Я написала уже 3 главы нового фф. Выпускать? Или подождем пока этот закончится?