Хорошо
От лица Билли:
Я не спала.
Не совсем так.
Я просто лежала, уставившись в потолок, словно на нем были высечены ответы.
Дыхание Аврил было мягким, но неровным. Будто сон пытался утянуть ее, а мозг сопротивлялся. Я понимала её. Мои мысли тоже не затыкались.
Каждый раз, закрывая глаза, я снова видела её лицо — то, как она выглядела, когда рассказывала мне. О Фэй. О станции. О тишине, которая заперла её в клетке и так и не выпустила.
И что самое худшее?
Она ни разу не посмотрела на меня так, будто ждала, что я всё исправлю.
Она просто хотела, чтобы я знала.
Она доверила это мне.
И это выбило меня из колеи сильнее всего остального.
Я слегка повернулась, разглядывая её профиль. Её ресницы были длинными. Её губы были слегка приоткрыты. Она выглядела как поэзия, написанная кем-то злым и нежным одновременно.
И я так попала.
Потому что я чувствовала, как это происходит — то самое, в чём я клялась себе больше никогда не увязать.
Я привязывалась к ней.
Не в смысле слабела. Не в смысле отвлекалась. Но становилась мягче так, что мне хотелось остаться. Заставить её рассмеяться. Держать её рядом. Защитить её абсолютно от всего, даже когда я знала, что уничтожу её одним лишь своим присутствием.
Я хотела покончить с этим.
Отрезать всё сейчас, пока это не закрутилось по спирали.
Но я не могла.
Не после прошлой ночи.
Не после того, как она посмотрела на меня, когда сказала: «Я бы хотела, чтобы это было с тобой».
Она уже была достаточно сломлена. Как и я.И я не знаю, что это говорит обо мне — то, что её боль заставила меня остаться. Что её травма заставила меня колебаться.
Но это было так.
Потому что это означало, что она понимает. Эту тяжесть. Эту тишину. Это ощущение, будто ты тонешь.
И теперь, когда я знала это?
Я не могла её оттолкнуть.
Я не хотела.
Даже если это убьёт меня.
Даже если это погубит её.
Потому что теперь она была не просто милым личиком, нежным голосом или вызовом, который мне хотелось принять.
Она была моей.
И я не хотела её терять.
Не так, как Джулс.
Не снова.
И я найду того ублюдка, который причинил боль моей девочке. Я найду его и сделаю так, чтобы он больше никогда не дышал с ней одним воздухом.
Никогда больше.
✦ От лица Аврил:
Когда я проснулась, Билли всё ещё спала без задних ног — уткнувшись лицом в подушку и закинув руку мне на талию, словно я была плюшевой игрушкой, которую она ни за что не хотела отпускать.
Я осторожно потянулась за телефоном, свет от экрана обжёг мои уставшие глаза.
20 уведомлений.
Сообщения. Пропущенные звонки. Новостное оповещение.
Я кликнула по нему.
СРОЧНЫЕ НОВОСТИ: Подтверждено, что пожар в местной школе-интернате — это поджог. Был ли это действительно несчастный случай?
Там были фотографии.
Пламя, пожирающее окна общежития.
Окно моей комнаты.
То самое, из которого я высматривала, думая, что умру там. Дым, сдавливающий мои лёгкие, моё тело, приросшее к полу...
Пока не появилась Билли.
Пока она не выбила дверь ногой, чертовски эффектно, как в кино, и не вынесла меня на руках, будто я вообще ничего не весила.
Я быстро заморгала, выключая телефон и отбрасывая его в сторону.
Я посмотрела на неё.
Всё ещё спит. Дыхание медленное. Даже во сне между бровей залегла маленькая складка.
Я мягко улыбнулась.
Мои пальцы задвигались сами по себе, убирая тёмные пряди с её лба, скользя вниз к виску, вдоль скулы. Её губы выглядели припухшими от сна. Или от меня. Я не знала.
Мне захотелось поцеловать её снова.
Прямо тогда.
Прямо там.
Но у меня появилась идея получше.
Идея в самом стиле Билли.
Я ущипнула её за нос.
Она не отреагировала.
Тогда я зажала его пальцами.
Одна секунда. Две. Три —
— Ммф... — она зашевелилась. — Какого хрена...
Я хихикнула, отпуская её нос и натягивая одеяло до самого рта, будто это сделала вовсе не я.
Она приоткрыла один глаз. Прищурилась на меня.
— Ты что, только что пыталась убить меня во сне?
Я расплылась в улыбке под одеялом.
— Мило, — пробормотала она, поворачиваясь на другой бок. — Иди пораздражай кого-нибудь в другом месте.
Я театрально ахнула, тыкая её в спину. Потом ещё раз. И ещё раз.
Она застонала.
— Господи, чем я заслужила эту приставучую маленькую коалу с ледяными руками?
Я прижала свои ступни к её икрам.
Она вздрогнула.
— Блядь! Аврил!..
Я засмеялась ещё громче, забираясь на неё сверху и усаживаясь верхом на её спину, как гремлин.
— Просыпайся, монстр.
— Я не сплю, — простонала она в подушку. — Я просто тебя игнорирую.
Я наклонилась, приблизив губы к её уху:
— А если я сделаю так, что это будет стоить твоего времени?
Она не пошевелилась.
Тогда я забралась под одеяло, скользнув пальцами под её футболку — нежно и медленно.
— Всё ещё хочешь спать?
У неё перехватило дыхание.
Я ухмыльнулась.
Она резко повернулась, одним движением опрокинув меня под себя, её тело прижалось к моему, а глаза потемнели от голода.
— Ты пожалеешь, что разбудила меня так, Зайка.
Я прикусила губу.
Её пальцы очертили резинку моих шорт.
Я всхлипнула. Всего один раз.
Она ухмыльнулась.
— То-то же.
Её губы переместились к моей шее.
— Билли... — прошептала я, уже задыхаясь.
Она не ответила. Её рука скользнула в мои шорты, накрывая меня ладонью.
Билли поцеловала мою ключицу, задевая кожу языком, и я почувствовала, как плавлюсь, словно...
Щёлк.
Дверь открылась.
— Ох, блядь...
Финнеас.
Билли даже не вздрогнула.
Я же, с другой стороны, умерла.
В тот момент я замертво упала — физически, эмоционально и духовно.
Финнеас развернулся так быстро, что едва не врезался в стену.
— Я... прошу прощения! Я стучал! Клянусь, я стучал!
Билли небрежно оглянулась через плечо, всё еще оставаясь сверху меня.
— Что стряслось, братец?
— Что стряслось?! Господи, Билли, может, в следующий раз закроешь чертову дверь на замок!
Я закрыла лицо обеими руками, полностью сгорая от стыда и унижения.
Финнеас демонстративно прокашлялся.
— Завтрак готов. Если вы обе... будете одеты... в какой-то момент.
Он захлопнул за собой дверь так, словно она горела.
Я простонала в свои ладони.
А Билли?
Она просто рассмеялась. Всем телом, непринужденным, ехидным и вредным смехом.
— Тебе вообще не стыдно? — прошипела я, пытаясь натянуть одеяло на голову.
— С чего бы мне стыдиться? — она ухмыльнулась, слезая с меня и потягиваясь. — Сам виноват, нечего заходить без нормального предупреждения.
— Он стучал!
— Едва заметно, — она скользнула в чёрную майку и шорты. — К тому же, мы ещё даже не были голыми. Мы вели себя ответственно.
Я зыркнула на неё.
— Твоя рука была у меня в шортах.
— Мелочи, — она пожала плечами. — Я разогревала тебя перед завтраком.
— Билли!
Она ухмыльнулась и наклонилась, мимолётно поцеловав меня в нос.
— Расслабься, Зайка. Он переживёт.
Я свернулась калачиком под одеялом, лицо горело, уши пылали ещё сильнее.
Билли направилась к двери.
— Идём, — позвала она. — Пока он назло не сжёг блинчики.
Я не шелохнулась.
— Если только... — она ухмыльнулась через плечо, — ты не хочешь, чтобы я размазала тебя до того, как подадут тосты?
Я швырнула подушку ей в голову.
Она увернулась и скрылась в коридоре, всё ещё смеясь.
И несмотря на весь мой стыд?
Я всё равно улыбалась.
Как чёртова идиотка.
———
Блинчики были ужасными.
Прямо оскорбительно плохими. У одного из них край был буквально чёрным. Билли ткнула в него вилкой с таким видом, будто он задолжал ей денег.
Финнеас прислонился к столешнице, скрестив руки на груди.
— Вы обе это съедите. И вы обе соврёте и скажете «спасибо».
— Я совру и скажу, что ты талантлив, — бросила Билли, отпивая кофе из кружки с надписью «В АДУ ЖАРКО, НО Я ЕЩЁ ЖАРЧЕ».
Я сидела за столом в худи Билли, поджав под себя ноги. Мой голос всё ещё немного сип после прошлой ночи — от слёз, разговоров, стонов. Я залилась краской от одной мысли об этом.
Билли заметила. Конечно же заметила. Её ухмылка была практически преступной.
— Она думает об этом, — сказала она, кивнув в мою сторону.
— Я думаю о том, чтобы уйти, — пробормотала я, хватаясь за вилку.
Финнеас прошёл мимо со стопкой чистых тарелок.
— Если хоть одна из вас начнёт тереться друг об друга на моей кухне, я сожгу этот дом дотла.
Билли ухмыльнулась.
— Ничего не могу обещать.
————
Финнеас вытащил нас в магазин, потому что, судя по всему, «холодильник, забитый энергетиками и сухой лапшой» едой не считался.
Билли толкала тележку, поставив одну ногу на нижнюю перекладину, и катилась по проходам, словно участвовала в каких-то ленивых соревнованиях по скейтбордингу. Финнеас выглядел так, будто пожалел о всей своей жизни.
— Такое ощущение, что я работаю нянькой, — пробормотал он.
— Она ходячая катастрофа, — согласилась я.
— Я вообще-то всё слышу, — крикнула Билли из конца прохода.
— Значит, ты катастрофа там, — отозвалась я.
Она ухмыльнулась мне в ответ. Я улыбнулась прежде, чем успела себя остановить.
Мы прошли мимо отдела с иностранными продуктами. Мои шаги замедлились.
Вот оно — полка с ярко-фиолетовыми упаковками. Я уставилась на них так, словно у меня закоротило мозг.
Paçoquinha. Бразильские арахисовые сладости.
Я подошла к полке, едва касаясь пальцами обёртки. Одна упаковка. Тот же бренд. Тот же вкус. Всё то же самое.
— Я раньше воровала их, — сказала я, не подумав. — Ещё в Бразилии. Со своей лучшей подругой. Нам было по шесть лет.
Билли прислонилась к полке рядом со мной.
— Ты? Воровала?
Я пожала плечами.
— Рыночек на углу. Крошечный магазинчик. Я отвлекала продавщицу, а она хватала сладости. Мы думали, что мы крутые.
Билли уставилась на меня. На её лице сама собой расплылась ухмылка, с которой она ничего не могла поделать.
— Ты выглядишь так, будто за всю свою жизнь даже дорогу в неположенном месте не переходила.
Я скосила на неё глаза.
— Я буквально вчера совершала с тобой преступления.
— Да, но это? — она подняла сладость. — Вот это настоящая опасность. Крошечная малышка Аврил, ворующая вкусняшки? Это самое милое дерьмо, что я вообще слышала.
Я тихонько рассмеялась, покачав головой.
— Мы думали, что мы супер-хитрые. Прятали их под футболки и убегали.
Билли всё ещё смотрела на меня. Не на конфеты. Не на полку. На меня. Словно я была какой-то редкостью.
Я взяла одну пачку, прижав её к груди.
Финнеас прошёл мимо нас, едва взглянув.
— Берите всё, что хотите. Место есть.
Я кивнула, мысленно поблагодарив его. Билли ничего не сказала — просто пошла дальше, снова толкая тележку с таким видом, будто ей уже всё равно.
Но позже, когда мы были на кассе, я это увидела.
Что было спрятано под пакетом с яблоками и пачкой чёрной лакрицы Билли?
Ещё десять упаковок.
И все — Paçoquinha.
Она ничего не сказала. И не посмотрела на меня.
Просто улыбнулась, засунув руки в карманы, будто только что не заставила моё сердце снова екнуть.
✦ От лица Билли:
К началу второго фильма мы все развалились в гостиной, как ленивые кошки. Финнеас сидел в кресле, закидывая попкорн в рот с меткостью пьяного енота. Аврил прижалась ко мне, словно там ей и было самое место, уткнувшись головой мне под подбородок и перебирая пальцами край рукава моего худи.
Она всегда так делала. Вечно что-то крутила в руках.
Одеяла. Мои рукава. Свою губу, когда нервничала.
От этого у меня в груди всё сжималось — той самой приятной болью. Будто мне хотелось одновременно и затискать её, и защитить от всего мира на одном дыхании.
На середине фильма она посмотрела на меня снизу вверх и прошептала:
— Вы с Финнеасом когда-нибудь записывали музыку вместе?
Я ухмыльнулась.
— Детка, у нас была целая эпоха в Саундклауде.
Финнеас застонал.
— Пожалуйста, не напоминай.
Я осклабилась ещё шире.
— «Ocean Eyes», — сказала я Аврил. — Эта песня началась в его спальне. Мне тогда было сколько, тринадцать?
— Двенадцать, — поправил Финнеас. — Ты разрыдалась на середине её написания.
— Мне было двенадцать, и я была драматичной.
Она уставилась на меня так, словно я только что заявила, что изобрела кислород.
— А можно послушать?
Финнеас бросил на меня взгляд. Я пожала плечами. Почему бы и нет?
Финнеас сел за пианино и заиграл. А я начала петь.
Аврил вся просияла, будто кто-то включил её сердце.
Она обняла свои колени, тихонько покачиваясь в такт, её глаза были закрыты, а тёмные ресницы выделялись на фоне щёк. И, блядь. Она выглядела такой...
Невинной.
Будто воплощением всего, что этот мир должен оберегать.
И всё, о чём я могла думать, это о нём. Кем бы он ни был. Тот, кто что-то у неё отнял. Тот, кто—
Я отвернулась прежде, чем ярость поглотила меня целиком.
Когда песня закончилась, тишина затянулась на мгновение дольше обычного.
Аврил повернулась к Финнеасу.
— Вы оба действительно очень талантливы.
Он улыбнулся.
— Спасибо, малявка.
Она повернулась ко мне.
— А твой голос... он словно рассказывает историю. Но в то же время кажется, будто он что-то скрывает.
Я моргнула.
— Чёрт. Пожалуй, это самое точное, что кто-либо когда-либо обо мне говорил.
Она наклонила голову.
— Я имею в виду в хорошем смысле.
— Я знаю. — И в этом заключалась проблема. Она всегда всё имела в виду в хорошем смысле. Даже после всего, через что прошла.
После этого мы разговорились историями из детства.
Аврил рассказала нам о своей домашней курице в Бразилии по имени Лола. Финнеас чуть не подавился напитком, когда она призналась, что раньше носила её в рюкзаке.
— Клянусь Богом, — засмеялась она, поднимая руки. — Я тайно проносила её в сад за школой и кормила чипсами.
Я аж задыхалась от смеха.
— Ты — контрабандист куриц — Аврил. Да ты выглядишь так, будто настучишь на человека, если он не выбросит мусор в нужный бак для переработки.
— Мне было шесть!—
Ещё хуже. Шестилетняя бунтарка.
— Ты вообще каждый день воруешь, — подметила она.
— Мелочи жизни, — я осклабилась.
Затем Финнеас на секунду затих, уставившись на Аврил.
— Знаешь, — сказал он. — Ты один из самых добрых людей, которых я когда-либо встречал.
Аврил моргнула.
— Что?
— Я серьёзно. Ты... правда очень милая.
Я ожидала, что она отмахнётся от этих слов. Но вместо этого она лишь мягко улыбнулась, опустив глаза на свои колени.
— Я стараюсь быть такой.
Я посмотрела на неё.
По-настоящему посмотрела на неё.
И вдруг я тоже это увидела. То, что он имел в виду. Не просто милоту или мягкость — а что-то более глубокое. Доброту, которую не удалось уничтожить, даже несмотря на всё, через что она прошла.
Она могла бы ожесточиться. Могла бы стать озлобленной.
Но вместо этого она осталась нежной.
Я сжала кулаки в рукавах своего худи.
Ей вообще не место здесь. Не в этом мире. Не со мной.
— Ты ведь тоже это видишь, да? — тихо сказал мне Финнеас, всё ещё не сводя с неё глаз.
Я оглянулась на него, сердце бешено колотилось.
Он поднял одну бровь.
И я поняла, что он имел в виду.
Неужели я влюбилась?
Я отвернулась, фыркнув:
— Я пойду приму душ.
Я встала, схватила худи и вышла прежде, чем кто-либо успел увидеть мое лицо — или то, как сильно я влюблялась.
✦ От лица Аврил:
Я глубже погрузилась в диван, по-прежнему прижимая подушку к коленям как щит. Финнеас сидел напротив меня, закинув ногу на ногу, и просто наблюдал за мной с этим... понимающим видом.
Я знала, что он не позволит тишине затянуться слишком долго.
— Так, — сказал он спокойным голосом. — У вас двоих все серьезно, да?
Я сглотнула.
Затем кивнула.
— Мне кажется... — тихо произнесла я, — я влюбилась в нее.
Финнеас не стал реагировать слишком бурно.
Он просто улыбнулся:
— Ага. Я так и понял.
Я захлопала глазами:
— Правда?
— Тебе нужно было видеть ее вчера вечером, — сказал он. — Она пришла полупьяная, с дикими глазами, искала тебя так, словно наступал конец света. И в ту же секунду, как я сказал, что ты спишь в ее комнате, она практически убежала.
Я улыбнулась этому. Совсем чуть-чуть.
Он наклонился вперед, упершись локтями в колени:
— Она никогда никого к себе не подпускала. Не по-настоящему. Даже с Джулс все было иначе.
У меня внутри все сжалось.
— Да, она любила Джулс. Но Билли всегда была наполовину там, наполовину тут. Сдерживала себя. А с тобой? — Он наклонил голову. — Она отдается этому полностью. Даже если это ее пугает.
Я посмотрела на подушку. Мой голос прозвучал тише:
— Она спасла мне жизнь.
Взгляд Финнеаса смягчился:
— Я знаю.
— Я не думала, что той ночью кто-то придет за мной, — призналась я. — Я думала... это конец. Я чувствовала жар в легких. И не могла пошевелиться.
— А потом она выбила дверь ногой, как разозленный супергерой.
Я улыбнулась, хотя глаза обжигали слезы:
— Да.
— Она бы пошла ради тебя в огонь, — просто сказал он. — Она и пошла.
Я медленно кивнула, разглядывая растрепавшуюся нитку на углу подушки.
— Как думаешь, она любит меня?
Финнеас ответил не сразу.
Но затем он произнес:
— Мне кажется, Билли не умеет говорить слово «любовь» без содрогания. Но поступки? — Он слегка улыбнулся. — Эта девчонка свободно говорит на языке огня. И абсолютно все, что она сделала, кричит об этом.
На душе стало тепло.
Я была переполнена эмоциями.
И понята.
Я шмыгнула носом и быстро вытерла под глазом:
— Но готовит она реально паршиво...
Он усмехнулся:
— Худшая в своем деле. Думаю, у пожарной сигнализации уже психологическая травма.
Я рассмеялась.
Он встал, протягивая мне руку:
— Пошли. Давай приготовим что-нибудь съедобное, пока она не вернулась и не попыталась убить нас подгоревшим тостом и неуместной заботой.
Я взяла его за руку.
— Ты умеешь готовить? — спросил он, пока мы шли на кухню.
— Раньше я помогала бабушке, — сказала я. — Но в основном просто смотрела.
Он протянул мне деревянную ложку:
— Значит, сегодня ты освоишь древнее искусство помешивания без риска спалить себе брови.
— Звучит опасно.
— Вот именно, — ухмыльнулся он. — Ты отлично впишешься.
И я рассмеялась.
На этот раз по-настоящему.
Время пошло как-то наперекосяк.
Ужин пришел и ушел — овощи гриль, хрустящий картофель и кое-что, что Билли подожгла, упрямо настаивая, что так и задумывалось. Теперь мы были на улице, сидели в заднем дворе вокруг столика на патио, купаясь в последних лучах золотистой солнечной дымки.
Небо было мягким. Притихшим. Того самого промежуточного цвета между сиренью и расплавленным апельсином.
Билли откинулась на спинку старого садового стула, закинув ногу на ногу, а между ее пальцев лениво покачивалась сигарета. Она выпустила дым уголком рта так, словно делала это уже тысячу раз — потому что так оно и было — и сделала медленный глоток красного вина.
Я села рядом с ней.
Бокал в руке. Плечи расслаблены. Кожа теплая от воздуха и присутствия Билли.
Мы не говорили ни о чем важном.
Не особо.
Просто обо всем, что приходило в голову — об ужасном и плоском юморе Финнеаса, о моем странном страхе перед рыбами с человеческими зубами, о детской мечте Билли стать пиратом.
И впервые за долгое время мир не казался таким тяжелым.
Пока не открылась калитка.
До нас донеслись три новых голоса.
— Йоу! — крикнул какой-то парень.
Финнеас тут же поднялся:
— Хей!
Первой вошла шатенка, мягко улыбаясь и прижимая к себе сумку-тоут и бутылку вина. На вид она была ровесницей Финнеаса, может, чуть моложе. Ее звали Клаудия. То, как она поприветствовала Финнеаса — поцелуем в щеку и легким смехом — ясно давало понять, что между ними что-то есть. Возможно, даже больше, чем просто «что-то».
Следом за ней шли двое парней — Пол и Луи. У Пола были выгоревшие на солнце светлые кудри, и выглядел он так, словно жил в скейт-парке. Луи был более тихим, долговязым, с острыми скулами и вайбом заядлого книголюба.
Я выпрямилась.
Мои ладони слегка вспотели.
Новые люди всегда заставляли меня зажиматься. Горло перехватывало, спина напрягалась. Я никогда не знала, что сказать. Никогда не понимала, выгляжу ли я странной, слишком ли я молчаливая или, наоборот, недостаточно тихая.
А Билли?
Она ни на секунду не растерялась.
— Клаудия, Пол, Луи, — непринужденно поприветствовала она их, стряхивая пепел с сигареты. — Это Аврил. Лучшая часть моей недели и причина, по которой я сегодня чуть не приготовила ужин.
Они рассмеялись. Финнеас тоже.
Я попыталась улыбнуться, но сердце бешено колотилось. Казалось, мой голос снова готов ускользнуть от меня.
Клаудия наклонилась ближе, её глаза светились добротой:
— Очень приятно познакомиться, Аврил. Мы слышали о тебе только хорошее.
Я нервно взглянула на Билли.
Она ухмыльнулась:
— Я приврала совсем чуть-чуть.
Пол спросил что-то про машину Билли. Билли тут же включилась в рассказ, словно только этого и ждала:
— Дракон? О, она просто катастрофа. Попала в автомобильную гонку. Теперь она разбита — и это целиком её вина.
Все засмеялись.
Я слушала — молча, настороженно.
Пока Билли не наклонилась и не притянула меня к себе — и метафорически, и буквально.
— Аврил видела всё это своими глазами, — сказала она, ухмыляясь. — Правда ведь, Зайка?
Все взгляды устремились на меня.
Мои щеки вспыхнули:
— Я... да.
Билли толкнула меня плечом:
— Расскажи им, о чем ты подумала? Я ведь чертовски горячо выглядела, когда спасала наши задницы?
Я захлопала глазами.
— Первое, о чем я подумала, это то, что тебя посадят в тюрьму, — сказала я, округлив глаза в притворном ужасе.
Все снова засмеялись.
Что-то внутри меня отпустило.
Билли опустила руку под стол и небрежно положила ладонь мне на бедро.
Теплая.
Надежная.
Словно она всегда должна была там находиться.
Я посмотрела на неё.
Она не повернулась в ответ.
Просто продолжала говорить. Смеяться. Рассказывать историю о том, как Финнеас чуть не сжёг кухню, когда они были моложе.
Но её пальцы медленно выводили круги на моей коже.
Нежно.
Не задумываясь.
Словно это было её второй натурой.
И внезапно? Паника и напряжение полностью исчезли.
Я просто почувствовала себя... нужной.
Защищённой.
Дома.
✦ От лица Билли:
Задний двор начал понемногу затихать — звезды теперь горели ярче, бутылки пустели, а Аврил... ну, Аврил превысила свою норму уже на три бокала и чувствовала себя просто прекрасно. Та самая стадия опьянения, когда мир кажется ватно-мягким и далеким, а ты не можешь перестать хихикать над всякой ерундой. Например, над тем, как я заставляла ее бокал вина «говорить» с дурацким акцентом, или над тем, что у Луи на предплечье есть родинка в форме динозавра.
— Ладно, но... — она икнула, схватившись за живот, — что это вообще за динозавр? Он похож на... грустную ящерицу.
Луи ухмыльнулся:
— Это велоцираптор, спасибо большое.
Она сидела на садовом стуле, полубоком, хихикая абсолютно без причины, пока вино в ее бокале плескалось опасно близко к краю.
Пол наклонился к ней через стол:
— Ты как, милая? Или нам нужно звонить в НАСА, чтобы тебя вернули обратно, с какой бы планеты ты там ни прилетела?
Аврил ахнула:
— Я в порядке. Ты просто злишься, потому что у тебя лицо дурацкое.
Весь стол на секунду затих — а затем взорвался смехом.
Пол схватился за грудь:
— Ого! Пьяная Аврил чертовски беспощадна.
Аврил с гордой ухмылочкой подняла средний палец и затем — без предупреждения — запустила в него горстью картошки фри.
Она врезалась ему в грудь с унылым тихим шлепком.
Финнеас тут же выпрямился с видом злого папочки:
— Эй! Не переводите еду! Эта картошка погибла с честью!
Я взяла одну соломинку фри и небрежно швырнула её Финнеасу прямо в лоб.
— Месть за сухие блинчики, — сказала я.
Клаудия плакала от смеха.
Аврил, все еще утопая в своем кресле, повернулась ко мне с самой глупой и победной улыбкой, которую я когда-либо видела. Ее щеки горели румянцем, кудри растрепались, а все тело было расслабленным и беззаботным.
Она даже не понимала, насколько мило сейчас выглядела. И от этого становилось только хуже.
Или лучше.
Боже, я уже сама не знала.
В конце концов компания начала прощаться — у Луи была работа, у Пола свидание, а у Клаудии «планы» с Финнеасом. Точнее, Финнеас громко прошептал, что не хочет слышать ночью «никаких слишком громких звуков», поэтому поедет к Клаудии.
— Ну ты и драматизируешь, — сказала я ему.
Он подмигнул:
— Ты еще хуже. А я просто проявляю заботу. Прошлая ночь нанесла мне травму.
Клаудия поцеловала его в щеку:
— Ладно, пошли, оставим голубков в покое.
Он посмотрел на меня:
— Постарайтесь не сломать кровать. Опять.
— Я постараюсь не сломать тебе лицо.
Он отдал честь:
— Оно того стоит.
И вот так просто они ушли.
Дверь со щелчком захлопнулась.
И мы остались одни.
Я повернулась, чтобы посмотреть на Аврил.
Она все еще нежилась в своем кресле, откинув голову назад, с полуприкрытыми и мечтательными глазами. Та самая стадия опьянения, из-за которой она напрочь забыла о существовании времени.
Я опустилась перед ней на колени, положив руки ей на бедра.
— Ты как?
Она посмотрела на меня и улыбнулась так, словно я была пирожным, которое ей нельзя есть.
— У тебя очень красивые пальцы.
Я захлопала глазами:
— Ладно...
Она взяла мою руку и принялась с ней играть — не просто держать или перебирать. Она изучала её. Медленно, осознанно поглаживала каждый палец, будто составляла карту их изгибов.
Когда она добралась до моего среднего пальца, то тихонько что-то напела под нос.
Затем перешла к указательному.
Мой пульс подскочил.
— Что ты делаешь? — спросила я чуть охрипшим голосом.
Аврил посмотрела на меня снизу вверх, её глаза были огромными и искренними.
— Я просто очень люблю твои руки, — мечтательно произнесла она. — Они большие. И горячие. И я знаю, на что они способны.
Я едва не поперхнулась.
— Ты пьяна.
Она пожала плечами:
— И что?
— Ты заставишь меня наделать глупостей.
— Вот и отлично.
Я фыркнула и наклонилась ближе:
— Тебе везет, что мне нравится, когда ты бываешь невыносимой.
— Я не невыносимая, — ответила она, выводя круги на моей ладони. — Я романтичная.
— Ну да. Супер
романтичная. Назвала Пола дураком и пристаешь к моим пальцам.
Она снова хихикнула, на этот раз тише, и её ладонь полностью переплелась с моей.
Я сжала её руку.
Она прислонилась головой к моему плечу, вздохнув как мультяшная принцесса после долгого дня, полного преступлений.
— Мы можем уже пойти спать? — пробормотала она.
Я поцеловала её в висок:
— Да, Зайка. Пошли.
Сначала мы дошли до ванной.
Она устроилась на закрытой крышке унитаза, пока я доставала свою косметичку со средствами для ухода.
Когда я нанесла первую каплю очищающего геля на её щеку, она прошептала:
— Ты такая нежная. Как горячая медсестра.
Я закатила глаза:
— Хватит флиртовать. Ты сейчас опять начнешь говорить про мои пальцы.
Она ухмыльнулась:
— Они — моя любимая часть тебя. И твои глаза.
— И даже не моя потрясающая музыка?
— Не-а.
— Моё убойное чувство стиля?
— Не-а.
— Мой блестящий характер?
Она наклонилась вперед, снова взяла мою руку и поцеловала костяшку среднего пальца:
— Только это.
И я растаяла.
Совсем чуть-чуть.
Ладно — очень сильно.
Я отнесла её в кровать так легко, словно она вообще ничего не весила.
Она драматично плюхнулась на постель, уткнувшись лицом в подушку, и забормотала что-то про мягкие простыни и рай.
— Я сейчас умру здесь, — простонала она.
— Ага, от стыда.
Она захихикала, перекатываясь на бок и похлопывая по месту рядом с собой.
— Иди умирай со мной.
Я уже наполовину забралась в кровать, когда —
Динь-дон.
Мы обе замерли.
Она захлопала глазами:
— Это был...?
— Ага, — я поднялась. — Оставайся здесь.
Аврил сонно и смутно села на постели:
— Кто там?
— Без понятия.
Я схватила худи и накинула его, сердце уже бешено колотилось.
Не так много людей знали, где живёт Финнеас.
И почти ни у кого не было причин заявляться так поздно.
В моей голове промелькнуло слишком много вариантов одновременно — Соланж, Зигги, копы, или что похуже.
Я повернулась к Аврил.
Ее глаза теперь были широко раскрыты.
Она мгновенно протрезвела.
— Запри за мной дверь, — тихо сказала я.
— Билли...
— Делай, что я говорю, Аврил. Я скоро вернусь.
Но если честно?
Я не была уверена, что это правда.
Потому что какое-то глубокое внутреннее чутьё подсказывало мне —
Ничем хорошим это не кончится.