Сжечь
От лица Аврил:
Дверь захлопнулась.
И потом не осталось ничего.
Только тихое гудение холодильника.
Тиканье часов где-то, где я не видела.
И пустующее пространство, которое оставила после себя Билли.
Я так и сидела на диване, дыхание дрожало, губы ныли от того, как она коснулась меня — теперь уже не физически, а эмоционально.
Я прижала колени к груди, обхватив их руками. Запах Билли все еще въелся в мою футболку. Ее худи все еще валялось на полу, а мое сердце все еще оставалось в ее руках, пусть даже она и бросила его, не оглядываясь.
И это было то, что в конце концов окончательно меня сломало.
Слезы покатились без разрешения. Сначала одна. Затем другая. А потом они просто полились — тихо, непрерывно, словно весь день ждали этого шанса.
Всего стало слишком много.
Стрельба.
Погоня.
Склад.
Банда.
Соланс.
Поцелуй.
Драка.
Ложь.
То, как она прикасалась ко мне, будто я принадлежала ей — только для того, чтобы уйти в ту самую секунду, когда мне было нужно, чтобы она осталась.
Я прижала руку ко рту, чтобы сдержать рыдание, но оно все равно вырвалось наружу. Мои плечи задрожали. Тело трясло, словно оно наконец дошло до своей крайней точки.
Я не хотела плакать.
Не из-за нее.
Не снова.
Но она всегда знала, как ударить меня в самое больное место.
Я все еще сидела, сжавшись в комок, когда позади меня щелкнула входная дверь.
Я замерла. Сердце подпрыгнуло. Быстро вытерла щеки — поспешно и бесполезно.
— Билли? — спросила я едва слышным голосом.
В нем все еще теплилась надежда, хоть я и ненавидела себя за это.
Но ответил мне не ее голос.
— Эй... нет, это всего лишь я, — раздался тихий, удивленный голос. Более глубокий. Более теплый.
Финнеас.
Он медленно вошел в гостиную, ключи звякнули в его руке, а брови сдвинулись в ту же секунду, как он увидел меня.
— Черт. Ты в порядке?
Я села прямее, пытаясь казаться нормальной. Но у меня не получилось.
Финнеас отложил свои вещи, подошел и присел передо мной с такой нежностью, которая казалась совершенно чуждой после того, как со мной обошлась Билли.
Выражение его лица было спокойным, добрым, но пронизанным тревогой.
— Аврил? — спросил он снова, на этот раз более осторожно.
Я открыла рот.
Ни звука не сорвалось с губ.
Но в этом и не было нужды.
Я просто покачала головой.
И этого было достаточно.
Он сел рядом со мной на диван — не слишком близко, просто рядом. Ожидая.
— Я... я больше не знаю, что делать, — прошептала я. — Она то разгорается, то остывает. Добрая и жестокая. В одну секунду она целует меня так, будто я — единственное, что имеет значение, а в следующую... её нет. Опять. Она всё контролирует, а потом злится, когда я спрашиваю, куда она идёт. Когда я говорю что-то не то, она закрывается в себе. Или взрывается.
Он медленно кивнул. Не перебивал.
— Я чувствую себя сумасшедшей, — прошептала я. — Такое ощущение, будто я вечно жду, когда она захочет быть со мной по-настоящему. Или уничтожит меня.
Финнеас выдохнул, потирая затылок.
— Это похоже на Билли.
От этих слов мне захотелось рассмеяться. Или заплакать. Или и то, и другое.
Он посмотрел на пол, затем снова на меня.
— Она... непростая. И это не твоя вина, ладно? Ты не сумасшедшая.
— Из-за неё я чувствую себя именно так.
— Она и саму себя заставляет так чувствовать, — пробормотал он. — Ты не единственная, кого она то отталкивает, то притягивает.
Я посмотрела на него, молча умоляя о чём-то — о причине, корне проблемы, ответе. О чём угодно, что помогло бы обрести в этом хоть какой-то смысл.
Он выдохнул и откинулся назад, положив руки на колени.
— Ты знаешь о Джулс?
Я моргнула. Медленно кивнула.
— Она рассказывала мне... немного.
Финнеас уставился в пустоту, словно мысленно возвращаясь куда-то очень далеко.
— Джулс была её первой настоящей девушкой. Первой, кого Билли вообще вот так к себе подпустила. И когда это случилось — всё было по-максимуму. Билли отдавала ей всю себя. Всё внимание, время, энергию. Абсолютно всё.
Он сделал паузу. Его голос стал тише.
— Но это сделало её... уязвимой. Она начала упускать из виду банду. Опасность. Пропустила доставку товара. Проигнорировала звонок. Поставила Джулс в приоритет, когда должна была следить за улицами.
Я уже чувствовала, к чему всё идёт.
— Случилась засада. Крупная. Эшблады разузнали, что мы открыты для удара, и пошли на это. В тот день они потеряли троих человек. — Его челюсть сжалась. — Троих хороших ребят. Все младше неё.
Я почувствовала, как в животе осел холодный тяжелый ком.
— Билли приняла это близко к сердцу. Прям... слишком близко. Она винила себя. Полностью оборвала контакты с Джулс. Сказала, что это не любовь, раз она делает её слабой.
Я сглотнула.
— А Джулс?
— Она не перестала её любить, — просто ответил Финнеас. — После этого она ходила за ней хвостиком, как призрак. Не ела. Не спала. Была в опасности.Я посмотрела вниз. Мои руки сжались в кулаки.— Как-то ночью один из Эшбладов — здоровяк, его зовут Брик — выследил её одну. Избил почти до смерти до того, как Билли успела прийти.
У меня перехватило дыхание.
— Она спасла её, — продолжил Финнеас. — Едва-едва. Ей пришлось везти Джулс, полумёртвую и истекающую кровью, на заднем сиденье. Вся машина была в крови. Билли трижды делала ей искусственное дыхание, пока не приехали медики.
Меня начало подташнивать.
— Джулс выжила, — сказал он. — Но после этого всё изменилось. Билли больше никогда к ней не прикасалась. И близко не подпускала. Потому что теперь она знала цену.
В горле пересохло. В груди стало одновременно тесно и пусто.
— Она думает, что всё повторится, — произнесла я едва слышным шёпотом.
Он кивнул.
— Она смотрит на тебя и видит Джулс. Та же нежность. Тот же огонь. И она до смерти боится, что всё случится снова.
Я закрыла глаза.
Она оттолкнула меня не потому, что ей было плевать.
Она оттолкнула меня потому, что я была ей слишком дорога.
Потому что она уже думала, что потеряет меня.
Или что меня убьют.
Потому что в её голове, стоит ей хоть на миг выпустить контроль из рук...
Кто-то погибает.
И если бы этим кем-то оказалась я — она бы этого не пережила.
Не снова.
— Ей страшно, — прошептала я.
Финнеас кивнул:
— Она в ужасе.
— Но она этого не показывает.
— И никогда не покажет, — сказал он. — Если только не будет истекать кровью. Если только не станет уже слишком поздно.
Я посмотрела на свои руки. Они снова дрожали.
— Я не знала, что всё настолько серьёзно. То есть я понимала, что что-то не так. То, как она... злится на ровном месте. Как ей нужно всё контролировать. Но я думала, она просто... — Я замолчала, сглотнув. — Токсичная.
Финнеас грустно улыбнулся:
— Это и есть токсично. Но дело не только в этом. Билли не пытается сделать тебе больно. Она просто думает, что боль — единственный способ уберечь людей от опасности.
Я часто замигала, пытаясь сдержать новый прилив слёз.
— Она поцеловала меня сегодня, — тихо сказала я. — Так, словно ей это было нужно, чтобы дышать. Она плакала. Прямо при мне. А потом разозлилась на себя за это и бросила меня, будто я ничего не значу.
Финнеас откинулся назад, запустив руку в волосы:
— Это абсолютно в её стиле.
— Но это не нормально.
— Нет, — согласился он. — Это не нормально. Но это не значит, что ты ничего не значила. Это просто значит... она ломается. И она не умеет падать, не утягивая за собой весь мир.
Моё сердце сжалось.
— Я не знаю, смогу ли я это выдержать, — призналась я едва слышным голосом. — Я хочу помочь ей. Я хочу быть с ней. Но она так умело заставляет меня чувствовать себя никем. А потом разворачивается и дарит ощущение, будто я — единственное, что она вообще видит.
Он помолчал секунду. Затем сказал:
— Джулс не пережила такую любовь. Не до конца.
Я встретилась с ним взглядом, и он не отвёл глаз.
— Она до сих пор пишет Билли. До сих пор объявляется в случайных местах. До сих пор катится по наклонной каждый раз, когда слышит её имя.
Я тяжело сглотнула.
— Она всегда будет выбирать банду, — прошептала я.
Финнеас медленно кивнул:
— Она должна.
— А что, если я не смогу с этим жить?
— Тогда тебе нужно уйти до того, как она разрушит и тебя тоже.
Его слова больно ударили по мне.
Я посмотрела на диванную подушку — худи Билли всё ещё лежало скомканным в углу, пропитанное кровью после недавнего. Прежде чем успела себя остановить, я потянулась к нему. Прижала к груди.
Оно всё ещё пахло ей.
Опасностью, сигаретами и ванилью.
— Мне кажется, уже слишком поздно, — пробормотала я.
Финнеас наблюдал за мной. Его голос стал тише.
— Тогда у тебя есть два варианта. Либо ты любишь её наперекор всему аду и рискуешь сгореть вместе с ней, — он сделал паузу, — либо уходишь прямо сейчас, пока огонь не перекинулся на тебя.
Моё сердце сжалось.
— Я не могу уйти, — призналась я. — Не тогда, когда знаю, как ей больно. Не тогда, когда знаю, что я ей нужна.
Финнеас вздохнул.
— Тогда тебе лучше быть сильнее неё, Аврил. Потому что она будет испытывать тебя на прочность каждый чертов миг. Она будет то отталкивать, то притягивать, будет делать тебе больно просто ради того, чтобы проверить, останешься ли ты.
— Я уже осталась.
— И если ты продолжишь это делать, — сказал он, и его взгляд смягчился, — возможно, она наконец поверит, что достойна любви.
✦ От лица Билли:
Мне не следовало сюда приходить.
Но, блять, и домой я вернуться не могла. Не после того, как она на меня посмотрела. Не после того, что я натворила.
Так что я снова оказалась у Джоны.
У него дома, как обычно, был полный разгром. Диванные подушки валялись по всему полу, повсюду пивные банки, какая-то полусломанная колонка всё ещё крутила плейлист с прошлой недели. Он открыл дверь с уставшей улыбкой, держа косяк между пальцев, и произнёс:
— Думал, ты объявишься.
Я особо ничего не сказала. Просто ткнула ему бутылку виски в грудь и вошла внутрь по-хозяйски, будто эта комната всё ещё принадлежала мне.
Он был достаточно умён, чтобы не задавать вопросов.
Мы начали пить так, словно наступал конец света.
Шутки. Дым. Музыка. Хаос.
Это приносило облегчение — на секунду. Легкое опьянение ползло вверх по позвоночнику, притупляя ту часть меня, которая всё ещё чувствовала её губы. Её дыхание. Её пальцы на моём лице.
— Она снова у тебя в голове, да? — спросил Джона, развалившись с красным стаканом в одной руке, его синие дреды были небрежно завязаны сзади.
Я резко усмехнулась.
— Уже нет.
Ложь.
Пиздец какая большая ложь.
Он поднял бровь, словно ни на секунду мне не поверил, но развивать тему не стал. Вместо этого он взял телефон и позвал ещё людей.
Вскоре квартира заполнилась — дым, смех, громкие голоса, звон бокалов, кто-то уже играл в бирпонг на кухне.
Я продолжала пить.
Было плевать, что именно — шоты, пиво, какая-то отвратительная синяя жижа в пластиковом стакане. Я глушила всё подряд. Быстро.
А потом появилась она.
— Привет, — промурлыкал голос.
Я слегка повернулась.
Она была высокой, с лоснящейся смуглой кожей, волосы заплетены в две гладкие косы, а губы блестели просто нереально. Большие карие глаза. Опасная улыбка. Обтягивающий короткий кроп-топ, который едва хоть что-то прикрывал.
— Меня зовут Оливия, — сказала она, слегка проведя пальцем по моему плечу со спины. — А ты Билли?
Я подняла бровь.
— А кем ещё мне быть?
Она рассмеялась так, будто я сделала её неделю. Пиздец какой-то.
Она осталась стоять рядом. Совсем близко.Рука на моём плече.
Её длинные ногти очерчивали моё предплечье, линии вен.
— А ты сильная, — сказала она, прикусив губу.
Боже. Она даже не пыталась скромничать.
Я криво усмехнулась, делая очередной глоток.
— Ты говоришь это всем подряд или только тем, кто выглядит так, будто разрушит твою жизнь?
Она хихикнула.
Чокнулась своим стаканом о мой.
— Только опасным.
Да.
Она была в моём вкусе.
Красивая. Дерзкая. Нежная на словах. С кричащим взглядом.
Но она не была ей.
Было плевать. Я продолжала.
Продолжала притворяться, что боль в груди — это всего лишь виски.
В конце концов мы потащились на кухню за новой выпивкой. Позади нас грохотала музыка, гостиная была забита телами, но здесь были только мы — холодные столешницы, резкий свет и её руки, тянущие меня за худи.
Она схватила меня за воротник, притянула к себе. Наши губы столкнулись — небрежно, влажно, лихорадочно.
Мои руки нашли её бёдра.
Её руки нашли мой ремень.
Я не стала её останавливать.
По крайней мере, сначала.
Она застонала мне в рот, прижимаясь ко мне так, будто уже знала, как я целуюсь, когда пьяна. Не думая, я подхватила её и усадила на столешницу, а её бёдра обвили мою талию.
Её губы спускались по моей челюсти к шее —
Горячие, медленные, слишком медленные —
Её рука скользнула к моему животу, большой палец задел пояс моих джинсов, расстёгивая ремень с привычной легкостью.
И тут я услышала его.
Смех Аврил.
Как ветер.
Как океан.
Как самая, блять, нежная вещь, которую я когда-либо знала.
А затем её лицо. То, как она смотрела на меня, когда вытирала мои слёзы. То, как она целовала меня, возвращая мне чувство, что я снова человек.
Губы Оливии всё ещё двигались по моей коже —
И внезапно меня от этого затошнило.
Я оттолкнула её.
— Блять — какого хрена?! — выдохнула Оливия, когда её ноги коснулись пола.
Я отступила назад, тяжело дыша и вытирая рот так, словно только что съела яд.
— Отвали от меня.
Её брови сдвинулись, губы приоткрылись в недоверии.
— Ты серьёзно?
— Я сказала: отвали.
Она фыркнула, поправляя топ.
— Ты пьяная и устраиваешь драму. Господи.
Я ничего не ответила. Просто повернулась. Обратно в гостиную.
Люди были слишком в хлам, чтобы обращать внимание. Джона поймал мой взгляд через весь диван, красный стакан болтался в его пальцах.
— Ты как? — спросил он.
— Никак.
Я схватила свои ключи со столешницы. Голова шла кругом — от выпивки, от стыда, от этого долбаного запаха чужого человека на мне.
— Мне пора.
— Куда? — спросил Джона, уже поднимаясь.
Я покачала головой.
— Домой.
Хотя я даже не была уверена, что в итоге окажусь именно там.
Я вообще не понимала, что творю.
Всё, что я знала, сводилось к одному:
Её смех.
Её лицо.
То, как я заставила её плакать.
То, как я заставила её почувствовать себя ничтожеством, пока она смотрела на меня так, словно я была для неё целым миром.
Я не могла оставаться в стороне.
Даже если бы хотела.
Даже если бы была должна.
Мне нужно было увидеть её.
Не ради неё самой.
Не в этот раз.
Ради себя.
Потому что я тонула.
И возможно — просто возможно — она была единственной, кто мог, блять, вытащить меня обратно.
Так что я села в машину.
Завела двигатель.
И поехала в ночь.
Прямиком назад к девушке, для которой я не была достаточно хороша.
И никогда не буду.
Но которую всё равно хотела больше всего на свете.
Дорога расплывалась. Уличные фонари размазывали золото по лобовому стеклу, фары разрезали темноту, словно я ехала сквозь воспоминание, в котором мне совсем не хотелось находиться.
Бутылка всё ещё стояла полупустой на пассажирском сиденье.
Мои костяшки пальцев побелели на руле.
Голова шла кругом — не только от алкоголя, но и от образа, застрявшего за закрытыми веками, будто его там вытатуировали.
— Я бы хотела обнять тебя прямо сейчас.— Я тоже.
Я тоже.
Она сказала «я тоже».
Софи.
Кому-то, кто не был мной.
Это были не просто слова.
Это был её выбор в пользу кого-то другого, кто мог её утешить.
Она впустила кого-то другого — даже после того, как я истекала кровью прямо перед ней.
Это ведь должно было что-то значить.
Разве нет?
Шины взвизгнули на подъездной дорожке. Я почти не помнила, как парковалась. Даже не заперла машину, когда с силой захлопнула дверь.
Я шла по дому, пошатываясь, словно призрак с четкой целью, и стоило мне войти, Финнеас уже был там — стоял на кухне, скрестив руки на груди.
Его лицо изменилось, как только он меня увидел.
— Ты пьяна.
— Ого, — пробормотала я, швыряя ключи на столешницу. — Не знала, что ты у нас теперь детектив.
Он шагнул вперед.
— Ты вела машину в таком виде?
Я проигнорировала его вопрос.
— Где она?
— Билли...
— Где она.
Он смотрел на меня на секунду дольше, чем нужно. Затем сдался.
— В твоей комнате. Она уснула немного раньше.
В груди сдавило.
Я даже не сказала «спасибо». Просто пошла по коридору, ноги подкашивались, кровь шумела в ушах.
Я медленно открыла дверь.
И перестала дышать.
Вот она.
Свернулась калачиком на моей кровати, словно там ей и было место. Лицо расслаблено во сне, губы слегка приоткрыты, щека прижата к подушке, на которой я всегда спала. Одна рука подложена под себя, другая раскинута по одеялу. Волосы растрепаны и спутаны, несколько прядей прилипли к губам.
Боже, она выглядела такой нежной.
Такой теплой.
Такой моей.
Я тихо вошла и села рядом с ней, матрас прогнулся под моим весом. Её ресницы дрогнули.
А затем она открыла глаза.
— Билли? — её голос был хриплым, сонным, надломленным.
Она медленно села, взгляд всё ещё был затуманен, но как только её глаза сфокусировались на мне, её брови сдвинулись.
— Ты пьяна? — спросила она.
Я лениво усмехнулась.
— Ага. Немного.
Всё её тело напряглось. Она выпрямилась.
— Ты вела машину в таком виде?
— Не начинай, — пробормотала я, внутри снова вспыхнула горечь.
Она фыркнула — прямо-таки фыркнула.
— Ты просто невероятна.
— Я же жива, разве нет?
— Дело не в этом, Билли! — её голос сорвался. — Ты могла погибнуть! Ты могла кого-нибудь убить!
Я поднялась и начала ходить по комнате.
— О, теперь тебе не плевать? — Я повернулась к ней. — И где же была вся эта забота, когда ты переписывалась с Софи и говорила, что хочешь, чтобы она тебя обняла?
Аврил замерла.
— Я имела в виду совсем не это...
— Ты сказала «я тоже», Аврил, — отрезала я. — Не притворяйся дурой.
— Мне было жаль её! — крикнула она, тоже поднимаясь с кровати. — Она не знает, что происходит, Билли! Её дом разрушен! Тобой! И я ничего ей не рассказала, потому что... потому что хотела защитить тебя!
— И поэтому ты решила с ней пофлиртовать? — огрызнулась я. — Наговорила ей того дерьма, которое мне бы ни за что не сказала?
Она подошла ближе.
— Я не флиртовала! Я пыталась её поддержать! Я чувствовала себя виноватой! Она бы любила меня, понимаешь? Она не была бы такой токсичной, ненавидящей и непонятной всё время!
Я вздрогнула. Это ударило по больному.
Затем она добавила — тише, надломленно:
— Я бы хотела, чтобы она мне нравилась.
Вдох.
— Но это не так.
Я посмотрела вниз, сердце бешено колотилось. Каждая стена, которую я выстроила, готова была рухнуть. Но что-то в её голосе...
Это прошибло меня насквозь.
— Я не понимаю, — тихо сказала я. — Почему ты хочешь быть со мной?Я подняла глаза.— Ты слишком хороша для всего этого. Для меня. Я пыталась заставить тебя уйти. Я хотела, чтобы ты ушла.
Губа Аврил задрожала.
— Мне больше не страшно, — прошептала она. — Но это не значит, что мне не больно.
Тишина.
Я долго смотрела на неё. Затем медленно шагнула вперёд, мягко обхватив пальцами её лицо. Мой голос стал тише.
— Скажи Софи, что ты не её.
Я наклонилась ближе.
— Теперь ты моя.
Её дыхание перехватило.
— Что это значит?
— Я пока не знаю, — я провела пальцем по её ключице, позволяя руке задержаться у самого края её футболки. — Но я знаю, что хочу тебя. Только тебя.
Её взгляд опустился — и замер.
Она подняла руку. Указала на мою шею.
Красный след.
Долбаный засос.
Внутри у меня всё оборвалось.
— Билли, — прошептала она, её глаза стали стеклянными. — Вот это... вот это меня и убивает.
Слёзы подступили к глазам.
— Ты говоришь, что я твоя, но ты мне не принадлежишь. Не по-настоящему.
Меня затошнило.
Мгновенно.
— Всё было не так, — быстро заговорила я. — Я была пьяна. Она сама ко мне полезла. Я поцеловала её, да — но как только дело пошло дальше, я остановилась. Клянусь, Зайка. Я, блять, остановилась. Всё, что я видела перед собой — это тебя.
Она ничего не ответила.
Просто посмотрела на меня так, словно теперь кровью истекала я сама.
И тогда я подошла ближе.
Прижалась своим лбом к её лбу. Мои пальцы всё ещё очерчивали изгиб её ключицы.
— Клянусь жизнью, — пробормотала я, едва касаясь губами её кожи. — Я больше не прикоснусь ни к одному телу, кроме твоего.
Я улыбнулась — медленно и опасно.
— Я буду держать руки при себе... если только они не будут здесь.
Моя рука скользнула выше, мягко обхватив её шею сзади и притягивая ближе.
— Я буду целовать вот так только тебя, — прошептала я, ведя губами по её челюсти. — И буду спать с кем-то, только если это девушка, которая заставляет меня забыть, как дышать, когда смотрит на меня.
Её дыхание перехватило.
И затем —
Она схватила меня за запястье.
Крепко.
Отодвинулась и позволила себе упасть на спину.
Потянула меня за собой, увлекая наверх.
И поцеловала меня так, словно пыталась забраться прямо мне в душу.
Грубо.
Требовательно.
Отчаянно.
Словно она почувствовала всё, что я только что сказала. Словно она ждала этих слов и больше не хотела терять ни секунды.
Она вцепилась в мою футболку, потянула её на себя.
— Так отчаянно, да? Ждала меня? — прошептала я ей в губы. Я немного отстранилась, чтобы заглянуть ей в лицо. Мой большой палец нашёл её губы, слегка приоткрывая их. — Тебе ведь это понравилось, правда? То, как я играю с твоими губами? Я почувствовала это, ещё когда прижала тебя к дивану сегодня.
— Да... Билли, пожалуйста.
Я усмехнулась и подарила ей ещё один короткий поцелуй, а затем села, увлекая её за собой.
Я ухватилась за края её футболки.
— Поднимись.
Она ни секунды не колебалась.
Я стянула футболку через её голову.
— Ты такая чертовски красивая, Аврил, — пробормотала я, разглядывая её. Нежность её живота. Изгиб талии. Её грудь.
Я сжала её грудь, а затем принялась покрывать её поцелуями. Она выгнулась навстречу моим прикосновениям и тихонько застонала.
Я поднялась поцелуями по её шее к уху, нежно прикусила мочку, а затем прошептала:
— Ты хочешь, чтобы тебя трахнули, правда, Зайка?
В ответ она лишь тихонько захныкала.
— Скажи это словами, — пробормотала я ей в самое ухо, пока мои руки опускались ниже, нащупывая маленький бантик на её трусиках и прокручивая его между пальцами.
— Билли, пожалуйста...
— Вот умница, — я усмехнулась и прикусила кожу там, где шея переходит в ухо. Затем перехватила её за бёдра.
Одним быстрым движением я сменила позу, отчего она удивлённо вздохнула. Она уселась ко мне на колени и посмотрела на меня сверху вниз широко раскрытыми, полными желания глазами.
Она выглядела такой хорошенькой.
Я ухватилась за края её трусиков.
— Приподнимись.
Она послушалась. Я стянула их вниз. Мой большой палец нашёл её клитор, едва-едва касаясь.
Она начала тереться, отчаянно жаждя большего, пока я целовала её шею.
— Вот так. Хорошая девочка, продолжай тереться, малышка.
— Пожалуйста, — захныкала она.
Я посмотрела на неё снизу вверх.
— Пожалуйста что? — я усмехнулась, видя, как сильно она измучена желанием.
— Трахни меня...
От этого я содрогнулась.
— Охренеть, Аврил. Ты такая чертовски сексуальная.
Мои пальцы опустились ниже, дразня её.
— Хочешь, чтобы тебя трахнули? Хочешь насаживаться на мои пальцы, м-м?
Она просто стонала в ответ «да», и этого было достаточно. Я толкнула их внутрь. До самого упора. Чувствуя, как она сжимается вокруг них.
— Боже, Аврил, ты такая узкая и горячая. Давай же. Двигай бёдрами для меня.
Я чувствовала, как как её бедра дрожат. Я схватила её за задницу свободной рукой, направляя её движения. Поддерживая её, когда она подпрыгивала вверх и вниз на моих пальцах. Сначала медленно. Потом быстрее. Её дыхание стало шатким, а стоны громче.
— Хорошая девочка. Ты так хорошо прыгаешь на мне.
Я поцеловала её. Было небрежно, влажно и грязно. Я начала двигать пальцами в такт её движениям.
— Быстрее Аврил, ты сможешь это сделать.
Аврил ныла и начала подпрыгивать на мне быстрее, в то время как я двигалась с ней сейчас. Моя рука все ещё крепко покоилась на её заднице.
— Кончи для меня Аврил, сейчас.
Она сделала, и черт возьми—
Она простонала моё имя. Мягко, желаемо.
Её глаза ни разу не покидали моих.
И пока я смотрела на неё. Чувствовала её. На себе. Вокруг себя. Я знала.
Это был не просто секс.
Это было нечто большее.
Мы всё ещё лежали, переплетясь телами.
Простыни были скомканы внизу. Кожа к коже. Моя рука покоилась на её бедре, а её дыхание щекотало мне шею.
Всё должно было казаться мирным. Будто всё наконец улеглось.
Но со мной никогда, блять, ничего не укладывается.
Она посмотрела на меня снизу вверх, её взгляд был мягким и взволнованным.
— Я говорила с Финнеасом, — прошептала она.
Я лишь слегка напряглась.
— О чём?
Ее пальцы впились в простыню.
— Он рассказал мне о Джулс. О том, что случилось. Про банду. Про нападение. О том, как близко она была к смерти. И как... ты считаешь, что это твоя вина.
Я выдохнула. Глубоко. Тяжело. Мой желудок сжался.
— Конечно, он рассказал, — пробормотала я, приподнимаясь в постели и опираясь спиной о спинку кровати.
Она сидела со мной. Поджав под себя ноги. Скрестив руки.
Я запустила руку в волосы, крепко сжав челюсти.
— Ты хочешь, чтобы я сказала, что он не прав? — я горько усмехнулась. — Он прав.
Она молчала, просто наблюдая за мной.
— Я скорее умру, — сказала я наконец тихим и ровным голосом, — чем позволю этому случиться снова. С кем бы то ни было. Особенно с тобой.
Я посмотрела на нее.
— Есть в тебе что-то, зайка. Я больше всего на свете хочу оградить тебя от всего этого дерьма. Но и отпустить тебя я тоже не могу. Я слишком... зависима.
Я издала тихий, безрадостный смешок.
— Ты, блядь, такая чистая. И это меня пугает.
Ее взгляд опустился. Плечи слегка подались вперед. Как будто я сказала глупость. Опять.
А потом она потянулась к моей руке. Стала перебирать мои пальцы, нежно очерчивая костяшки и вены.
Это было мимолетное движение. Почти ничто.
Но все уже стало по-другому.
Тишина.
— Эй, — сказала я, и мой тон смягчился. — Что случилось?
Она не подняла глаз.
— А что, если я не такая уж и чистая? — прошептала она.
Я растерянно моргнула.
— Что?
Ее руки не останавливались. Она прижала большой палец к моей ладони, очерчивая складки, словно читала что-то, чего я не видела.
— Я имею в виду... — она сглотнула. — Что, если я не такая, как ты думаешь?
Я зашевелилась, нахмурившись.
— Аврил, о чем ты говоришь?
Она прикусила губу. Сильно.
А затем произнесла едва слышно:
— Я была бы девственницей.
Мир на секунду остановился.
Я уставилась на нее.
— Я и не думала, что это так, — мягко сказала я, все еще пребывая в замешательстве. — Дело не в этом... послушай, я даже не думала об этом в таком ключе. Речь же не о...
— Я не это имела в виду, — перебила она, и ее глаза теперь блестели. — Я бы была ей. Если бы все сложилось иначе.
У меня кровь стыла в жилах.
Она по-прежнему не смотрела на меня. Просто продолжала перебирать мои пальцы, словно они не давали ей окончательно сломаться.
Ее голос сорвался.
— Я бы хотела, чтобы это было с тобой.
Я наблюдала за ее лицом.
За тем, как быстро вздымалась ее грудь.
За тем, как подрагивали ее губы, но она не открывала рта.
За тем, как она смотрела на мои руки — словно не заслуживала того, чтобы они ее держали.
И в голове что-то щелкнуло.
Нет.Нет, нет, нет.
Каждый нерв в моем теле напрягся. Словно огонь под кожей.
Мое тело сковало. Мои руки замерли на ее талии, и я уставилась на нее сверху вниз, а сердце вдруг заколотилось слишком быстро, слишком громко.
Она не смотрела на меня. Просто продолжала перебирать мои пальцы, будто они были единственным, что удерживало ее в этом моменте.
— Вот почему я перестала говорить, — прошептала она.
У меня перехватило дыхание.
Ее голос был таким тихим, но каждое слово вонзалось, словно лезвие прямо мне под ребра.
— Я рассказала своей лучшей подруге. Фэй. Я рассказала ей всё.
Она сглотнула.
— Это только что случилось. Меня трясло. Я даже стоять не могла. Я взяла с нее обещание, что она меня не оставит.
Я не шевелилась. Не могла. Мое сердце подкатывало к самому горлу, душия меня изнутри.
— Она отвела меня к маме. Потом в полицейский участок. Моя мама мне не поверила — сказала, что я запуталась. Рональд сказал, что я лгу. Что мне просто нужно внимание.
Все мое тело напряглось, кровь зашумела в ушах.
— И Фэй, — сказала она срывающимся голосом, — она просто стояла там. Ничего не сказала. Не поддержала меня. Ни разу.
У нее перехватило дыхание.
— Она знала, Билли. Она знала. Она видела синяки. Я умоляла ее глазами. Я продолжала смотреть на нее в надежде... в надежде, что она что-нибудь скажет. Что она станет тем доказательством, которого у меня не было. Но она просто стояла там, словно вообще меня не знала.
Мне казалось, что моя грудная клетка сейчас провалится внутрь.
— И полицейский спросил ее: «Вы заметили что-нибудь необычное?» И она сказала... — голос Аврил окончательно сорвался. Слеза скатилась по ее щеке. — Она сказала «нет».
Последовавшая за этим тишина едва не убила меня.
Я слышала свой пульс — он отдавался под ребрами, словно взвод оружейного затвора.
Я уставилась на нее — на слезу, катящуюся по ее лицу, на ее руки, все еще переплетенные с моими, на то, как ее плечи подались вперед, словно она пыталась сжаться и исчезнуть.
Внутри меня что-то оборвалось.
Каждая мышца моего тела напряглась как пружина. Мои руки мгновенно обвили ее, прижимая вплотную к себе.
Я слизала слезу с ее щеки, а затем отстранилась — ровно настолько, чтобы прошептать:
— Кто?
Она не ответила. Просто закрыла глаза и покачала головой.
Моя челюсть сжалась так сильно, что стало больно. Мой голос прозвучал тихо. Слишком ровно, чтобы казаться спокойным.
— Скажи мне, кто это сделал.
Она снова покачала головой, и теперь ее била дрожь.
— Тогда я сама всё узнаю.
Я не угрожала ей. Я обещала.
Ее губа задрожала, ее прерывистое дыхание коснулось моей шеи.
— Тебе никто не поверил, — прошептала я. — Даже те, кто должен был.
Я взяла её за щеку.
— Но я верю. Я верю каждому твоему слову, зайка. Каждому, блядь, слову.
Я снова поцеловала её, на этот раз мягко — не ради обладания, не ради страсти — а чтобы сказать то, что нельзя выразить словами.
Что я заберу эту ношу себе.
Что я пролью за это кровь.
И что тот, кто заставил её чувствовать себя такой ничтожной, больше никогда не уснет спокойно.
— Аврил, это не делает тебя менее чистой, хорошо? И мне жаль, — пробормотала я, прижимаясь к ее коже. — Мне жаль, что я не узнала раньше. Мне жаль, что никто тебя не услышал. Мне жаль, что меня не было рядом.
Ее пальцы впились в мою футболку, сжимая ткань в кулаках, словно это было единственное, что удерживало ее на ногах.
И я позволила ей это.
Потому что иногда единственное, что ты можешь дать человеку, — это возможность окончательно сломаться.
И того, кто готов ради тебя сжечь этот мир дотла.
——————
Для тех кто не понял что произошло с Аврил:
В начале фанфика в самой первой главе можно увидеть пролог, как Аврил сидит в полицейском участке с мамой, отчимом и с Фэй, на самом деле Аврил как бы не считает себя чистой из-за того что ее как бы изнасиловали и избивали((
Якобы за нее никто не заступился даже мама((
Читайте дальше чтобы узнать что произошло дальше, ставьте звездочки🤭🥺😌