Надежда
От лица Билли:
Ад был чертовски похож на дом.
Небо над школой окрасилось в багрово-красный — дым клубами уходил в облака, пламя лизало окна, словно голодные пасти. Визжали сирены. Кричали люди. На носилках выносили тела. Мелькали проблесковые маячки. Фонтаном била вода. Это был хаос. Это была война.
И я была к ней готова.
Я выскочила из Дракона еще до того, как он полностью остановился. Двигатель все еще ревел, когда я захлопнула за собой дверь и бросилась бежать. Мои ботинки грохотали по асфальту, разрезая толпу подобно лезвию.
— С дороги! — крикнула я, проталкиваясь сквозь персонал, студентов и пожарных. Никто не мог меня остановить. Никто бы не посмел.
Я дышала огнем.
Здание выросло впереди, два этажа уже поглотило пламя. Студенты рыдали у деревьев, укутавшись в колючие одеяла и кашляя от дыма. Учителя кричали что-то в рации. Пожарные звали на помощь подкрепление. Пожар разросся. Стал слишком огромным.
Но мне было глубоко плевать на здание.
Меня волновала одна-единственная комната.
Одна девочка.
— АВРИЛ! — взревела я в толпу, но мой голос утонул в вое сирен.
Затем —
Вспышка знакомого хаоса.
Там были Елена, Шарлотта и Джордан.
Слава богу.
Затем у стены спортзала я заметила Найджела и Эддисон — Эддисон плакала, Найджел мерил шагами землю, его лицо было бледным.
Я подлетела к ним, схватила за первую попавшуюся руку — это оказался Найджел — и резко рванула его на себя.
— Где она? — рявкнула я.
Он ошеломленно захлопал глазами:
— Б-Билли..?
— ГДЕ. АВРИЛ.
Глаза Эддисон наполнились слезами:
— Она... она осталась в комнате Софи. Не хотела возвращаться в нашу...
— Какой этаж?
— Третий... Но... — Эддисон поперхнулась рыданием. — Последние четыре комнаты... Билли, там рухнул потолок. Коридор заблокирован. Пожарные сказали... это слишком опасно...
Моё сердце —
Остановилось.
Всё остальное размылось.
Крики. Пожарные шланги. Жар.
Всё это исчезло под грохотом моего пульса.
Потому что если комната Софи была одной из тех последних четырёх —
И Аврил всё ещё там —
Она умирала.
Я резко вскинула глаза к окнам наверху.
Из треснувших стёкол валил дым. Третий этаж полыхал, словно доменная печь, — и пламя разрасталось. Ползло к последнему крылу здания.
К ней.
Хватит думать.
Я побежала.
Прямо к заграждению.
Пожарный крикнул мне вслед:
— Эй! Туда нельзя! —
но я даже не замедлилась.
Я заметила противогаз, висящий на открытой дверце их фургона, и сорвала его прямо на бегу.
Другой пожарный попытался перекрыть мне дорогу, раскинув руки, но я со всего размаху врезалась в него плечом и побежала дальше.
Я слышала, как они кричали моё имя, кричали остановиться —Слишком поздно.
Я уже была внутри.
Дым ударил в меня, словно стена.
Густой. Удушливый. Чёрный.
Я натянула маску одной рукой, перепрыгивая через две ступеньки на бегу.
Металл под моими ботинками был горячим. Лёгкие всё равно горели. Но я продолжала идти.
Аврил. Аврил. Аврил.
Я повторяла её имя как мантру. Как заклинание. Словно если я не перестану говорить его, вселенная не посмеет отнять её у меня.
Теперь по стенам плясало пламя. Краска облезала. Спринклеры над головой слабо брызгали водой.
Второй этаж. Мало.
Третий.
Я добралась до лестничной площадки и чуть не задохнулась.
Коридор был разрушен. Повсюду обломки потолочной плитки. Куски бетона. Полурасплавленные двери. Разбитое стекло. Дым здесь был гуще, темнее, он сочился из щелей, словно чернила.
Я пригнулась и побежала.
Каждый шаг обжигал. Каждая секунда была на счету.
Я добралась до завала — металлические балки и обломки кирпичей отрезали последние четыре комнаты. Всё точно так, как и говорила Эддисон.
Я осмотрела их —
Посчитала —
И нашла её.
Комната Софи. Третья слева. Из-под двери валил дым.
Она там.
Я не колебалась.
Я залезла в ботинок и вытащила маленькую фомку, которую всегда носила пристегнутой к ноге. Зигги называл её «Маленький ублюдок».
Я вогнала её между металлом и полуразрушенной опорной балкой.
Надавила.
Ничего.
Стиснув зубы, я перехватила её поудобнее.
Надавила снова.
Коридор застонал. Дверь задрожала.
Моя рука закричала от боли.
— ДАВАЙ ЖЕ! — прорычала я, налегая ещё сильнее.
Хруст.
Сдвиг.
ТРЕСК.
Балка поддалась — совсем чуть-чуть, но этого хватило.
Я швырнула «Маленького ублюдка» в сторону, пригнула плечо и со всего маху врезалась в заблокированную дверь.
Один раз.
Второй.
ТРИ РАЗА.
Она прогнулась.
Я повалилась на пол, выбила её обеими ногами —
И влетела внутрь.
Жар ударил в меня, словно пощёчина.
Воздух дрожал. Потолок так и светился от жара. Дым клубился густыми кольцами.
Но там —
Там была она.
Свернулась калачиком у стены. Укуталась в худи. В руке зажат телефон.
Мой телефон.
— АВРИЛ! — взревела я сквозь маску, спотыкаясь на ходу и с размаху падая перед ней на колени.
Её глаза чуть приоткрылись — стеклянные, отрешённые. Она закашлялась.
Посмотрела на меня.
Жива.
Она была жива.
— ЗАЙКА..! — мой голос сорвался. Я схватила её, резко притянула в свои объятия. — Я держу тебя... Я держу тебя... Я здесь...
Она дрожала в моих руках. Едва в сознании. Испачканные дымом щёки. Вся в поту.
Я прижала её ещё крепче. Натянула худи ей на рот. Подняла на руки.
Она казалась слишком лёгкой.
Слишком тихой.
— Только, блять, не смей отключаться у меня на руках, ты слышишь меня? — прорычала я, неся её к двери. — Держись. Клянусь богом, Аврил, — я сама тебя убью, если ты посмеешь умереть у меня на руках.
Она слабо вцепилась в мою футболку.
Её пальцы сжались на ткани, словно обещание.
Я побежала.
По коридору. Повсюду дым. С потолка сыплются обломки.
Я инстинктивно пригнулась, когда над головой посыпались искры.
Лестница была близко —
Я перепрыгнула последние несколько ступеней. Мои ботинки с треском ударились о землю.
Выход был уже виден.
Почти на месте.
Кто-то выкрикнул моё имя.
Плевать.
Я вылетела через главные двери, словно пуля.
Холодный воздух ударил в меня, как вторая пощёчина.
Мы выбрались.
Мы выбрались.Пожарные бросились к нам. Кто-то попытался забрать Аврил у меня.
Я оттолкнула их.
— Нет! — отрезала я, прижимая её к себе так, словно она была сделана из золота. — Не трогайте её.
Теперь она кашляла. Едва слышно. Но это был звук. Это было дыхание.
Я упала на колени прямо на траву, всё ещё прижимая её к своей груди и хватая ртом воздух, будто это я только что тонула.
Я посмотрела вниз, убирая сажу и влажные кудри с её лба.
— Ну же, Зайка, — прошептала я. — Ты справилась. Ты в безопасности. Просто посмотри на меня. Просто оставайся со мной...
Затем —
Что-то произошло.
Она пошевелилась. Ресницы дрогнули.
И затем —
Её губы зашевелились.
Сухой, прерывистый звук вырвался из её горла.
И она прошептала — едва различимо в этом хаосе, но для меня чертовски отчётливо:
— ...Билли...
Я застыла.
Моё сердце остановилось.
Это был первый раз, когда я вообще услышала её голос.
Не смешок. Не плач. Не слово, безмолвно написанное на бумаге.
Её голос.
Мягкий. Сорвавшийся. Хриплый от дыма. Но настоящий.
— Аврил... — прошептала я, и у меня перехватило дыхание.
Но её глаза закатились, и она обмякла в моих руках прежде, чем я успела сказать хоть слово.
— Блять... — я прижала её к себе крепче, паника сковала мой позвоночник.
— Она заговорила, — прошептала я, не веря собственным ушам. В горле жгло. Грудь, казалось, вот-вот взорвётся.
— Она, сука, заговорила.
И тогда я закричала о помощи.
Потому что после этого ничего в мире не имело большего значения, чем сохранить её дыхание.
Её первое слово за многие месяцы —
Было моим именем.
И если это не самое опасное и прекрасное, что я когда-либо слышала —
Тогда я вообще не хочу выживать в этом мире.
✦ От лица Аврил:
Жужжание.
Словно электричество в моих венах.
Словно весь мир гудел сквозь вату.
Я не могла пошевелиться.
Не могла дышать.
Всё было таким ярким.
Белый свет за моими веками — ослепительный, чистый, почти умиротворяющий.
На секунду я подумала, что умерла.
Может, это конец.
Может, огонь забрал меня.
Но затем —
Голоса.
Сначала приглушённые. Слабые. Потом более резкие.
Раздражённый мужчина. Женщина. Крики.
И кто-то ещё.
Она.
Низкий, яростный, знакомый голос.
Мои ресницы дрогнули, и глаза приоткрылись.
От света глаза невыносимо резало, но я проморгалась сквозь него, и постепенно картинка начала складываться воедино.
Капельница в моей руке.
Размеренно пищащий кардиомонитор рядом со мной.
Белые больничные стены.
И Билли.
Билли —
моя спасительница — та, по кому я безумно тосковала все эти дни.
Блять, я была так счастлива её видеть. Так благодарна, потому что она спасла мне жизнь.
Но ещё я злилась. Злилась, потому что она исчезла. Потому что я места себе не находила от беспокойства все эти дни.
Я думала, она мертва.
Она стояла там — посреди палаты — и орала на врача.
— Убери от меня свои гребаные руки! Я её не оставлю!
Её голос был сорванным и хриплым, будто она не спала и без остановки кричала несколько часов. Костяшки пальцев в ссадинах.
В волосах — сажа. Худи наполовину обгорело. Губа разбита.
И всё же — она выглядела живой.
Живее, чем когда-либо на моей памяти.
Реальнее всего остального.
Она выглядела так хорошо.
Она была здесь.
Она нашла меня.
— Мисс, это протокол отделения интенсивной терапии, вам нельзя здесь находиться... — снова попытался врач.
— Да клала я на ваш протокол, она чуть не умерла, а я —
Я заставила себя подать голос.
Слабый.
Тихий.
Но этого хватило.
— Билли...
Она застыла.
На полуслове. На полушаге.
Всё её тело напряглось, будто кто-то разом обесточил её ярость.
Она повернулась.
Её взгляд остановился на мне.
И я никогда прежде не видела на её лице такого выражения.
Словно облегчение, страх и что-то опасное одновременно вырвались наружу из её груди.
— Зайка... — прошептала она, задыхаясь.
Она бросилась ко мне — быстрее, чем я успевала следить глазами, — и упала на колени перед кроватью, протягивая ко мне дрожащие руки.
— Эй. Эй, красавица, — выдохнула она, обнимая ладонями моё лицо так нежно, что было почти больно. Её большие пальцы погладили кожу под моими глазами, стирая слезу, падения которой я даже не заметила.— Ты в порядке. Всё хорошо. Я вытащила тебя, малышка. Ты напугала меня до усрачки. Блять... Аврил... — её голос снова сорвался.
Она тараторила без умолку.
Я никогда не видела, чтобы она так сбивчиво болтала.
Я никогда не видела её мягкой.
Но прямо сейчас?
Она была самой нежностью.
Самой искренностью.
Её ладони ласкали мои щёки, большой палец скользил под нижней губой, а остальные пальцы огибали челюсть, словно она не могла поверить, что я настоящая.
— Я думала, что потеряла тебя, — прошептала она.
Я слабо покачала головой.
Я не хотела, чтобы она плакала.
Я не хотела, чтобы у неё был такой вид.
Доктор снова зделал шаг ближе:
— Ей нужно отдыхать. Билли, мне жаль, но ты не можешь остаться —
Челюсть Билли сжалась. Её взгляд стал острым:
— Даже не вздумай —
Я накрыла своей ладонью её руку.
Ту самую, что всё ещё обнимала мою щёку.
Наши пальцы переплелись.
Я посмотрела на врача, выдавливая слова сквозь пересохшее горло:
— Я хочу, чтобы она была здесь.
Мой голос был едва громче шёпота, но этого хватило.
Доктор удивлённо моргнул.
Билли выглядела ошеломлённой.
Затем я снова посмотрела на неё и прошептала ещё раз:
— Пожалуйста.
Она тут же села обратно, так и не выпустив мою руку.
Словно она никогда и не собиралась этого делать.
И я не хотела, чтобы она отпускала.
Не сейчас.
Не после всего, что произошло.
Она вернулась.
А я всё ещё принадлежала ей.
Даже если я больше не понимала, что это вообще значит.
Доктор долго смотрел на меня. С сомнением. Затем кивнул:
— Десять минут.
Он ушёл без единого слова.
Когда дверь со щелчком закрылась, напряжение в воздухе не исчезло — оно изменилось.
Стало тяжелее, но уже совсем по-другому.
Более личным. Только нашим.
Билли сидела рядом, всё ещё держа меня за руку и проводя большим пальцем по моей коже, будто боялась, что я исчезну, если она остановится.
Она слегка наклонилась вперед, и в её голос вернулась привычная дерзость.
— Я так и знала, что у тебя сексуальный голос.
Я моргнула.
А потом рассмеялась. Совсем тихонько.
Было больно — в горле першило, в груди всё горело, — но Билли ухмыльнулась так, словно этот звук стоил всего на свете.
Она придвинулась ещё ближе и заправила прядь моих волос мне за ухо, задерживая пальцы на моей щеке.
Затем нежно поцеловала меня в висок.
— Я скучала по тебе, — прошептала она.
Я не могла ответить.
Не сейчас.
Потому что один взгляд на неё — когда я действительно смотрела на неё — заставил всё разом обрушиться на меня.
Злость.
Облегчение.
Желание.
Благодарность.
Но благодарность пришла первой. Густая, она затаилась в моей груди. Слишком огромная, чтобы моё тело могло её вместить.
— Ты спасла мне жизнь, Билли... — выдохнула я, и мой голос задрожал. — Откуда ты вообще узнала?
Она слегка откинулась назад, её большой палец всё ещё поглаживал мои костяшки.
— Мой брат, — сказала она. — Финнеас. Он увидел это в новостях. Позвонил Джоне — я была с ним. Я даже не думала. Просто побежала.
Ну конечно. Джона. Её друг.
Я посмотрела на неё:
— Что... что произошло?
Билли вздохнула и провела рукой по лицу, на котором отчётливо читался каждый дюйм запредельной усталости.
— Какой-то идиот оставил горящую свечу, — пробормотала она. — А потом сбежал на тусовку. Пожар начался на нижнем этаже и быстро разошёлся. Ты была без сознания целый день. Тебе ввели успокоительное, когда привезли... сказали, что дым сильно повредил лёгкие.
Моё сердце сжалось. Целый день?
Я сглотнула:
— Все... в порядке?
Билли замешкалась.
Её взгляд опустился на наши руки.
— Все в порядке, — тихо сказала она. — Все, кроме... одной девушки. Сюзанна. Она была в одной из тех заблокированных комнат. До неё не успели добраться вовремя.
У меня кровь застыла в жилах.
Сюзанна.
Та, с кем я пересекалась в коридорах. Тихая. От неё всегда пахло лавандовым лосьоном.
Её больше нет.
Слезы обожгли глаза.
На её месте могла быть я.
Я почувствовала, как сдавило грудь и перехватило горло, а паника поползла по ребрам, словно лозы. Но Билли уже была рядом.
Её рука переместилась с моей ладони на челюсть.
Затем на шею.
Она снова наклонилась ближе, её ладонь была нежной и теплой на моей коже.
— Я никогда не позволю ничему случиться с тобой, — прошептала она, и её голос звучал как клятва. — Ни сейчас. Никогда.
Слезы наконец-то покатились из глаз.
Я не разрыдалась. Не сломалась.
Но я позволила им течь. Позволила им обжигать кожу.
Она смахнула одну слезинку большим пальцем и осталась совсем рядом.
— Спасибо тебе, — прошептала я. — За всё.
Билли наклонила голову, будто собиралась отпустить ещё одну дерзкую шуточку.
Но тут я добавила — тихо, искренне, обнажая душу:
— Ты мой спаситель.
У неё перехватило дыхание.
И впервые с тех пор, как я встретила Билли О'Коннелл — девчонку с огнем в кулаках и опасностью в глазах, — она казалась безмолвной.
Тишина между нами растягивалась. Пока наконец не треснула под тяжестью всего, что мы так и не высказали друг другу.
Мои пальцы крепче сжали руку Билли. Она провела большим пальцем по моим костяшкам, словно пыталась обрести почву под ногами, и я возненавидела то, насколько сильно это меня успокоило.
Но стоило мне взглянуть на неё — по-настоящему взглянуть, — как внутри меня что-то оборвалось.
— Ты разгромила нашу комнату в общежитии.
Её рука замерла.
— Ты разбила письменный стол. Изорвала простыни. Изрезала мои рисунки, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Ты не просто ушла, Билли. Ты уничтожила абсолютно всё.
Билли опустила глаза. Стыд затопил её лицо — медленный, настоящий, словно она больше не могла от него прятаться.
— Я знаю, — пробормотала она.
— Ты всё уничтожила! — добавила я, едва сдерживая себя. — А потом исчезла, будто я пустое место.
— Мне жаль, — прошептала она.
Эти слова прозвучали так тихо, что показались нереальными.
Но я их почувствовала. В своей груди. Той частью себя, которая днями ждала их услышать.
Я уставилась на неё, приоткрыв рот.
— Я так и не оправилась после этого, — сказала я. — Ни капли. Я была разбита. Я не могла есть! Не могла спать! Чёрт, я даже улыбаться не могла, Билли! И когда Софи забрала меня к себе, я подумала, что, может быть, снова начну дышать.
Я запнулась. Мой голос дрожал, но я заставила себя выговорить слова.
— А потом мы увидели его. Её дом. Он был разрушен.
Билли снова вздрогнула.
— Но впервые за всю неделю, — прошептала я, — я почувствовала облегчение.
Она подняла на меня взгляд. Её брови нахмурились.
— Что?
— Потому что это означало, что ты жива.
Мы просто смотрели друг на друга.
А потом я сделала это — подняла руку и раскрыла ладонь перед её лицом. Её кольцо. Доказательство, которое она оставила. Вещь, которую я спрятала и засунула в сумку в ту самую секунду, как нашла.
Челюсть Билли сжалась.
— Мой телефон... я его там тоже потеряла?
— Да.
— Зачем ты это сделала?
Я уставилась на кольцо в своей руке. Затем на неё.
Моё сердце колотилось так громко, что заглушало все звуки в комнате.
И тут я сорвалась.
Я села на кровати, глаза горели, грудь тяжело вздымалась.
— Потому что ты мне чертовски нравишься, дура ты набитая!!! — закричала я.
Всё тело Билли оцепенело.
— Что?
Я отвернулась, моё дыхание было прерывистым — но затем её голос стал тише, опустившись до низкого, повелительного тона.
— Повтори.
Я не стала.
Я не могла.
Тогда она встала, возвышаясь надо мной, и её тень упала на моё тело подобно шторму.
— Повтори это, — приказала она.
Я подняла глаза. Тяжело сглотнула.
— Потому что ты мне чертовски нравишься, — повторила я с дрожью в голосе, но искренне.
Это было всё, что ей нужно.
Билли рванулась вперёд, её губы врезались в мои, словно она больше не могла сдерживаться ни секунды. Поцелуй был диким, горячим, животным.
Руки в моих волосах. Её губы двигались так, словно она изголодалась. Зубы задевали мою нижнюю губу.
Я ахнула, и она толкнула меня обратно на кровать.
Её тело накрыло моё — тёплое, сильное, родное.
Это не было нежно.
Это не было безопасно.
Это было грубо, хаотично и так в нашем стиле.
И мне было плевать.
Потому что это была она.
Из моей груди вырвался вздох, когда Билли начала целовать меня ещё глубже и страстнее.
Её руки блуждали по моему телу, прикасаясь и лаская, пока она медленно прижималась ко мне всем весом.
Медленно. Дразняще.
Я чувствовала, как между ног разгорается жар, а сердце бешено колотится от желания.
Билли спускалась поцелуями по моей шее, оставляя влажный след языком на чувствительной коже.
Я тихо простонала, выгибаясь на больничной койке, пока она исследовала моё тело руками.
— Чёрт, зайка, — простонала она мне в шею. — То, как ты звучишь... это сводит меня с ума. Ты нужна мне.
Она посмотрела на меня. Её взгляд смягчился.
— Аврил... — то, как она произнесла это, прозвучало скорее как вопрос. Словно она спрашивала разрешения.
— Я тоже хочу тебя, Билли.
— Ты уверена?
— Да. Пожалуйста.
Я хныкнула, когда её рука скользнула под мою больничную сорочку, задирая её и обнажая мои промокшие трусики.
Билли отстранилась, чтобы посмотреть на меня, её глаза потемнели от вожделения.
— Посмотри на себя, — выдохнула она, проводя пальцем по влажной ткани. — Уже так промокла для меня.
Я вскрикнула, когда она слегка потерла меня прямо через трусики.
Мои бёдра выгнулись навстречу её прикосновению.
Пытаясь получить больше.
Страстно желая большего.
Моё тело дрожало от вожделения.
Билли наклонилась, касаясь своим носом моего, пока её пальцы медленно двигались кругами по моему горячему телу. Я снова тихонько застонала, выгибаясь навстречу её прикосновению.
— Да, именно так, — промурлыкала она, пока не давая мне большего. — Позволь мне услышать тебя, Аврил. Издай эти прекрасные звуки... тот милый голосок, по которому я так долго тосковала.
Её слова заставили дрожь пробежать по моему позвоночнику, и я не могла не подчиниться. Мои стоны становились всё более отчаянными, пока она продолжала дразнить меня.
Губы Билли снова нашли мои, поглощая мои вскрики, в то время как её пальцы прижались ко мне сильнее. Трение сводило с ума, и с каждым движением я чувствовала, что приближаюсь к грани.
— Пожалуйста, — умоляла я сорвавшимся голосом. — Ещё.
Она ухмыльнулась мне в губы, явно наслаждаясь властью надо мной. Но вместо того чтобы уступить, она замедлила свои движения, затягивая моё удовольствие ещё сильнее.
— Ещё не время, — прошептала она, обжигая моё ухо горячим дыханием. — Я хочу посмаковать это.
Я разочарованно застонала, крепко вцепившись руками в её плечи, пока она продолжала терзать меня.
Но затем, без предупреждения, она скользнула пальцами под резинку моих трусиков, наконец соприкоснувшись с моей обнажённой кожей.
Ощущение было рубящим, словно разряд тока. А затем —
Я почувствовала, как она скользнула внутрь. Осторожно. Медленно.
— О Боже, — простонала я, выгибая бёдра навстречу её руке.
Губы Билли спустились по моей шее, прикусывая и посасывая мою кожу, пока она трахала меня пальцами. Её темп был медленным, и каждый толчок посылал волны удовольствия, разбегавшиеся по моему телу.
— Ты такая приятная внутри, — пробормотала она прямо мне в кожу. — Такая чертовски узкая.
Я чувствовала, что подхожу всё ближе и ближе к грани, моё тело дрожало от предвкушения.
Мои пальцы переместились на спину Билли. Впиваясь в неё.
— Вот так, малышка... у тебя так хорошо получается. Ты в порядке?
Я кивнула, и она посмотрела мне глубоко в глаза с легкой ухмылкой на губах.
— Хорошая девочка, малышка.
Её похвала заставила меня почувствовать себя ещё ближе к оргазму.
— Билли... —
Её пальцы двинулись глубже.
Быстрее.
— Чёрт, Аврил, ты такая красивая. Назови моё имя ещё раз.
— Билли... —
— Вот так... Кончай для меня.
И я кончила —
И, блять —
Я никогда не чувствовала ничего подобного раньше.
Всё моё тело дрожало. Моё лицо уткнулось в плечо Билли, пока я позволяла ей вести меня через это.
И когда я наконец смогла снова дышать —
Она осторожно коснулась моего виска, обнимая меня.
Она посмотрела мне в лицо и притянула меня еще ближе к себе.
Улыбается. Краснеет.
Теперь она нависала надо мной, ее грудь часто вздымалась и опускалась, а одна рука нежно гладила мои волосы, будто я была чем-то драгоценным. Ее вторая рука так и не покинула мою талию, большой палец чертил круги на моей коже, словно она пыталась прийти в себя. Ее губы были приоткрыты, розовые и припухшие. А глаза? Все еще безумные.
— Ты в порядке? — прошептала она низким, мягким голосом, совсем не похожим на то, что я когда-либо от нее слышала.
Я кивнула, слишком запыхавшись, чтобы говорить. Все мое тело казалось пламенем, которого наконец коснулась вода. Но я не угасала — я светилась.
Она нежно поцеловала меня в лоб. Ее пальцы скользнули вниз по моей обнаженной руке, по ребрам, натягивая одеяло на нас обеих. Заботливая, собственническая. В этом вся Билли.
— Ты даже не представляешь, как долго я жаждала этого зайчонка.
Я покраснела и отвела взгляд — это заставило её усмехнуться.
— Эй, не поздно ли уже строить из себя скромницу? — поддразнила она, и я не смогла сдержать улыбку, слегка шлёпнув её по руке.
Мне так этого не хватало.
Её дерзости. Её шуток. Её флирта.
Но особенно тех моментов, когда она показывала мне, что умеет быть другой.
Не злой, ранящей или холодной.
Мягкой.
Доброй.
Заботливой.
Именно к этой её стороне я, черт возьми, так сильно привязалась. К той стороне, из-за которой я так безумно скучала по её глупой попе.
Затем со скрипом приоткрылась дверь.
Вошла медсестра с планшетом для бумаг... и застыла.
Глаза округлились. Рот приоткрылся.
Билли всё ещё нависала надо мной — раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами. И я, должно быть, выглядела так, будто меня только что хорошенько оттрахали.
Потому что медсестра просто похлопала глазами, тут же развернулась и ушла.
Билли уставилась на дверь, а затем посмотрела вниз на меня.
И мы обе просто покатились со смеху.
Смех так и брызнул из нас, будто напряжение наконец лопнуло. Голова Билли упала мне на плечо, она прикрыла рот одной рукой, а её плечи подрагивали.
— Охренеть, — выдохнула она. — Нас точно вышвырнут отсюда.
Я тоже не могла перестать смеяться. Живот болел, в горле пересохло, но впервые за долгое время это было приятное чувство.
Впервые целую вечность я чувствовала что-то похожее на счастье. Никакой тревоги. Никакого страха. Просто... всё хорошо.
Какое-то время мы лежали вот так — сплетённые, взъерошенные, в тепле, — пока Билли снова не подняла взгляд, убирая рукой прядь волос с моего лица.
Её взгляд стал мягким. Немного серьёзным.
— Почему ты заступилась за меня?
Моя улыбка угасла, но лишь потому, что вернулась вся тяжесть момента.
Она пристально смотрела на меня, пытаясь что-то отыскать в моем лице.
— Это был просто адреналин? Или...?
Я покачала головой.
— Нет?
Я облизала губы и медленно кивнула:
— Дело в тебе.
Её глаза снова потемнели — но не от страсти, а от чего-то более тяжелого. Чего-то более глубокого.
— Я месяцами молчала, — прошептала я. — Потому что мне было страшно. Потому что я никому не доверяла. Потому что... я не думала, что я достаточно важна, чтобы меня услышали.
Билли сглотнула, проводя большим пальцем по моей челюсти.
Но когда я увидела тебя — когда ты бросилась ради меня в этот огонь, — мой голос сорвался. — Я поняла, что больше так не могу. Я не могла молчать, когда человек, которого я...
Я замолчала, сердце бешено колотилось:— ...когда ты была готова сгореть, лишь бы добраться до меня.
Глаза Билли слегка заблестели, но она быстро заморгала и не отвела взгляд.
— С тобой я чувствовала себя в безопасности, Билли. Ты заставила меня снова захотеть говорить в полный голос.
Она полностью обхватила ладонью мою щеку и наклонилась, чтобы поцеловать меня — не так, как раньше.
Этот поцелуй был нежным. Медленным. Полным благодарности и чего-то, что казалось опасно близким к любви.
— Я всегда услышу тебя, — прошептала она мне в губы. — Даже если ты будешь говорить шепотом. Даже если будешь кричать.
Я улыбнулась.
— Кажется, я готова снова кричать, — выдохнула я.
Билли ухмыльнулась:
— О, Зайка. Тебе лучше быть осторожнее с такими фразами. Я восприму это как вызов.
Мы обе захихикали.
И в тот же миг всё внутри меня снова зажглось.
И на этот раз это не причиняло боли.
Это было похоже на надежду.