Улыбаясь
От лица Билли:
Соланс завязала последний узел резким рывком, и нить прорезала плоть, словно бумагу. Я не вздрогнула — не издала ни звука — но всё моё тело горело огнём. Голова была будто под водой, каждое дыхание — поверхностным. Я чувствовала, как в ране пульсирует кровь. Моя рука всё ещё лежала в руке Аврил — теперь уже расслабленная, но она продолжала крепко держать её. И гладить.
Чёрт.
Мне хотелось отстраниться.
Но я этого не сделала.
Не смогла.
Я взглянула на неё. Её огромные глаза были полны страха, а большой палец то и дело поглаживал тыльную сторону моей ладони, словно она пыталась успокоить меня — или саму себя.
Она подняла на меня взгляд, безмолвно спрашивая:
— Что случилось?
Я прокашлялась, в горле пересохло:— Какой-то придурок, который задолжал мне денег. Не то подумал. Ничего особенного.
Не ничего.
Но большего я ей говорить не собиралась.
Рядом со мной Соланс стиснула челюсти. Её взгляд метнулся к нашим рукам. Она выглядела так, словно хотела убить Аврил. Медленно. Тихо.
Аврил тоже это почувствовала — я заметила, как напряглись её плечи, как она едва заметно отстранилась, но всё ещё не отступала.
— Ей сейчас нужен отдых, — натянуто произнесла Соланс. — Одной.
— Соланс, не надо, — пробормотала я.
Глаза Аврил сузились, а затем — она испепелила Соланс взглядом.
Такой чисто стервозный взгляд. Я едва не рассмеялась.
Соланс это не понравилось.
Она поднялась, нависая над Аврил.
Я видела, как лицо Аврил ожесточилось, словно она пыталась казаться сильной —Не напуганной.
Но я почувствовала, что она сжала мою руку сильнее.
— Оу, как это мило, — протянула Соланс с ядовитой улыбкой. — Что, язык проглотила?
Лицо Аврил дрогнуло, буквально на секунду.
Этого хватило.
— Соланс, заткнись нахрен, — огрызнулась я, пытаясь сесть. Мои рёбра буквально закричали от боли.
Боль хлынула в бок, словно лава. Я сама не заметила, как изо всех сил сжала руку Аврил. Я стиснула зубы.
— Блядь...
Соланс обернулась с широко раскрытыми глазами, на её лице промелькнула вина.
Она потянулась ко мне, но я выставила руку вперёд.
— Просто уходи, — сказала я. Уже не крича. Но и не мягко.
Я просто устала.
Она помедлила. Затем, напоследок зыркнув на Аврил, протиснулась мимо неё.
Аврил даже глазом не моргнула.
Дверь закрылась.
Тишина.
Какое-то мгновение я просто дышала.
Аврил ненадолго окинула меня взглядом, полным тревоги. Затем она поднялась, взяла полотенце и принялась вытирать мой окровавленный живот.
Я перехватила её запястье:
— Аврил, прекрати. Я сама справлюсь.
Аврил шлёпнула меня по руке, сбрасывая её —
Я, честно говоря, удивилась.
Она продолжила меня вытирать, а я лишь тихо, с усмешкой хмыкнула.
Затем Аврил без единого слова забралась на кровать, положила блокнот на колени и принялась быстро писать.
— Кто это сделал?
Я отвела взгляд.
— Неважно. Ты его не знаешь.
Она продолжила писать.
— Ты правда просто торгуешь травой?
У меня дёрнулась челюсть.
— Аврил...
Она не остановилась.
— В какое такое опасное дерьмо ты ввязалась?
Я откинула голову назад, прижавшись к стене:
— Я не скажу тебе.
Её дыхание перехватило.
Затем она со злостью и досадой швырнула маркер. Её рука дрожала, когда она вытирала лицо.
Слёзы.
Блядь.
— Аврил... — на этот раз мой голос прозвучал мягче. — Со мной всё в порядке.
Она яростно затрясла головой, снова хватая блокнот.
— Ты могла умереть. У тебя тайны. Я так сильно сомневаюсь и переживаю каждый раз, когда тебя нет.
— Аврил, меня не так-то просто угробить, — сказала я, и в моём голосе прорезались нотки раздражения.
Она затрясла головой с такой силой, что я, честно говоря, испугалась, как бы она не сломала себе шею —
— Дело не в этом, глупая идиотка. Ты ведешь себя безрассудно!
Я приподняла брови:
— Глупая идиотка, значит? С каких пор ты материшься, зайка? Похоже, я плохо на тебя влияю, — ухмыльнулась я.
Но в этот раз она не рассмеялась, не улыбнулась и не закатила глаза. Она лишь нахмурилась, а её глаза снова наполнились слезами.
— Чёрт подери, Аврил... — вздохнула я и взяла её за руку.
— Послушай, я практически родилась на улице. Я умею драться, умею выживать. Может, иногда я и бываю безрассудной, но я не тупая, Аврил. Я знаю, как справляться с ситуациями, от которых другие наложили бы в штаны. Я сильная, и меня не так-то просто прижать. Сегодня я просто потеряла бдительность, и это было глупо, но это всего лишь ошибка.
Аврил снова смахнула слезу — и прикусила губу, скорее от досады или злости.
— Билли, эта «ошибка» могла стоить тебе жизни. Неужели ты не понимаешь? Ты могла погибнуть ещё до того, как я тебя поцеловала.
Моё сердце остановилось.
А затем бешено заколотилось.
Я уставилась на неё.
Прежде чем я успела себя остановить, на моих губах заиграла слабая улыбка. Я потянулась к блокноту, перевернула страницу на чистый лист и написала:
— Так поцелуй меня сейчас, и пусть этот поцелуй что-то значит, глупышка. Я ещё не истекаю кровью до смерти.
Аврил рассмеялась — этот смех был влажным от слёз, прерывистым и прекрасным.
Я улыбнулась.
Затем я протянула руку и нежно смахнула слёзы с её щёк. Мой большой палец медленно скользнул вниз — и задержался на её губах, слегка коснувшись нижней.
— Я никуда не уйду, — прошептала я. — И поверь мне, зайка... я скорее зацелую эти губы, чем позволю себе умереть.
Её глаза округлились.
У неё перехватило дыхание.
И мой большой палец так и остался там.
На случай, если она наклонится ближе.
✦ От лица Аврил:
Я не знаю, что изменилось.
Может, дело в том, как она посмотрела на меня — нежно, но обжигающе, а её пальцы всё ещё очерчивали уголок моих губ, словно она не была готова отпустить.
Может, это из-за тяжести осознания, что я едва не потеряла её.
А может, я просто устала сдерживаться.
Я посмотрела вниз, на лицо Билли — в синяках и уставшее, но такое невероятно красивое. Её губы были слегка приоткрыты, словно она ждала. Или, может, просто дышала.
Но я не могла себя остановить.
Я наклонилась.
Медленно. Осторожно.
Моё сердце бешено заколотилось о рёбра, когда мои губы встретились с её губами — и мир вокруг затих.
Она не колебалась ни секунды.
Рука Билли скользнула вверх и обхватила моё лицо, словно она безумно сильно хотела этого. Её большой палец коснулся моей щеки, когда она ответила на поцелуй — медленный и жадный.
У меня вырвался тихий звук — слабый, нежный и беззащитный стон — и я почувствовала, как она ухмыльнулась прямо в поцелуй.
Ей это понравилось. Она стала целовать меня ещё сильнее.
Её вторая рука обхватила мою талию, притягивая меня ближе к себе, глубже в поцелуй, пока я не оказалась на ней верхом. Её язык скользнул по моей нижней губе, прося впустить её.
Я позволила ей.
Я хотела, чтобы она брала инициативу.
Чтобы заставила меня забыть обо всём, кроме этого момента.
Затем её губы раскрыли мои, и её зубы прикусили мою нижнюю губу — всего лишь лёгкий укус, — но от этого по моему позвоночнику пробежали искры. У меня перехватило дыхание.
Это вызвало в ней бурю эмоций.
Она крепко обняла меня, стараясь не отпускать ни на секунду, словно это мгновение было самым важным в нашей жизни.
Я чувствовала невероятную близость и тепло, отвечая на её объятия всем сердцем.
Слишком близко.
Моя рука двинулась неосознанно — вверх по её боку, чтобы удержать её —
Но как только я коснулась её рёбер, туда, куда её ударили ножом, она прервала поцелуй с резким вдохом.
— Чёрт...
Она поморщилась, отвернув голову, а её рука соскользнула с моей щеки.
Я замерла.
Её лицо исказилось от боли. Я видела, как она пытается перетерпеть её и сделать вдох.
Я мгновенно отпрянула назад, и ужас окатил меня, словно холодная вода.
Моя рука. Я же...
Блядь.
Ей было больно, а я —
Я смотрела на неё, мои губы всё ещё покалывало, сердце подступило к горлу, а чувство вины стремительно и тяжело оседало внутри.
Я хотела поцеловать её.
Но не так.
Не если это причиняет ей боль.
✦ От лица Билли:
Аврил всё ещё сидела у меня на коленях — вся раскрасневшаяся, запыхавшаяся, её пальцы слегка подрагивали, словно она не знала, что делать дальше. Но её лицо... эта вина. Она была буквально написана на ней.
Будто она думала, что причинила мне боль.
Она действительно причинила её — просто не так, как думала.
Я тихо усмехнулась про себя, качая головой и всё ещё испытывая эйфорию от её поцелуя.
Плохая идея.
Это движение отозвалось горячей, острой болью прямо в рёбрах. Я вздрогнула, резко втянув воздух.
— Блядь... — прошипела я.
Глаза Аврил снова расширились от паники, и она тут же потянулась ко мне — прижав палец к моим губам.
Приказывая мне остановиться.
Я замерла.
Позволила ей это сделать.
Она была так близко, что я чувствовала тончайший шлейф её духов — или, может, это был её собственный запах. Я слегка наклонила голову и пробормотала прямо в её палец:
— Пытаешься заставить меня замолчать вот так, Зайка? Знаешь, первый способ нравился мне больше.
Её губы дрогнули.
Но она не рассмеялась.
Не потому, что это было не смешно — а потому, что она переживала. По-настоящему переживала.
И от этого я расплылась в улыбке ещё сильнее.
Я снова скользнула руками к её бёдрам — медленно и по-хозяйски, мягко сжимая их.
— Пустяки, — сказала я. — Просто царапина с характером.
Она одарила меня сухим взглядом.
Я снова сжала её бёдра, слегка приподнимаясь — ровно настолько, чтобы снова почувствовать её тепло.
— Боже. Кто знал, что ты так целуешься? У меня до сих пор звёзды перед глазами.
На её щеках снова расцвёл румянец, дошедший до самых ушей. Тот самый беззащитный, ошеломлённый румянец, который кричал о том, что она полностью обезоружена.
— Чёрт, Аврил. Ты так стонала, будто действительно этого хотела.
Я слегка качнула бёдрами под ней, игнорируя нахлынувшую боль, притягивая её к себе, направляя её и заставляя теснее прижаться ко мне.
У неё перехватило дыхание.
Я почувствовала это по её бёдрам. По тому, как её пальцы сильнее впились в мои плечи.
— Да, именно так, — прошептала я, чувствуя, как во мне разгорается голод. — Ты ведь тоже это чувствуешь, правда? Не притворяйся, что тебе это сейчас не нужно.
Она замешкалась — глаза расширены, губы полуоткрыты.
Затем её рука резко дернулась вперед, перехватывая моё запястье.
Она отвела мою руку от своей талии и быстро указала пальцем — прямо мне в бок.
На повязку.
На кровь.
Ах, точно. Это.
Я стиснула зубы, внутри закипала досада.
— Мне плевать, Авриль. Я сдерживалась с самого первого дня нашей встречи. Я хочу тебя. Прямо сейчас.
Её румянец стал ещё ярче, дойдя до неистового оттенка. Она отвела взгляд — затем быстро посмотрела обратно — и покачала головой.
Ей даже не пришлось этого писать.В наших головах эхом отозвался голос Соланс: «Ей нужно отдохнуть».
На этот раз Авриль посмотрела на меня твердо. Отказывая.
Боже, как же она бесила.
Я вздохнула и с тихим стоном откинула голову на стену.
— Ладно, — пробормотала я. — Твоя взяла.
Но я отпустила её не сразу. Мои руки медленно скользнули вниз по её бедрам, прежде чем она слезла с меня.
Даже несмотря на боль, даже несмотря на пожирающую меня усталость — я чувствовала себя чертовски непобедимой.
Этот поцелуй?
От такого она уже никуда не уйдет.
Как и я.
Я наблюдала за ней — всё ещё смущенной, с глазами, бегающими куда угодно, только не на моё лицо. Её губы припухли от поцелуя. Пальцы слегка дрожали.
Как и воздух между нами.
Он всё ещё был пропитан тем, что едва не произошло.
Она схватила свой блокнот и быстро записала:
«Я схожу за едой. И антисептиком. И водой».
Я приподняла бровь.
— Посмотрите на тебя. Играешь в медсестру, маленькая моя неженка.
Она закатила глаза, но на этот раз её губы дрогнули — почти в улыбке.
Я смотрела, как она направляется к двери, всё ещё покрасневшая, всё ещё неуверенная.
Её пальцы неуклюже возились с ручкой, прежде чем ей наконец удалось открыть дверь.
Она немного споткнулась, выходя наружу.
Я не смогла сдержать улыбку, которая сама собой поползла по моему лицу.
Полностью её размазала.
И это я до неё ещё толком даже не дотронулась.
Я откинулась на подушку, моя грудь медленно поднималась, в ребрах пульсировала боль — но на сердце было тепло.
Потому что впервые за долгое время я действительно почувствовала, что кому-то не всё равно, дышу ли я ещё.
А целовалась она просто чертовски умопомрачительно.
Вот эта часть вообще не болела.
✦ От лица Аврил:
Коридор казался холоднее, чем обычно, или, может быть, дело было во мне — всё ещё разгоряченной, всё ещё ошеломленной, с покалывающими губами и ноющими бедрами от того, насколько близко мы были. Мои пальцы не переставали подрагивать. Я никак не могла перестать прокручивать в голове голос Билли, низкий и дерзкий, говорящий, что она сдерживалась. Что она хочет меня прямо сейчас.
Боже.
Я закатала рукава, пытаясь остыть, и толкнула двери столовой.
В ту секунду, когда я переступила порог, у меня перехватило дыхание.
Там был Брэндон.
Он сидел один за одним из боковых столиков, ссутулившись, словно бледная тень самого себя. Его лицо было полностью разбито — заплывший глаз в синяках, рассеченная губа, царапина вдоль челюсти. Выглядел он так, будто не спал несколько дней.
И почему-то, даже после всего произошедшего... какая-то маленькая часть меня сочувствовала ему.
Он перешел черту. Трогал меня, когда я оцепенела. Давил. Но это не значило, что я хотела, чтобы его избили до полусмерти.
В памяти снова вспыхнул образ Билли,
наносящей удар за ударом — её дикие глаза, её голос, подобный буре, и Брэндон, истекающий кровью под её кулаками.
У меня все перевернулось внутри.
Он поднял глаза и увидел меня.
И мгновенно —
Он подскочил.
Словно кто-то выстрелил из пистолета.
Он опрокинул свой поднос, выронил напиток и вскочил на ноги — попятившись назад, будто она вот-вот войдет следом за мной.
Я сделала шаг вперед —
Но его уже и след простыл.
Он выскочил через боковую дверь.
Сбежал так, словно увидел призрака.
Я стояла на месте, хлопая глазами....ну и ладно.
Я не смогла сдержать слабую ухмылку, тронувшую мои губы. Карма порой умеет действовать очень жестко.
Я повернулась, взяла поднос и наполнила его всем, что, как мне думалось, Билли могла бы принять — веганское печенье (надеюсь, вкусное), холодная газировка, антисептический крем и несколько салфеток. Обезболивающие были за запертой стойкой — проклятье. Ей придется обойтись без них.
Я направилась обратно.
И когда я открыла дверь комнаты в общежитии, Билли всё ещё была на кровати, откинувшись на подушки так, словно гравитация ненавидела её сильнее обычного. Её глаза были полуприкрыты, губы пересохли, кожа бледная — но её взгляд мгновенно метнулся ко мне, стоило мне войти.
Она тут же ухмыльнулась.
— Ну надо же. Медсестра Банни вернулась. Что ты мне принесла? Поцелуй? Ещё один стон? Свои бёдра?
Я покраснела так сильно, что едва не выронила поднос.
Она ухмыльнулась ещё шире.
Я закатила глаза, аккуратно поставив поднос ей на колени. Затем схватила свой блокнот и написала крупными, небрежными буквами:
«Выключи свой озабоченный радар и сначала поешь».
Она рассмеялась — искренне, во весь голос, низким горловым смехом.
— Ого, — сказала она. — Посмотрите на тебя. Какая ты теперь смелая и властная. Кто тебя этому научил?
Я приподняла бровь.
Она подмигнула:
— Точно. Должно быть, я.
Всё еще посмеиваясь, она взяла печенье и медленно откусила кусочек, ни на секунду не сводя с меня глаз — словно раздевала меня взглядом при каждом жевке.
Я проигнорировала это. По большей части.
Вместо этого я открыла антисептический крем и аккуратно нанесла немного себе на пальцы. Она замерла — всего на секунду — когда увидела, что я приближаюсь.
Затем снова расслабилась, и её взгляд смягчился, стоило мне опуститься на колени рядом с ней.
Её живот напрягся в то же мгновение, как я коснулась раны.
Но она не издала ни звука.
Даже не вздрогнула.
Просто протянула руку и убрала прядь волос с моего лица, позволив своим пальцам скользнуть мне за ухо. Затем она взяла ещё одно печенье и нарочито откусила его, так что крошки посыпались ей на футболку.
Я фыркнула.
Она лениво посмотрела на меня:
— Поосторожнее, Зайка. Не будь я полуживой, я бы заставила тебя пожалеть, что ты смеешься над моей несчастной раненой задницей.
Я прикусила губу, мягко улыбаясь.
Вот она.
Мой хаос. Мой беспорядок. Моя Билли.
Когда я закончила наносить крем, я закрыла тюбик колпачком и опустилась на пятки.
Я написала:
«Поспи немного. Тебе это нужно».
Она застонала.
— Ну уж нет. Скукотища. А вдруг я умру во сне? Кто тогда будет с тобой флиртовать?
Я снова закатила глаза, на этот раз сильнее.
Она надула губы.
— Ладно, — сказала она. — Но только если ты посмотришь со мной «Офис», пока я засыпаю. И я имею в виду полную вовлеченность. Я хочу видеть реакцию. Смех. Вздохи. Может, даже фырканье, если Дуайт скажет какую-нибудь глупость.
Я улыбнулась и кивнула.
Она выглядела удовлетворенной.
Я осторожно забралась на кровать рядом с ней, стараясь сильно не качать матрас.
И в тот момент, когда экран загорелся под вступительную заставку, голова Билли мягко опустилась на подушку рядом с моей. Её тело словно растворилось в одеялах, а рука коснулась моей — будто ей нужно было почувствовать, что я всё ещё здесь.
Билли уплетала печенье так, словно не ела несколько дней.
Каждый раз, когда она протягивала мне штучку, она сначала демонстративно и до неприличия сильно откусывала от неё, а затем протягивала раскрошенные остатки с таким видом, будто делилась сокровищем.
Я закатила глаза, хихикая. Снова.
Она ухмыльнулась в ответ, её щеки были испачканы крошками от печенья.
Я рассмеялась, смахивая крошки с её губы.
Даже несмотря на то, что она выглядела смертельно уставшей, ей всё равно удавалось флиртовать, ухмыляться и подкалывать меня, как и всегда. Жестяная банка из-под газировки звякнула о тумбочку, пока её рука лениво тянулась за новой порцией вкусностей.
Мы смеялись куда громче, чем следовало.
Билли всё ещё хрипела от смеха над сценой, где Дуайт делает искусственное дыхание, замерев с печеньем у самого рта.
Я продолжала в шутку шлепать её по плечу каждый раз, когда она шутила, переживая, как бы у неё не разошлись швы от такого сильного смеха.
После того как она попыталась повторить одну из реплик с дурацким акцентом, я застонала и переключила сериал.
«Ты умрешь от смеха, как полная дурочка».
Она надула губы.
— Ты портишь всю атмосферу, Зайка.
Я проигнорировала её, снова пристроившись рядом. Моя голова медленно опустилась ей на плечо. И спустя какое-то время — когда её дыхание замедлилось, а печенье закончилось — я осторожно обвела кончиком пальца край её повязки.
Я даже не осознавала, как сильно дрожала моя рука.
Она ведь могла умереть.
Её могло не стать.
Вот так просто.
Один вдох. Один удар сердца. И всё кончено.
Билли заметила. Конечно же, она заметила.
Её рука скользнула вверх, мягко и медленно, к моей шее сбоку — её большой палец ласкал кожу, словно она могла успокоить мои мысли одним лишь прикосновением.
— Откуда у тебя эти кудряшки? — прошептала она тихим голосом.
Я моргнула, немного ошеломленная.
— От мамы, — беззвучно произнесла я одними губами. А затем дописала в своем блокноте: «Она бразильянка. Я наполовину тоже».
Билли уставилась на меня так, словно я только что доверила ей великую тайну.
Затем, как и следовало ожидать, её рука сползла на мою задницу и дерзко её ущипнула, слегка пошевелив пальцами.
— Вот почему твоя попка выглядит так чертовски сексуально.
Я издала потрясенный смешок, наполовину заливаясь краской, наполовину пряча лицо у неё на плече.
Её рука снова пришла в движение, на этот раз медленнее — вверх по моему позвоночнику, едва касаясь моей футболки со спины. Тепло. Нежно.
— Аврил... — её голос стал мягче и серьезнее.— Ты заговоришь ради меня? — тихо спросила она.
Воздух словно застыл.
Я не шевелилась.
Не дышала.
Вместо этого я медленно вывела кончиком пальца одно слово на её голом животе.
«Может быть»
Она выдохнула так, словно я подарила ей целую жизнь.
Затем она поцеловала меня в макушку, уже едва бодрствуя.
И уснула, обнимая меня.
Всё ещё улыбаясь.