Моя
От лица Билли:
Я больше не слышала музыки.
Не видела ни бассейна, ни вечеринки, ни смеющихся людей, которых будто ничто в мире не могло задеть.
Всё, что я видела, — это его.
Брэндон.
Он шёл с таким видом, словно ему принадлежал весь кислород в этой комнате. Будто никто здесь не видел его насквозь — эту фальшивую ухмылку и высокомерие богатого сынка. Будто на его руках не было боли Аврил.
Огонь в моей груди не был случайной вспышкой. Он разрывал меня изнутри. Ярость, засевшая до мозга костей, жила где-то под рёбрами и жаждала только одного:
Разрушать.
Моё тело пришло в движение раньше, чем я успела об этом подумать.
Кулаки сжались. Мышцы напряглись.
Я уже видела это наперед: как хватаю его за воротник, сбиваю эту ухмылку с его лица ударами костяшек. Снова и снова, пока не увижу страх в этих самодовольных глазах.
Но тут—
Маленькая рука коснулась моего плеча.
Я вздрогнула, будто от ожога.
Аврил.
Она скользнула в воду рядом со мной, кудри прилипли к её щекам, глаза широко раскрытые, мягкие и — блять.
Её пальцы мягко обвили моё запястье. Она попыталась удержать, стянуть меня обратно с того края, за который я уже наполовину перешагнула.
Я не смотрела на неё.
Я не могла.
Мой взгляд намертво прикипел к Брэндону — он всё ещё смеялся, всё ещё был невредим, всё ещё оставался пустой тратой чистого кислорода.
Аврил слегка потянула меня за собой. Её брови сдвинулись, будто она умоляла меня. Всё её тело было затихшим, напряжённым.
Я оттолкнула её, пробираясь мимо. Я сделала это не нарочно. Но мне нужно было выбраться из этого бассейна, иначе я рисковала захлебнуться далеко не в воде.
Я быстро вылезла наружу, промокшая до нитки и яростная; вода с шумом капала на плитку из-под моих ботинок. Мои плечи окаменели, дыхание стало тяжёлым.
Аврил поспешно выкарабкалась следом за мной.
Она бежала — босая, мокрая, храбрая — и преградила мне путь. Встала передо мной как вкопанная, словно живая стена.
И что дальше?
Она прижала ладонь к моему животу.
Мягко.
Уверенно.
Её глаза впились в мои — умоляюще.
Моя грудь тяжело вздымалась.
— Отойди, — прорычала я. Голос сорвался на рык. Весь из жара. Весь из ярости.
Она не шелохнулась.
Она покачала головой.
Показала жестом обеих рук — успокойся.
Пожалуйста.
Не надо.
Я смотрела на неё сверху вниз. Мои кулаки всё ещё были сжаты.
Но что-то в ней... в том, как она стояла... смотрела на меня так, будто во мне было что-то помимо этой ярости... ради меня—?
Я не могла сказать ей «нет».
Никогда не могла.
Только не тогда, когда она смотрела на меня так, словно я стоила того, чтобы меня спасти.
Я медленно выдохнула.
Стиснув зубы.
Затем я положила ладонь ей на поясницу — крепко, заземляя — и развернула её спиной к толпе. Подальше от Брэндона.
Я не сводила с него глаз, пока уводила её обратно в тень.
Один шаг.
Два.
Но тут —
Какой-то парень врезался в моё плечо.
Не извинился.
Даже не посмотрел на меня.
Зря он это сделал.
Я толкнула его.
Сильно.
Он отшатнулся назад с широко раскрытыми глазами, но удержал равновесие. Посмотрел на меня. Увидел выражение моего лица.
И пошёл на попятную.
Умный мальчик.
Аврил посмотрела на меня так, словно я только что зарычала на Бога.
Аврил посмотрела на меня так, словно я только что зарычала на Бога.
Она схватила свой блокнот, слегка покачиваясь. Теперь она точно была навеселе. Её щёки раскраснелись, а улыбка стала немного косой.
«Ты ведешь себя как дикий зверь, но ты мне всё равно нравишься».
Я захлопала глазами.
Затем — наперекор всем бурям, что до сих пор бушевали в моей голове — я усмехнулась.
— Ты в стельку пьяна.
Она гордо кивнула.
Затем схватила меня за руку и потянула за собой.
— Куда?
Она жестами показала, что хочет танцевать.
Я уставилась на неё.
— Ты хочешь танцевать?
Она снова кивнула, на её губах играла та же задорная, пьяная ухмылка. Она даже сделала маленькое пируэт-кружение. И чуть не упала.
Я поймала её.
И впервые с тех пор, как появился Брэндон, я почувствовала, как тяжесть в груди отпускает.
Совсем чуть-чуть.
— Ладно, — пробормотала я. — Но только потому, что ты милая, когда умоляешь.
Она потащила меня обратно к музыке, крепко сжав мои пальцы своими.
И пока огни дико мелькали синим цветом на её покрасневшем, счастливом лице —
Я позволила ей вести.
Пока что.
✦ От лица Аврил:
Я была пьяна.
Не просто навеселе. Не просто согрелась.
Пьяна.
Та степень опьянения, когда ноги кажутся облаками, мысли — блёстками, а музыка звучит громче твоего сердцебиения, но каким-то образом остаётся внутри него.
Билли танцевала.
По-настоящему... танцевала.
Её тело двигалось так, будто оно ни капли не подчинялось силе притяжения. Бёдра покачивались, плечи двигались свободно, а глаза под прикрытыми веками казались дикими в лучах прожекторов. Она не следовала за ритмом — она им владела. Каждое движение было дерзким, плавным, и от него невозможно было оторвать глаз.
И она танцевала со мной.
Каким-то образом я увлекла её за собой. Или она сама позволила мне это сделать. Я уже ни в чём не была уверена.
Наши тела были близко. Затем ещё ближе. Я покачнулась в её сторону, дерзкая так, как никогда раньше. Алкоголь сделал меня глупой. Или храброй. Или и то, и другое.
Её руки нашли мои бёдра.
У меня перехватило дыхание.
Она притянула меня к себе ещё немного ближе — её большие пальцы вдавились в мои бока, одновременно заземляя и дразня.
Мы посмеялись над чем-то. Я не знала над чем. Общий взгляд, поворот, спотыкание. Мир и так кружился, поэтому я просто позволила этому быть.
Я танцевала. С ней. Для неё.
И когда музыка замедлилась, переходя во что-то низкое и басовое — песню, которую я не знала, но чувствовала своими рёбрами — я прижалась к ней так, словно всё было в порядке.
Её губы были приоткрыты, глаза потемнели; она смотрела на меня с каким-то голодом, который едва удерживала в узде.
Мне следовало испугаться.
Но я не испугалась.
Я потянулась вверх — такая дерзкая, такая пьяная — и ухватилась за ворот её рубашки.
Притянула её к себе, наклонив свои губы к её губам.
Я хотела поцеловать её. Мне это было необходимо.
И —
Она повернула голову.
С ухмылкой на губах.
Уворачиваясь от меня.
Это было мягко.
Игриво.
Но всё равно ударило льдом по моей груди.
Мои брови сдвинулись, губы приоткрылись в замешательстве, в мгновенной вспышке стыда. Я ошиблась? Я перегнула палку?
Я ошеломлённо посмотрела на неё снизу вверх, мне было немного больно —
И она рассмеялась.
Её ладонь обхватила мою шею сзади, нежно, но крепко, а большой палец скользнул по коже прямо под челюстью.
Она наклонилась, коснувшись губами мочки моего уха, её голос был тихим, тёплым и греховно самодовольным.
— Я не буду целовать тебя, пока ты так пьяна, Зайка.
Это не было отказом.
Это был контроль.
Дразнилка.
Я тяжело сглотнула, во все глаза глядя на неё разочарованным взглядом.
Она это заметила.
И ей это понравилось.
Её ухмылка стала ещё шире.
Она упивалась этим — моим желанием, моей досадой, моей беспомощной тоской.
И я —
Я сгорала.
В её руках.
И я не хотела, чтобы она меня отпускала.
———
Мы продолжали танцевать ещё какое-то время, а затем я попятилась назад, моя голова шла кругом от жара, выпивки и чего-то острого, чему я не хотела давать имя.
Я похлопала её по руке, неуклюже указав в сторону кухни.
Пить.
Билли скользнула по мне взглядом, затем прищурилась.
— Ну уж нет, — отрезала она. — С тебя хватит.
Я надула губы, пытаясь беззвучно протестовать, но она непреклонно покачала головой.
— Я не шучу. Больше ни капли.
Я закатила глаза, а затем указала в другом направлении.
В туалет.
— Ладно, — вздохнула она, взяла меня за запястье и повела сквозь этот хаос — её ладонь защищающе лежала на моей пояснице, подталкивая меня мимо потных тел в полумраке.
Она остановилась в коридоре, кивнув на вторую дверь.
— Иди. Я буду прямо здесь.
Я кивнула в ответ, ведя рукой по стене, пока шла внутрь. Я сделала свои дела, а затем выплыла из туалета, вытирая руки о юбку, всё ещё хмельная от алкоголя. Мои щёки горели. Губы до сих пор покалывало от того, насколько близко Билли подпустила меня на танцполе. От того, как её руки двигались на моих бёдрах. От того, как она смотрела на меня — будто могла бы поцеловать, если бы я не была пьяна.
Но тут я замерла.
Прямо в коридоре, в нескольких шагах от двери туалета, стояла Билли.
Прижавшись к какой-то девушке.
И не просто к какой-то девушке.
К Эбби.
Высокая. Бледная кожа. Татуировки, поднимающиеся по бёдрам. Колготки в сеточку. Насыщенная чёрная помада, которая размазалась по губам Билли, когда та грубо целовала её — одна рука сжимала задницу Эбби, другая скользила в её волосы. Эбби выгибалась навстречу, соная так, словно делала это уже не раз. Словно Билли знала, как уничтожать людей, даже не пытаясь.
А затем Билли спустилась поцелуями к её шее, прижимаясь к ней так, будто никого больше не существовало.
Что-то оборвалось в моей груди.
Это было резко.
Уродливо.
Я не думала — просто развернулась и вышла. Прямо мимо них. Билли меня даже не заметила.
Ночной воздух ударил мне в лицо, как пощёчина. Холодный. Размытый.
Я схватила красный стаканчик из чьей-то брошенной кучи и залпом выпила всё, что было внутри. Водка и что-то сладкое. Слишком сладкое. Слишком крепкое.
Моё горло обожгло.
Я ненавидела это.
Я ненавидела её.
А затем, словно вселенная тоже меня ненавидела — появился Брэндон.
— Привет, красотка, — сказал он с показной, самоуверенной наглостью. — Сексуально выглядишь сегодня.
Я уставилась на него. Молча. Закипая от ярости.
Он даже не вздрогнул. Просто провёл рукой по своим влажным кудрям, ухмыляясь как ни в чём не бывало. Будто он не трогал меня там, где не должен был. Будто не видел страха в моих глазах тогда, в бассейне.
— Я писал тебе, — сказал он, подходя ближе. — А ты меня проигнорила.
Я отвернулась, надеясь, что он просто заткнётся.
Он не заткнулся.
— Я всё понимаю. Я зашёл слишком далеко. Я просто... чёрт, Аврил. Я ничего не могу с собой поделать, когда ты рядом. — Его голос упал, стал тихим и мягким, словно наглый спектакль. — Ты заставляешь меня терять контроль. А я к такому не привык.
Теперь он стоял ещё ближе. Его ладонь коснулась моей руки, пальцы скользнули по коже.
— Дай мне ещё один шанс, — прошептал он.
Мне следовало оттолкнуть его.
Мне следовало закричать — если бы я только могла.
Но всё, что я была способна чувствовать, — это Билли.
Её губы на Эбби.
Её руки там, где они должны были быть на мне.
И я кивнула.
И позволила ему поцеловать себя.
Грубо.
Сумбурно.
Неправильно.
Его руки сжали мою талию, и я не сопротивлялась. Я не отвечала на поцелуй — но и не останавливала его.
Затем, смеясь, он подхватил меня за талию и швырнул в бассейн.
Я беззвучно вскрикнула в воздухе; вода с шумом сомкнулась надо мной, когда я ушла на дно, промокшая насквозь, с облепившими лицо волосами.
Он прыгнул следом, с брызгами приземлившись рядом.
Мы дурачились. Он щекотал мои бока. Я брызгала в него водой.
Это было весело.
Это было ужасно.
Он снова схватил меня за талию, прижал к себе — и я почувствовала его.
Сквозь его джинсы.
Твёрдый.
Голодный.
Я замерла.
И именно тогда я увидела Билли.
Она стояла у края бассейна, словно сама смерть. Волосы прилипли к её щекам. Её взгляд намертво прикипел к Брэндону, будто она собиралась его убить.
Она не кричала.
Она не произнесла ни слова.
Она просто пришла в движение.
Быстро.
Она наклонилась, схватила Брэндона за рубашку, выдернула его из воды, словно он вообще ничего не весил — и ударила его.
Прямо в лицо.
Его голова резко откинулась назад.
Из его носа брызнула кровь.
Кто-то закричал.
Вокруг стали собираться люди.
Затем она ударила его снова.
И снова.
Раздался тошнотворный хруст. Его губа лопнула.
— ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО МОЖЕШЬ ТРОГАТЬ ЕЁ?! — закричала она, её голос сорвался от ярости. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ОНА ТВОЯ?!
Брэндон закашлялся, пытаясь оттолкнуть её.
Но Билли ещё не закончила.
Ещё один удар.
Удар коленом в рёбра.
Он закашлялся, согнувшись пополам.
Затем — он ударил её в ответ.
С размаху. Кулаком в скулу.
Билли пошатнулась, брызнула слюна.
Но она улыбнулась.
Это было жутко.
Она снова ринулась вперёд, сбивая его с ног на землю.
Они покатились по траве, кулаки так и летали.
Брызгала кровь. Раздавались крики.
Я стояла как вкопанная, дрожа, промокнув до нитки, и смотрела, как Билли теряет контроль над собой.
И я поняла —
Она дралась не просто за меня.
Она дралась как человек, который давно ждал возможности выпустить эту бурю на волю.
А Брэндон?
Брэндон просто оказался тем самым идиотом, который послужил триггером.
✦ От лица Билли:
Я не слышала криков.
Не чувствовала крови на своих костяшках.
Не замечала собирающейся толпы.
Всё, что я видела, — это пелена перед глазами.
Лицо Брэндона.
Эта самодовольная, ублюдская ухмылка, которая всё ещё оставалась там, даже после того, как я рассекла ему губу.
— ЕЩЁ РАЗ ЕЁ ТРОНЕШЬ, — прорычала я, снова обрушивая кулак, на этот раз ему в висок, — И Я, БЛЯТЬ, КЛЯНУСЬ БОГОМ...
Он что-то прохрипел в ответ. Попытался заблокировать удар. Я перехватила его запястье и выкрутила его так, что он взвыл от боли.
— Думаешь, ты ей нужен? — прошипела я. — Думаешь, после того, что ты сделал, она подпустит тебя к себе хоть на шаг?
Ещё один удар.
Его нос хрустнул со влажным, ломающимся звуком.
— Билли! — закричал кто-то вдалеке.
Я не остановилась.
Я не могла.
Я была в огне.
Мои рёбра ныли там, куда он меня ударил, но мне было плевать. Щёку жгло. Мне было плевать.
Всю неделю мне хотелось что-нибудь сломать.
И он просто дал мне отличный повод.
— Тебе нравится делать больно тем, кто слабее тебя, да? — прорычала я, приподнимая его за мокрое худи. — Давай посмотрим, как тебе понравится, когда кто-то даёт сдачи.
И в этот момент его локоть врезался мне в челюсть.
Чётко. Хлёстко. Боль взорвалась во всей стороне лица.
Из глаз посыпались искры.
Мир на секунду перевернулся.
А затем я рассмеялась.
Низко и жутко.
— Тебе пиздец.
Я снова повалила его.
Мы рухнули на траву, перевернулись — он успел нанести один удар, корявый, слабый — прежде чем я впечатала колено ему в живот, выбивая из него дух. Потом я замахнулась снова. И снова.
Слабый толчок в бок.
Рука, перехватившая моё запястье.
Я вырвалась и нанесла удар —
И зацепила её.
Едва заметно.
Но этого хватило.
Тихий вскрик. Ступор. Затем тишина.
Всё остановилось.
Моё тело замерло, словно наполовину спущенный курок.
Я повернулась —
Аврил.
Промокшая. Дрожащая. Её губа тряслась. Одной рукой она прижимала к себе предплечье — туда, где я её зацепила.
Моё сердце рухнуло.
— Чёрт, — пробормотала я, быстро шагнув к ней. — Зайка... блять... ты в порядке? Я не хотела...
Я протянула руку, но она вздрогнула.
Вздрогнула и отшатнулась от меня.
Моя рука опустилась.
— Не делай так, — сказала я резче, чем собиралась.
Она смотрела на меня так, словно я была кем-то чужим.
Я тяжело сглотнула, стиснув зубы.
— Я не знала, что это ты, — сказала я уже глухим голосом. — Я бы никогда... Ты же знаешь, я бы ни за что...
Её глаза наполнились слезами. А затем сузились.
Брэндон кашлял на земле, отплевываясь кровью.
Аврил собиралась наклониться, чтобы помочь ему встать. Я толкнула её назад.
Не сильно.
Но достаточно ощутимо.
— Какого хера ты творишь? Сначала ты позволяешь ему лапать тебя в этом бассейне, а теперь хочешь помочь?! После всего, что он сделал?? Блять, Аврил, ты такая тупая, — выплюнула я.
И вдруг она указала пальцем.
Прямо мне за спину.
Я повернулась.
Эбби.
Она опиралась на перила патио с таким видом, словно смотрела мыльную оперу. Красная помада была размазана по её щеке. Следы моих пальцев на её бёдрах. Мои губы на её шее.
Проклятье.
Я повернулась обратно к Аврил.
— Это не то же самое.
Её челюсть сжалась.
— Думаешь, это то же самое, что и с ним? — воскликнула я, указывая на Брэндона, который всё ещё хрипел на земле. — Думаешь, я заставила тебя чувствовать себя так же, как этот мерзавец?!
Она не ответила.
И не нужно было.
Её молчание говорило обо всём.
— Ты позволила ему трогать себя, — прорычала я, подходя ближе. — После всего, что он с тобой сделал. Ты действительно позволила ему. Ты хотела мне отомстить, так, что ли?
Она резко покачала головой, сделав шаг назад.
Я пошла за ней.
— Ты думаешь, я бы просто стояла и смотрела на это? Позволила ему распускать руки, будто ты какая-то игрушка, которую он может швырять туда-сюда, пока я не вижу?
Мой голос срывался на крик. Я не могла это остановить.
— Он сделал тебе больно, Аврил.
Моя грудь тяжело вздымалась. Кулаки всё ещё были сжаты.
— Мне следовало поступить с ним ещё хуже. И если ты ещё хоть раз подпустишь его к себе... —
Мой голос дрогнул.
Я посмотрела на неё.
Вода стекала с её волос, они прилипли к покрасневшим щекам. Её глаза были стеклянными, полными боли и ярости.
Но мне было плевать.
Она была моей.
Моей, и я должна была защищать её, даже если для этого придётся передушить каждого ублюдка, который посмеет на неё посмотреть.
Я схватила её за руку — не грубо, но крепко.
— Мы уходим.
Она резко вырвалась.
— Нет? — отрезала я. — Ты пьяна. Ты не в себе. И ведёшь себя как чёртова идиотка.
Она толкнула меня в ответ — неуверенно, но всё ещё сопротивляясь.
Перед моими глазами снова всё поплыло от ярости.
Мне было плевать, кто смотрит.
Мне было плевать, если она меня возненавидит.
Я забирала её отсюда.
Поэтому я обхватила её — одной рукой под колени, другой за спину — и подняла на руки.
Она слабо била меня кулаками в грудь, невнятно бормоча беззвучные протесты мне в шею...
— Прекрати, — прошипела я. — Ты не имеешь права вести себя как капризный ребёнок после того, что натворила. Ты сейчас сама, блять, не понимаешь, чего хочешь.
Она всхлипнула — не от испуга, а просто от подступивших чувств.
Но я продолжала идти.
Сквозь толпу. Сквозь шёпот. Сквозь пристальные взгляды.
Никто не посмел меня остановить.
Они все прекрасно всё понимали.
Я была Билли О'Коннелл.
И я забирала то, что принадлежало мне.