Опасный
От лица Билли:
Шины гудели так, словно сдерживали крик.
Мы неслись по какой-то проселочной дороге, и деревья за окнами сливались в черные пятна. Такую дорогу никто не патрулировал. Дорогу, где можно выжимать больше сотни и никто тебя не остановит — если только они сами не торопятся на тот свет.
Музыка гремела на всю мощность.
«GTG» исполнителя Freddie Dredd — что-то агрессивное. Что-то с басами, от которых дребезжали зеркала.
Аврил сидела рядом со мной, натянутая как струна. Ее колени были плотно прижаты друг к другу. Руки лежали на коленях. Ее губы слегка приоткрылись, когда машина влетела в поворот, а я даже не сбросила скорость. Я никогда этого не делала.
— Ты в порядке, Зайка? — спросила я, не сводя глаз с дороги.
Она кивнула. Едва заметно.
Лгунья.
Я усмехнулась, опуская стекло нажатием кнопки.
— Высуни руку.
Она захлопала глазами, будто я заговорила шифром.
— Ну же, — сказала я, покосившись на нее. — Она не укусит.
Колеблясь, она подчинилась. Просунула ладонь в стремительный поток ветра.
Ее пальцы дернулись. Затем распрямились. Ветер подхватил их, потянул за запястье, заставляя кожу натянуться и ожить.
— Вот так, — сказала я. — Теперь голову.
Она посмотрела на меня неуверенно.
Я усмехнулась еще шире.
— Да ладно тебе. Высуни голову в окно, как собака. Это помогает лучше таблеток, обещаю.
Она помедлила.
Затем — медленно — наклонилась вперед, ее кудри отлетели назад, когда она позволила ветру целовать свои щеки.
Это зрелище что-то во мне перевернуло.
Но я еще не закончила.
— Ладно, Зайка, — сказала я, понизив голос. — Хочешь почувствовать это по-настоящему?
Она оглянулась на меня.
— Высунись наружу.
Ее глаза округлились. В них мелькнула паника.
Я тихо рассмеялась.
— Не бойся. Я держу тебя.
Она покачала головой.
Я протянула руку без разрешения, продолжая удерживать руль другой. Зацепилась пальцами прямо за пояс ее юбки — на талии. Слегка подтянула ее к себе.
Она ахнула.
— Я не отпущу, — сказала я. — Ты ведь хочешь почувствовать что-то настоящее? Что-то, от чего легкие горят, а сердце забывает, что оно разбито?
Машина снова прибавила ход.
— Тогда доверься мне.
Она уставилась на меня.
Затем, словно сама не понимая, что делает, пока не стало слишком поздно, она высунулась наружу.
Недалеко. Ровно настолько, насколько нужно.
Я держала крепко.
Ее кудри разлетались во все стороны, пальцы вцепились в край окна. Ее грудь тяжело и часто вздымалась от резких вдохов. Она выглядела испуганной до смерти.
Но затем —
Затем она рассмеялась.
Этот смех вырвался из ее горла так, будто был заперт там годами. Звонкий. Безумный. Почти неуместный в этом дерьмовом, мрачном мире, но такой настоящий. Она закрыла глаза и позволила ему литься наружу.
И, твою мать —
Она выглядела как произведение искусства.
Я смотрела на нее, завороженная моментом. Было что-то невероятное в том, как она стояла, подставляя лицо ветру, пока машина медленно двигалась вперед.
Свет уличного фонаря упал на ее лицо в самый раз. Эта радость, этот драйв — она вся светилась.
Она выглядела живой.
Более живой, чем кто-либо, кого я когда-либо видела.
И я поняла в тот самый момент, насколько важна для меня эта дружба и этот миг абсолютной свободы.
Она залезла обратно в салон, запыхавшаяся. Волосы растрепаны, глаза блестят от восторга.
Я улыбнулась ей и снова сосредоточилась на дороге, крепко сжимая руль.
Она быстро черкала в своем блокноте, ее щеки горели, дыхание было тяжелым.
Это было потрясающе.
Я просто посмотрела на нее — сердце колотилось сильнее, чем я когда-либо признаюсь, — и сказала:
— Я же говорила.
✦ От лица Аврил.
Машина все еще гудела под нами, словно хотела ехать дальше.
Я улыбалась — чувствовала это своими губами, расплывшимися в широкой улыбке, все еще опьяненная ветром, скоростью и тем, как рука Билли держала меня, словно якорь.
Затем у нее зазвонил телефон.
Билли глянула на экран. Свела зубы в стоне. Затем — по какой-то причине — включила громкую связь.
— Билли, — раздался девичий голос. Ровный. Уверенный. Слишком знакомый. — Можешь меня забрать?
Билли закатила глаза, лениво держась одной рукой за руль.
— Немного занята, Соланс. Я еду на вечеринку.
Повисла пауза.
Затем тихое, неторопливое:
— ...С кем?
Я напряглась.
Билли помедлила. Затем сухо бросила:
— С Аврил.
Снова пауза.
Затем тот же голос — теперь более резкий, холодный:
— Кто, блять, такая Аврил?
У меня внутри все сжалось. Мне не понравилось, как она произнесла мое имя. Словно ему было не место в ее устах.
У Билли заходили желваки.
— Господи, — пробормотала она, затем отключила громкую связь и поднесла телефон к уху, продолжая держать одну руку на руле и не сводя глаз с дороги.
Ее голос стал тише.
— Она моя соседка по комнате, Соланс. Остынь уже, блять.
Глухой ответ. Слишком тихий, чтобы я могла разобрать слова.
Билли резко огрызнулась, ее голос теперь звучал жестче:
— Тебе нужно прекратить. Серьезно. Я же сказала тебе — это было один раз, Соланс. И это никак не связано с ней.
В ее тоне звучала попытка защититься. Раздражение.
Но никак не мягкость.
Никогда не мягким.
Я уставилась в окно, пытаясь не слушать — что было невозможно, когда стук моего сердца внезапно стал громче музыки.
Кто она такая?
Кто-то, с кем Билли переспала?
Кто-то, с кем она все еще спит?
Бывшая?
Очередная интрижка?
Еще одна девушка, которую Билли утащила за собой во тьму?
Билли пробормотала что-то, похожее на «Это не мои проблемы», а затем:
«Пусть Трэвис тебя подберет, раз ты такая, блять, беспомощная».
И связь оборвалась.
Вот так просто.
Между нами расцвело молчание — густое и странное.
Я схватила ручку.
Кто это был?
Билли даже не взглянула на меня.
— Не лезь в мои дела, Зайка.
Это всё, что она сказала.
Затем она снова включила музыку — громче, чем прежде.
И поехала быстрее.
Дом выглядел так, словно был не с этой планеты.
Каменные колонны. Длиннющая подъездная дорожка. Из каждого окна лился яркий свет, будто дом горел изнутри. Басы были слышны еще до того, как Билли припарковалась, — казалось, стены дышали ими в такт.
Я уставилась через лобовое стекло.
Это было похоже не на обычный дом, а на декорации к подростковой драме от Netflix, где у всех есть тайные деньги и чокнутые родители.
Я схватила свой блокнот.
«Это что, Версальский дворец?»
Билли фыркнула.
— Дом Джордана. Его родители юристы, политики или... кто-то в этом роде, скучные и богатые. Он закатывает вечеринку каждый раз, когда они уезжают из города. То есть, — она глянула на телефон, — каждые две недели.
Она заглушила мотор. Нахлынувшая следом тишина показалась слишком резкой.
Затем она посмотрела на меня, слегка прищурив глаза.
— Ты в порядке?
Я помедлила. У меня уже внутри всё сжималось от нервов.
Выражение её лица изменилось — теперь в нём скользила лёгкая насмешка.
— Почему у тебя такой вид, будто я тащу тебя в зону боевых действий?
Я замялась, а затем быстро написала в блокноте:
«У меня повышенная тревожность. Из-за больших компаний у меня начинается паника.»
Билли вскинула бровь.
— Хм. — Она слегка наклонилась вперёд, положив руку на руль, и уставилась на меня так, словно я была какой-то загадкой, которую она пыталась разгадать.
— А ты не похожа на паникёршу.
Я пожала плечами.
Она опустила взгляд, затем потянулась через салон и коснулась моего колена.
Это было мягкое движение. Намеренное. Но всё же это был приказ.
— Тогда просто сориентируйся на мне, — сказала она. — Чувствуешь, что накатывает? Смотри на меня. Представь, что в той комнате только я. Весь этот шум от остальных — просто белый шум.
У меня перехватило дыхание.
Она один раз сжала мое колено, а затем убрала руку, будто ничего не произошло.
— Я буду присматривать за тобой, — добавила она уже тише. — Обещаю.
Я кивнула. Медленно. С благодарностью.
Но она еще не закончила.
— Я хочу, чтобы ты расслабилась, Зайка, — сказала она, дотягиваясь до своей кепки на заднем сиденье и надевая её козырьком назад. — Пей. Танцуй. Отпусти себя немного. Но — не заводи друзей. И ничего ни у кого не бери, если предлагают, поняла?
Я нахмурилась, уже вовсю строча в блокноте:
«Почему не заводить друзей?»
Она цыкнула языком, снова переводя взгляд на дом.
— Потому что они не такие, как ты. Не чистые. Не мягкие. Не... хорошие.
«Тогда почему ты здесь?»
Она повернулась ко мне с усмешкой:
— Потому что я тоже не хорошая.
Моё сердце ухнуло.
— А вот ты — хорошая, — добавила она. — Вот почему я не хочу, чтобы ты связывалась с людьми, которые сожрут тебя живьем и даже вкуса не заметят. Мои друзья — еще ладно. Но не остальные.
Я быстро кивнула.
Этого предупреждения было более чем достаточно.
Достаточно, чтобы я держалась поближе.
И не сводила глаз с Билли.
Точно так, как она мне и велела.
Это накатило как волна — плотная, горячая, громкая. Музыка гремела из каждой стены, будто дом пытался сорваться с фундамента. Я как раз узнала ближайшую песню. Sidelines от Gran Finale. Офигенная песня, но... эти люди... повсюду. Кричат, смеются, трутся друг о друга. Кто-то опрокинул стол. Осколки стекла разлетелись вдребезги. На лестнице стоял полуголый парень, а вокруг него от смеха визжали девчонки.
Пахло потом, алкоголем и чем-то куда более крепким.
— А я? — подумала я.
Я оцепенела.
Все выглядели так, будто им здесь самое место — словно они родились под этими красными огнями и дым-машинами. Я мгновенно почувствовала себя маленькой. Поглощенной.
— Но Билли? — пронеслось в голове.
Билли ухмыльнулась.
Она так и сияла.
Словно этот хаос был её родным домом.
Она хлопнула по ладоням двух парней у двери, крикнула что-то, чего я не разобрала, а затем запрокинула голову и осушила три стопки подряд — чисто, без усилий.
Она выглядела непобедимой.
А потом она посмотрела на меня.
Я прикусила губу, пытаясь буквально сжаться в комок. Мой взгляд метался по комнате.
Её улыбка изменилась.
Без предупреждения она схватила меня за руку, притягивая ближе. Её вторая рука легла мне на бедро — уверенно и собственнически, удерживая меня на месте, пока она наклонялась, едва касаясь губами раковины моего уха.
— Тебе же в плюс, — сказала она. — Не нужно кричать, чтобы тебя услышали. Ты всё равно молчишь.
Её дыхание обжигало мою кожу.
Я моргнула, а затем издала тихий беззвучный смешок, улыбнувшись против воли.
Билли отстранилась, наблюдая за тем, как изгибаются мои губы.
— Вот оно, — произнесла она, почти с гордостью. Её ухмылка стала шире.
Затем она слегка прижала свои бёдра к моим — едва заметно, но достаточно, чтобы в моей груди вспыхнул жар.
Она прикусила нижнюю губу. Её взгляд медленно скользнул по моему лицу, словно она видела тот самый момент, когда мой пульс резко участился.
Она снова наклонилась ближе.
— Давай найдём мою банду и напьёмся в хлам, Зайка.
Я никогда не любила выпивать. Но что-то во мне — какая-то безрассудная маленькая искра — сейчас загорелось этой идеей.
Мы начали пробираться сквозь толпу, Билли тянула меня за руку, словно точно знала, куда идёт, хотя комната была забита людьми до отказа.
Музыка оглушала. Каждый удар баса, казалось, сотрясал пол у нас под ногами.
Люди танцевали невпопад, пили так, будто воды в мире вообще не существовало, и врезались в нас, даже не думая извиняться.
В какой-то момент Билли указала на парня в углу — он стоял неподвижно, с широко раскрытыми глазами, и разговаривал со стеной, словно с давно потерянной возлюбленной.
Я моргнула.
Билли вскинула брови.
— Кислота. Или одержимость. Тут пятьдесят на пятьдесят.
Я посмотрела на неё, наполовину потрясённая, наполовину удивлённая — отчего она коротко и громко рассмеялась.
— Господи, обожаю это место.
Мы продолжили идти, тела прижимались к нам со всех сторон.
Я почувствовала, как в груди снова начинает спирать дыхание.
Поэтому я протянула руку и ухватилась за рукав Билли.
Едва заметно.
Но она не отстранилась.
Она посмотрела вниз на мою руку, а затем подняла взгляд на меня.
Ничего не сказала.
Просто продолжала вести меня дальше, только теперь её шаги стали чуть медленнее.
В конце концов мы протиснулись сквозь раздвижную стеклянную дверь и вывалились на задний двор.
Здесь было едва ли лучше.
Бассейн светился в темноте, словно ловушка. Изнутри грохотали колонки. На воде покачивались пустые бутылки.
А у забора — вот и они.
Девчонка, крутящее колесо в сапогах на платформе. Парень, баюкающий садового гнома как младенца. И высокая девушка с длинными тёмными косичками, пытающаяся выстроить пирамиду из красных стаканчиков у себя на голове.
Билли расплылась в улыбке.
— А вот и они, — пробормотала она.
Она подошла к компании, первым делом ударив по рукам с парнем.
— Джордан, — кивнула она.
— Билли! — крикнул он, приподняв гнома вместо шляпы.
Затем она повернулась к девушке со стаканчиками.
— Шарлотта.
Шарлотта лениво махнула рукой, даже не поднимая глаз.
— Благословенны будьте, сучки.
Билли рассмеялась и переключилась на третью — ту, что с косичками. Она крепко обняла её, на секунду даже оторвав от земли.
— Привет, Эл, — уткнувшись ей в шею, произнесла она.
Елена задыхаясь рассмеялась:
— От тебя пахнет грехом.
«Всегда», — пробормотала Билли.
Я неловко стояла в нескольких шагах позади.
Я знала, кто такая Елена, — иногда видела её. Она ходила по коридору, сидела с Билли в столовой, заходила за ней по утрам, чтобы вместе идти на занятия. Если Билли не пропадала чёрт знает где, она была с Еленой. Лучшая подруга. Ничего больше. Я это помнила.
Но это всё равно не спасало от странного узла, в который завязывался мой желудок.
Билли оглянулась на меня.
— О, это Аврил, — сказала она, поманив меня ближе. — Она со мной.
Шарлотта и Джордан едва подняли глаза, слишком занятые тем, что пытались удержать стопку на голове гнома.
Елена, однако, повернулась ко мне.
Наклонила голову.
— Почему ты не разговариваешь? — спросила она чуть громче, чем нужно, будучи уже изрядно пьяной.
Я замерла. Я знала, что в школе все обо мне говорят.— Немая чудачка.
Но никто — за исключением Джо и Мэдлин — не спрашивал меня об этом так прямо, как только что сделала Елена. Хотя, возможно, она была просто пьяна.
— Оставь её, — быстро сказала Билли, не смотря на неё.
Елена моргнула, затем пожала плечами:
— Ладно.
Вот так просто.
Она снова повернулась к Билли, протянула ей стопку, и они начали смеяться над чем-то, чего я не понимала — над местными шутками, старыми воспоминаниями, именами, которых я не знала.
Я села рядом с ними, молча, держа пустой стакан на коленях.
Они были шумными. Уверенными. Дикими.
Я чувствовала себя как белый шум между радиостанциями.
Пока Билли снова не посмотрела на меня — её глаза едва заметно сузились.
— Хочешь ещё выпить, Зайка?
Я заколебалась.
А затем кивнула.
Она выхватила мой стакан, наполнила его снова и одарила меня гордой усмешкой.
И вот так просто — я больше не чувствовала себя такой потерянной.
———
Выпивка продолжала литься рекой — её передавали из потных рук в руки и глушили как воду. Музыка теперь вибрировала по всему заднему двору, тяжёлая и хаотичная, словно сердцебиение вне моего тела.
Мой пульс бился где-то в самом горле, но мне больше не было страшно.
Я смеялась.
Я приглянулась Елене — или, по крайней мере, ей понравилось подкалывать меня. Опрокинув третью стопку текилы, она наклонилась ближе, криво ухмыляясь.
— Ты в этом блокноте только дерзости пишешь или втайне замышляешь убить нас всех своим молчанием?
Я прикрыла рот рукой, безудержно хихикая. И даже написала в ответ:
«Ты пойдёшь первой».
Она прочитала это и покатилась со смеху:— О, Билли, а у неё есть коготки!
Билли ухмыльнулась и закинула руку мне на плечо, склонившись с полусонной улыбкой:
— Не поощряй её. Она и так уже слишком опасна.
Затем — словно это была самая естественная вещь в мире — Билли толкнула Елену назад, прямо в бассейн, с громким всплеском.
— КАКОГО Х...! — закричала Елена, выныривая и барахтаясь в воде.
Я разразилась смехом, согнувшись пополам и едва не пролив свой напиток.
— БИЛЛИ! — ахнула Елена, вытирая воду с лица, а её глаза были полны обиды от такого предательства.
Билли расхохоталась как чёрт, показав ей средний палец.
— Ты выглядела слишком сухой.
Прежде чем она успела двинуться с места, мокрая рука ухватила Билли за лодыжку.
— Елена, нет...!
Слишком поздно.
Билли взвизгнула, когда её утащили в бассейн прямо в ботинках, и с эффектным всплеском рухнула в воду.
Я не могла перестать смеяться — всё вокруг было размытым, кружилось, казалось жарким и нелепым.
Они барахтались в воде как дикие двойняшки, обе ругались, обе ухмылялись, поднимая в воздух тучи брызг. Билли попыталась окунуть Елену, но получила локтем под рёбра. Елена отплыла к какому-то другому насквозь промокшему другу, на прощание снова показав Билли средний палец.
Билли секунду покачалась на воде, переводя дух.
Затем она повернулась ко мне.
И поплыла в мою сторону.
Моё сердце буквально остановилось.
Её промокшая одежда облепила тело именно так, как надо. Вода поблёскивала на коже. Волосы, обычно хаотичные и дикие, гладкими влажными прядями облепили её острую линию челюсти. Её ледяные голубые глаза впились в мои — и в них горело что-то первобытное, неистовое.
Она выглядела как чертов шторм.
Красивая.
Смертоносная.
Моя?
Нет. Нет.
Может быть?
Нет, прекрати.
Я забыла, как дышать.
Она остановилась прямо передо мной — между моих ног, пока я сидела на краю бассейна, опустив икры в воду, совсем забыв про свой напиток на бетоне позади.
Билли ухмыльнулась. Той самой медленной, острой ухмылкой, от которой у меня всё сжималось внутри. Её ладони легли мне на бёдра, а большие пальцы принялись лениво очерчивать круги.
В животе защекотало —
— Что ж, Зайка, — протянула она низким, дразнящим голосом, и на её лице появилась усмешка, когда она взглянула на меня снизу вверх. — А тебе там, наверху, жарко.
Она обхватила мои бёдра.
Притянула ближе.
Её лицо тоже оказалось совсем рядом.
— Но спорим, промокшей ты будешь выглядеть ещё лучше.
Мой рот приоткрылся.
Мои щёки обожгло вспыхнувшим румянцем.
Мои ноги автоматически сомкнулись вокруг талии Билли, отчего она лучезарно ухмыльнулась.
Я попыталась перевести всё в шутку — плеснув водой ей в лицо.
Билли рассмеялась, запрокинув голову, капли разлетелись с её ресниц — а затем она замерла.
Её улыбка погасла.
Всё её тело напряглось.
Глаза сузились. Челюсть сжалась.
Что-то в ней изменилось. Словно волна, которая откатывается назад перед мощным ударом.
Её руки переместились мне на поясницу, прижимая меня ещё ближе к своему насквозь промокшему телу.
И тогда я это увидела.
Позади меня.
Звук противного смеха.
Стук футбольных бутс по плитке патио.
Брэндон.
Вразвалочку заходящий во двор с двумя своими дурацкими товарищами по команде — рубашка навыпуск, бутылка в руке, ведёт себя так, будто это его вечеринка.
Будто он тут хозяин.
Будто это не он разбил что-то внутри меня два дня назад.
Лицо Билли полностью изменилось — мышцы напряглись.
И внезапно атмосфера перестала быть весёлой...
Воздух стал колким.
И опасным.