Беда
От лица Билли:
Я потащила её за собой.
Я не хотела хватать её так сильно.
Но я это сделала.
И она пошла за мной без единого слова, широко раскрыв глаза — не от страха, просто от шока.
Будто она не ожидала, что я приду за ней.
Это разозлило меня ещё сильнее.
С какой стати мне за ней не приходить?
Она была моей.
Не в том смысле.
Просто — моей.
Тем человеком, о ком нужно заботиться.
Чтобы присматривать.
Чтобы знать, где она находится, кто к ней прикасается и улыбается ли она кому-то другому.
Особенно кому-то вроде той блондинки.
Софи.
Слишком тихая. Слишком слащавая. С этим зазывным взглядом и ленивыми ухмылками — будто она знает, как развернуть кого-то вроде Аврил, оставив обёртку на полу.
К чёрту это.
К чёрту её.
Это я не спала половину ночи, убирая волосы с её лица и слушая её дыхание. А не эта грёбаная белокурая сука.
В итоге мы оказались за школой. Никаких камер. Только кирпичные стены и застарелый сигаретный дым.
Я отпустила её запястье.
Она осталась стоять на месте.
Не убежала. Не отстранилась.
Она просто пристально смотрела на меня, а её грудь тяжело вздымалась, будто она всю дорогу задерживала дыхание.
Я повернулась к ней спиной.
Запустила обе руки в свои волосы.
Глубоко вдохнула.
Не помогло.
— Тебе кажется это смешным? — огрызнулась я, отойдя от неё на пару шагов. — Игнорируешь меня. Позволяешь какой-то дешёвой крашеной блондинке флиртовать с тобой, пока я сижу и думаю, что ты снова наткнулась на Брэндона?
Она слегка вздрогнула при упоминании его имени.
Это сделало всё только хуже.
— Я же говорила тебе держаться подальше от мест, где он может быть. Я ведь говорила.
Я резко повернулась обратно к ней.
Её брови сдвинулись, губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать — и, чёрт, я почти забыла, что она этого не сделает.
От этого у меня внутри всё перевернулось.
Это разозлило меня ещё сильнее.
Потому что я понятия не имела, о чём, чёрт возьми, она думает, пока она сама мне не скажет. А она никогда не говорила. Никогда не могла.
И я это ненавидела.
Ненавидела то, какой беспомощной из-за этого себя чувствовала.
Я подошла ближе.
Не прикасаясь к ней.
Но достаточно близко, чтобы она это почувствовала. Эту острую, искрящуюся вещь, которая всегда существовала между нами. Даже когда мы не разговаривали. Особенно когда мы не разговаривали.
— Ты не ответила на сообщение, — сказала я, теперь уже тише.
Её горло дернулось. Она тяжело сглотнула. Её широко раскрытые глаза уставились на меня, будто я была бушующим пожаром, от которого она не знала как сбежать.
Мне следовало смягчиться.
Следовало отступить назад.
Но я этого не сделала.
Я шагнула вперёд.
Прижала её спиной к стене.
Моя рука сжалась в кармане худи — будто это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы снова её схватить.
— Думаешь, я делаю всё это ради забавы? — прошипела я. — Думаешь, мне не всё равно, где ты находишься, просто потому что мне скучно?
Она моргнула.
Один раз.
Дважды.
Теперь её грудь вздымалась слишком быстро.
Хорошо.
Пусть почувствует, что я серьёзно.
Что я не собираюсь быть одной из тех милых, грустных девочек, которые приносят ей цветы и позволяют ей лгать.
Нет.
Я бы не стала лгать.
Я бы не ушла.
Мне просто нужно было, чтобы она это поняла.
— Я не тот человек, которого можно игнорировать, Зайка, — сказала я. — Меня не отшивают. Я не собираюсь стоять в сторонке и ждать, пока ты играешь в переодевания со всякими фриками и делаешь вид, будто это не я та, кто спасает тебе жизнь в этом месте.
Эта часть—
Это вырвалось случайно.
Чёрт.
Слишком сильно.
Слишком реально.
Я оттолкнулась от стены.
Снова начала мерить шагами расстояние.
Пытаясь дышать.
Пытаясь во что-нибудь не врезать.
Потому что эта штука — эта потребность — я её не понимала.
Дело было не в любви.
Дело было не в том, что она мне нравилась.
Дело было во владении чем-то, что наконец-то давало мне ощущение контроля.
Аврил была моей, чтобы я её защищала.
Моей, чтобы я её знала.
Моей, чтобы я могла читать её мысли в комнате, полной незнакомцев.
И если кто-то другой попытается это забрать —
Если она позволит кому-то другому увидеть её такой, какой видела я —
Тогда какой, к чёрту, во всём этом смысл?
Я снова повернулась.
Плечи напряжены. Руки сжаты по бокам. Глаза блестят, но прикованы ко мне.
И, блядь, она выглядела такой маленькой.
Не как жертва.
А как что-то хрупкое, что я могла бы раздавить, если не буду осторожна.
Я не хотела её раздавить.
Я просто не хотела, чтобы она была где-то ещё.
— Тебе не обязательно любить меня, — сказала я, теперь уже тихим голосом. — Но ты будешь меня слушать.
Я наблюдала за ней.
Ждала.
И медленно — она кивнула.
Я не могла понять, было ли это от страха или из послушания, но меня устраивали оба варианта.
Я отступила назад.
Потерла ладонью лицо и пробормотала:
— Господи, ты сводишь меня с ума.
Она наклонила голову.
Брови нахмурились.
Будто она спрашивала «почему».
Я не ответила.
Потому что сама не знала.
Я просто знала, что когда она смеялась с другими людьми, у меня было такое чувство, будто я задыхаюсь.
И когда она смотрела на других людей...
Я хотела стереть их с лица земли.
✦ От лица Аврил:
Обратный путь был тихим.
Но это была не та умиротворяющая тишина.
Это была тишина Билли — бушующая внутри, со сжатыми челюстями, когда каждый шаг ее кроссовок отзывался на тротуаре словно предупреждение.
Мы срезали путь по тропинке за спортзалом, под ногами хрустел гравий, а в сером вечернем свете тянулись длинные, искаженные тени. Билли шла впереди, засунув руки глубоко в передний карман камуфляжного худи, огромные рукава которого полностью скрывали ее кулаки. Ее кожаная куртка свисала с одного плеча.
Весь её образ был настолько агрессивно в её стиле — сетчатая кепка, сдвинутая набок, эти растрёпанные чёрные волосы, заправленные за одно ухо, но всё равно падающие на лицо, широкие тёмно-синие шорты поверх белых носков и чёрно-белые кроссовки, скрипевшие каждые несколько шагов.
Она выглядела так, будто собиралась либо угнать чью-то машину, либо стать хедлайнером рок-шоу.
А я шла на два шага позади.
Сердце всё ещё бешено колотилось от того, как она утащила меня за собой, словно я полностью была в её власти.
Это должно было меня разозлить.
Но вместо этого мои руки слегка дрожали — не то чтобы от страха, — а потому что я всё ещё чувствовала хватку её пальцев, ставшую словно клеймом на моей коже.
Потому что мне хотелось иметь для неё такое большое значение.
Пусть даже её способ показывать это лишал меня дыхания и выбивал почву из-под ног.
Билли остановилась, как только мы дошли до края внутреннего двора, её плечи под камуфляжной курткой всё ещё были напряжены.
— Тебе повезло, что я не врезала той блондинке по зубам, — пробормотала она, почти про себя.
Я вздрогнула.
Затем залезла в сумку, снова достала блокнот и быстро набросала на ходу:
«Ты злишься, потому что мне было весело?»
Билли не остановилась, поэтому я схватила её за плечо, заставив обернуться. Она вздохнула, запустила руку в волосы и буркнула:
— Нет. Я злюсь, потому что ты игнорировала меня, строя глазки незнакомцам, которые и пяти минут не продержались бы рядом с теми людьми, от которых я тебя защищаю.
Я с трудом сглотнула.
Это слово.
Защищаю.
Я подошла ближе.
Коснулась её рукава.
Она не отпрянула — но и мягче не стала.
Я снова быстро написала в блокноте:«Прости. Я не хотела. Я просто не заметила твоё сообщение»
Билли наконец посмотрела мне в лицо. Её взгляд был пронзительным, обжигающим, нечитаемым.
— Да неужели? — тихо произнесла она, её голос стал ниже. — Что ж, возможно, я просто забыла, с какого вообще хрена мне не всё равно.
Эти слова больно задели.
И всё же — я не отступила.
Я снова потянулась к ней, на этот раз мягко обхватив пальцами ткань на её локте.
Она посмотрела вниз, на мою руку.
Не пошевелилась.
Я перевернула страницу.
«А как же история с группой?»
Она приподняла бровь.
— Ты серьёзно?
Я быстро кивнула.
«Я хочу увидеть, как ты играешь. Хочу услышать тебя. Пожалуйста»
— У меня больше нет настроения, Аврил, — буркнула она.
Я замерла — затем написала медленно, намеренно:
«Пожалуйста, Билли»
От этих слов всё её тело изменилось.
Едва заметно.
Словно она перенесла вес с одной ноги на другую.
Словно у неё внутри подкосились ноги.
Она отвернулась, её челюсть сильно сжалась.
— Чёрт, — пробормотала она под нос.Её губы скривились в ухмылке, которая совсем не коснулась глаз.— Тебе правда так сильно это нужно, да?
Я вспыхнула, сердце бешено заколотилось о рёбра.
Она подошла ближе, наши тела почти соприкасались — всё такая же резкая. Всё та же Билли.
— Хочешь посмотреть, как я пою? Ладно. Но есть одно условие.
Я наклонила голову.
Она наклонилась ниже, её голос опустился почти до шепота.
— Ты пойдешь со мной сегодня вечером. Никаких отговорок. Мы сбежим. Только ты и я.
У меня перехватило дыхание.
То, как она смотрела на меня — потемневшие глаза, полуопущенные ресницы, изогнутые губы — казалось вызовом, перед которым я не могла устоять.
Обещание и угроза в одном флаконе.
Я кивнула.
Она удерживала мой взгляд еще мгновение.
Затем снова выпрямилась, одна её бровь всё ещё была приподнята, словно она что-то выиграла.
— Вот и отлично, — сказала она низким, хриплым голосом. — Не заставляй меня тащить тебя силой во второй раз.
И вот так просто —
Она развернулась, камуфляжное худи двигалось в такт её шагам, кепка была сдвинута назад, а на губах играла та самая небрежная полуухмылка, словно она точно знала, как сильно я от неё без ума.
И насколько хуже всё ещё станет.
В музыкальном классе пахло пылью и гитарными струнами.
Всё вокруг стояло слегка наперекосяк — стойки, жалюзи, плакаты. Рояль в углу выглядел так, будто к нему не прикасались годами, а потолочные светильники мерцали с тем раздражающим жужжанием, на которое способны только люминесцентные лампы.
Но затем вошла Билли.
И внезапно всё это перестало иметь значение.
Казалось, комната только её и ждала.
Мисс Спарк резко обернулась, едва не выронив свой планшет для бумаг.
— Билли А—! То есть — Билли. Ты пришла. Отлично!
Билли ничего не ответила. Её ноги, длинные и подтянутые в высоко натянутых белых носках, двигались так, словно она не шла, а плавно скользила. Будто комната сама подстраивалась под неё.Все это заметили.
Девушка за клавишными замерла, её палец завис в воздухе.
Барабанщик под нос прошептал: «Чёрт».
Даже тот раздражающий гитарист перестал жевать жвачку.
Я села в самом конце зала, немного вжавшись в свое худи, с блокнотом на коленях — но я не могла оторвать от неё глаз.
И она это тоже заметила.
Её взгляд отыскал мой на какую-то долю секунды — и что-то промелькнуло в её лице. Что-то нечитаемое, тёмное и, возможно, слегка укоризненное или позабавленное.
— Так, ладно, — слишком громко хлопнула в ладоши мисс Спарк. — Давайте пройдёмся по списку—
— Я первая, — отрезала Билли, уже направляясь к сцене.
Мисс Спарк захлопала глазами.
— Оу. Ну. Конечно. То есть, ладно!
Гитарист лениво забренчал по струнам, проверяя настройку, и Билли посмотрела на него так, словно целилась в него ножом.
— Если ты снова напортачишь с аккордами, клянусь, я расплавлю твои струны и сделаю из них ожерелье.
— Эм... — он слабо усмехнулся. — В этот раз я репетировал—
— Репетируй усерднее.
Мисс Спарк прокашлялась.
— Билли.
— Я шучу, — монотонно произнесла Билли. — В каком-то смысле.
Несколько человек нервно хмыкнули. Я тоже, прежде чем успела себя остановить.
И Билли повернула голову в мою сторону.
Не к остальным.
Только ко мне.
Её взгляд метнулся к моим губам.
Затем к глазам.
И клянусь, на секунду она улыбнулась — не ухмыльнулась, а именно улыбнулась — едва заметно.
Словно я была её личной, понятной только нам двоим шуткой.
Она схватила стойку микрофона и расправила плечи, козырёк кепки отбрасывал тень на её глаза, губы слегка приоткрылись.
Она открыла рот.
И всё вокруг остановилось.
"Standing there, killing timeCan't commit to anything but a crime..."
Её голос оказался ниже, чем я ожидала.
Не девчоночий.
Не милый.
Он скользил, как змея.
Он мурлыкал.
Он так и сочился сарказмом и соблазном, и, чёрт возьми, я забыла, как дышать.
"Peter's on vacation, an open invitation..."
В комнате воцарилась мёртвая тишина — словно каждый понимал, что это не какое-то милое школьное выступление.
Это было предупреждение.
Грех, облечённый в звук.
Под её голос подстроилась гитара, на этот раз на удивление попадая в ноты, но это не имело значения — голос Билли правил всем. В нём были зубы. В нём был голод.
Это был дым, бензин и бархат, и он притягивал каждую частичку меня к ней, не спрашивая разрешения.
"All the good girls go to hell'Cause even God herself has enemies..."
И эта строчка?
Она посмотрела прямо на меня, когда пела её.
Глаза тёмные.
На её губах едва заметно играла ухмылка.
Я почувствовала это.
Внутри, в животе. В коленях. В горле.
Она не моргала.
И я не могла пошевелиться.
Она не просто пела.
Она бросала мне вызов — посмею ли я отвести взгляд.
Я не отвела.
Не смогла.
Потому что то, как она держалась на сцене — ленивая осанка, одна рука засунута в карман, будто ей скучно — притягивало как магнит.
И это пугало.
И завораживало.
Я крепко сжала свой блокнот, аж костяшки пальцев побелели.
Все остальные вокруг словно растворились.
Даже мисс Спарк, которая выглядела так, будто только что вспомнила, как дышать.
Когда сорвалась последняя строчка песни, эха не было.
Она утонула.
В стенах. В полу. Во мне.
Повисла тишина.
Затем раздался тихий свист барабанщика.
Но Билли никак на это не отреагировала.
Она отступила от микрофона и перебросила шнур через стойку так, словно только что закончила обычную беседу.
А потом?
Она снова посмотрела на меня. На этот раз без ухмылки.
Просто —
Взгляд, который говорил, что она прекрасно знает, что только что со мной сделала.
И что она сделает это снова.
Она пошла прямо со сцены, словно этот пол не стоил того, чтобы по нему ходить, а микрофон качался позади неё, как поводок, который она только что выпустила из рук. Её глаза впились в меня, взгляд был острым и нечитаемым, а затем —
Она кивнула.
Едва заметный кивок подбородком, который говорил:
«Идём».
Когда я вставала, блокнот едва не выскользнул у меня из рук.
Я пошла за ней не раздумывая — всё ещё витая где-то между строчками песни и тем, как её голос сжал мой позвоночник и перекрутил его.
Она не оглядывалась.
Просто шла как обычно — словно весь мир был ей должен, а остальные люди лишь одалживали у неё кислород.
Я догнала её у двери, на ходу неловко перелистывая блокнот на чистую страницу.
Билли покосилась на меня, приподняв одну бровь.
Я быстро написала:
Это было безумие. Ты невероятная. Я не знала, что ты умеешь... так петь.
Она прочитала это через моё плечо и ухмыльнулась.
— Оу, — сухо произнесла она. — Неужели я только что лишила дара речи даже немую девчонку?
Я закатила глаза, чувствуя, как к щекам приливает тепло, и с лёгкой улыбкой дописала ещё одну строчку:
Не зазнавайся. Было нормально.
Билли фыркнула, её глаза загорелись, когда она наклонилась ближе.
— Нормально? Зайка, я только что превратила эту чертову комнату в церковь, а тебя сделала своей любимой грешницей.
Я поперхнулась воздухом — а она тихо и низко рассмеялась.
Словно этот звук предназначался только мне.
— Тебе повезло, что ты милашка, — добавила она, постукивая пальцем по краю моего блокнота. — Пошли.
Мы выскользнули в коридор, где над головой гудели люминесцентные лампы, а позади эхом отдавались шаги.
Настроение Билли изменилось — она всё ещё была резкой и властной, но теперь вела себя легче. Она засунула руки в карманы худи, пока мы шли в ногу.
— Так, — сказала она так, словно мы только что не оставили позади толпу ошеломлённых музыкантов. — Мы возвращаемся в общежитие.
Я медленно кивнула, взглянув на неё.
Она не встретилась со мной взглядом.
Просто продолжала идти, и её голос звучал непринуждённо — даже слишком непринуждённо.
— Тебе захочется переодеться для того, что будет позже.
Я наклонила голову и снова потянулась к блокноту.
«Во что переодеться?»
Тогда она взглянула на меня — и это снова повторилось. Тот самый блеск в глазах. Эта медленная, опасная ухмылка, словно она точно знала, что делает с моей нервной системой.
— Во что-нибудь милое, — сказала она, и её голос опустился на пол-октавы. — Во что-нибудь, от чего мне захочется плохо себя вести.
Моё сердце пропустило удар.
Она сказала это так, словно отдала приказ.
Словно этот момент принадлежал ей — а может, и я тоже.
Я замерла на полушаге, чувствуя, как горят уши.
Билли это заметила.
Конечно же, она заметила.
Её ухмылка стала ещё шире, она натянула кепку пониже и добавила совершенно спокойно и небрежно:
— Что? Ты заставишь меня умолять?
Я слишком быстро затрясла головой.
И она снова рассмеялась, на этот раз тише, с придыханием, и задела меня своим плечом.
— Так и думала.
Мои колени стали как желе.
А ведь мы ещё даже не вышли из коридора.
Я наблюдала за ней краем глаза.
Она ухмылялась, высоко подняв подбородок и засунув руки в карманы.
Словно у неё в голове уже был готовый план.
И я просто знала —
Что сегодняшний вечер принесёт неприятности.