Боль
От лица Аврил:
Это была суббота.
И впервые я проснулась не от того, что Билли хлопает дверью, ругается или скрипит стулом, снимая худи — избитая и уставшая до костей после того, чем она там занималась ночью.
Я проснулась от прикосновения пальцев.
Ленивые, легкие как перышко пальцы скользили по моей шее.
Вверх и вниз.
Медленно.
Едва ощутимо.
Это было так нежно, что мне показалось, будто я сплю.
Но затем я почувствовала ее дыхание — теплое и ровное — прямо над моим виском.
И ее запах: дым и ваниль. Билли.
Я не шевелилась.
Прижалась к ее боку, словно не двигалась всю ночь, прильнув щекой к ее груди и слабо сжав пальцами край ее худи.
Ее сердце билось спокойно.
А ее рука продолжала двигаться.
Очерчивала круги на моей шее сзади. Запускала пальцы в волосы. Замирала за моим ухом, будто там ей было самое место.
Я почти боялась дышать.
Не хотела, чтобы это прекращалось.
Но через несколько секунд я все же слегка шевельнулась.
И чары рассеялись.
— О, ты жива, — пробормотала Билли сиплым ото сна — или, может, от сигаретного дыма — голосом. — На секунду я подумала, что придется тебя похоронить и забрать твои вкусняшки.
Я захлопала глазами, глядя на нее снизу вверх.
Она не убрала руку.
Не отстранилась.
Просто смотрела на меня так, будто это было совершенно нормально — то, что я всю ночь цеплялась за нее, как за плюшевого мишку.
— Черт, Зайка, — добавила она с легкой ухмылкой. — Не знала, что я теперь твоя личная хулиганка для эмоциональной поддержки.
Я быстро села, чувствуя, как лицо заливает румянец.
Ее рука наконец опустилась.
Но выражение ее лица оставалось прежним — сбивающим с толку, непринужденным, недосягаемым.
Словно она только что не гладила мою шею так, будто я принадлежала ей.
Словно все это ничего не значило.
Все еще сгорая от смущения, я схватила свой блокнот и черкнула:
Извини. Я не хотела
Она махнула рукой.
— Расслабься. Ты была ни жива ни мертва. От меня шло тепло. Все нормально. Слюни на меня не пускала, так что я не против.
Я уставилась на нее.
Она потянулась к пачке чипсов возле своей кровати, закинула одну в рот и продолжила листать ленту в телефоне, как будто это было самое обычное утро.
Но это было не так.
Не для меня.
Потому что я помнила, как долго не уходили ее пальцы.
В груди немного защемило.
Я отвернулась, потянувшись за резинкой для волос. Мои кудри превратились в полный беспорядок за ночь, но я все равно собрала их в низкий пучок — лишь бы занять чем-то руки.
— Ты опять похожа на енота, — сказала Билли с набитым ртом.
Я посмотрела на нее. Последний раз, когда Билли назвала меня так, был тем самым днем, когда она внезапно стала холодной и далекой.
Почему-то сейчас от этого воспоминания стало не по себе.
Неужели это повторится снова?
— Но милого, — добавила она.
Черт. И все же всё было хорошо.
——
Билли особо ничего не говорила, пока я ходила по комнате, но пару раз проводила меня взглядом. Особенно когда я наклонилась, чтобы взять бутылку с водой. В зеркале я поймала её взгляд на моей заднице, и она тут же отвернулась.
Она ничего не сказала.
Никогда не говорила.
Не вслух.
Затем —
Стук.
Он был тихим, но достаточно резким, чтобы прорезать тишину.
Билли замерла.
Всего на секунду.
Всё её тело напряглось как пружина — будто за этой дверью стоял её злейший враг.
Я внимательно наблюдала за ней.
Её губы сжались в тонкую линию.
Она медленно встала, хрустнула костяшками пальцев, а затем наклонила голову с той самой ухмылкой в стиле «не связывайся со мной», которую она носила как броню.
Она открыла дверь —
И это был не Брэндон.
Это была мисс Спарк.
Наша учительница музыки. Вся такая розовощекая и чересчур энергичная от кофе для девяти утра в выходной день.
— Доброе утро, девочки! — прощебетала она, переводя взгляд с одной из нас на другую — вероятно, оценивая ситуацию с растрепанной постелью.
Я вспыхнула.
Билли не ответила.
Мисс Спарк все равно улыбнулась.
— Просто дружеское напоминание, Билли: весенний фестиваль уже не за горами! Собрание группы в четыре. Не забудь свой сет-лист, милая.
Билли моргнула один раз.
— Точно.
— Я сказала директору, что ты не подведешь, — слащаво добавила она. — Не выставляй меня лгуньей.
Билли приподняла бровь.
— С каких это пор вы мне доверяете?
Мисс Спарк подмигнула.
— С тех пор, как услышала, как ты лабаешь на этой гитаре, словно она задолжала тебе за аренду.
Затем она ушла.
Дверь со щелчком захлопнулась.
Снова воцарилась тишина.
Я медленно повернулась к Билли, беря свой блокнот.
Сет-лист?
Она пожала плечами, снова плюхнувшись на свою кровать.
— Она заставила меня записаться. Какая-то тупая херня с этой «обязательной студенческой выставкой талантов». Но с другой стороны, тут больше никто и в ноты-то попадать не умеет.
Я уставилась на неё.
Ты играешь в группе?
Она уставилась в потолок.
— Иногда. Когда скучно.
Ты поешь?
Прошла секунда.
Затем она ухмыльнулась.
— Я напеваю под нос. Изредка. В душе. Тебе, наверное, просто кажется.
В этот раз я писала медленнее.
Я слышала, как ты напеваешь. Ночью. Когда ты думаешь, что я сплю.
В её глазах промелькнуло какое-то чувство.
Всего на секунду.
Но я это заметила.
А однажды я слышала, как ты играешь. Всего несколько нот. Это было прекрасно.
Она цыкнула языком, теперь уже явно чувствуя себя неловко.
— Отлично. Теперь мне нужно портить репутацию.
Я ждала.
Смотрела, как её пальцы теребят кольцо на большом пальце. Как дернулась её челюсть после того, как она прочитала слово «прекрасно».
Можно мне прийти? — написала я.
Она посмотрела на меня.
В этот раз дольше.
Затем —
— Конечно, Зайка, — сказала она с нечитаемым выражением лица. — Если пообещаешь не плакать?
Я улыбнулась.
На этот раз искренне.
И в этот раз...Она улыбнулась мне в ответ.
——
Билли осталась на своей кровати, закинув руки за голову, и уставилась в потолок так, будто он её лично чем-то оскорбил.
Я сидела на краю своего матраса, покусывая губу, положив блокнот на бедра.
Билли перевернулась на бок.
— Я встречаюсь с Шарлоттой и Еленой, — сказала она, и я сразу поняла, что они замыслили что-то незаконное.
Ее тон был... более напряженным. Как будто она предупреждала меня заранее.
Я медленно кивнула.
Затем она добавила, не смотря на меня:
— Держись подальше от любых мест, где он может появиться.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, кого она имеет в виду.
Брэндона.
Я моргнула.
«Думаешь, он заговорит со мной после вчерашнего?»
Билли фыркнула:
— Он достаточно глуп, чтобы попытаться.
Я быстро написала:
«Не волнуйся. Я не подойду к нему близко.»
— Отлично. Тогда избегай торгового центра. Обычно он ошивается там в это время.
Я усмехнулась и снова черкнула:
«Так это значит, что я тебе теперь небезразлична?»
Она не ответила.
Не улыбалась.
Но в ее глазах что-то вспыхнуло. Проблеск чего-то более темного. Собственнического.
Я замерла.
Билли встала, в два размашистых шага пересекла комнату и выхватила мой телефон со стола прежде, чем я успела среагировать.
Я попыталась показать что-то жестами, но она уже что-то печатала.
Через две секунды она вернула его обратно.
Теперь её имя было сохранено в моих контактах.
Всего одно слово.
Билли
— Пиши мне, если он перейдет тебе дорогу. Поняла? — пробормотала она. — Я скину себе твою геопозицию.
У меня перехватило дыхание.
Я кивнула.
Она замерла, проведя большим пальцем по моему подбородку, чтобы приподнять его повыше.
— Хорошая девочка. Просто слушайся меня, и ты будешь в безопасности.
Наши глаза снова встретились.
Опять этот взгляд.
Тот самый, который ощущался как натянутый между нами трос.
А затем —
Исчез.
Она отступила назад, схватила свое худи и пробормотала:
— Не сожги тут все, пока меня не будет.
Я проводила её взглядом.
Она не оглянулась.
———
В библиотеке было тише, чем обычно.
Мне это было нужно.
Мне нужно было место, к которому не прикасалась Билли. Где её запах не остался на пледах, а я не чувствовала бы эхо её пальцев на своей коже.
Я выбрала столик в самом дальнем углу, у окна, и разложила свои книги.
Может, если я сосредоточусь, по-настоящему сосредоточусь, то снова смогу дышать.
Этого хватило на семь минут.
Пока я не услышала голоса.
Громкие, хаотичные, несдерживаемые голоса.
— НЕТ, Найджел, нельзя сортировать чужие травмы по алфавиту...
— Почему нет? Это практично!
— Ты только что буквально сказал учителю, что его вайб — это «экзистенциальное отчаяние».
— Разве я не прав?!
Я повернулась, уже моргая при виде троицы, которая вошла в комнату так, словно она принадлежала им.
У девушки впереди были два пучка по бокам, огненные волосы, огромные круглые очки и кардиган, который выглядел так, будто проглотил радугу.
Она заметила меня.
Усмехнулась.
— Извините, — прошептал кто-то позади меня. — Это столик для занятий трагичных девушек с отличными волосами и эмоциональной травмой?
Я моргнула.
Рыжая широко улыбнулась:
— Я Эддисон. А это Софи и Найджел. Ты выглядишь крутой, одинокой и слегка забитой призраками прошлого. Можно мы будем твоими друзьями?
Они выглядели...
Особенно.
Парень с галстуком на лбу вместо повязки и блестками под глазами.
И блондинка с заспанными глазами и треснувшей кружкой с надписью «Королева тревожности №1».
Я просто уставилась на них.
Найджел наклонился вперед:
— Мы замолчим, если ты подашь знак. Моргни дважды, если хочешь, чтобы мы все равно сели.
Софи пожала плечами:
— Похоже, тебе не помешала бы подмога.
Позади них я заметила Джо.
И Мадлен.
Они наблюдали.
Джо уже что-то шептал.
Мадлен уже ухмылялась.
Я снова посмотрела на троих незнакомцев.
Эддисон уже выдвигала стул.
— Мы умеем огрызаться, — сказала она, не глядя на Мадлен. — И делаем это с куда более классными стрелками на глазах.
Софи салютующе подняла свою треснувшую кружку:
— За обретенную семью и средние пальцы.
Найджел слегка махнул рукой:
— Ты с нами?
Я весело усмехнулась.
Это может быть интересно.
————
Воздух на улице был бодрящим — из тех, что приятно покалывают легкие.
Мы сидели на трибунах у спортивного поля, укрывшись под слабым солнцем и небом, которое никак не могло решить, быть ему серым или синим. Найджел сбросил обувь где-то позади нас, Эддисон стащила мою ручку и яростно что-то черкала на полях моего блокнота, а Софи...
Софи просто сидела.
Тихо.
Скрестив ноги рядом со мной и подперев подбородок рукой, с легкой ленивой улыбкой на губах, словно она знала то, чего не знал больше никто.
— Говорю вам, — драматично произнесла Эддисон, размахивая красным маркером как мечом, — тренер Джейкобс и учитель химии уже несколько месяцев кувыркаются в глубине кладовки. Вот почему у нас каждые две недели загадочным образом заканчиваются защитные очки и конусы. И не пытайтесь меня переубедить.
Найджел фыркнул:
— Ладно, но у меня есть теория, что отец Мадлен сам финансирует эти торговые автоматы. Вот почему туда всегда завозят то, что нравится ей, и никогда — нормальные вкусняшки.
— В этом столько смысла! — ахнула Эддисон.
Я ничего не писала.
В этом не было необходимости.
Просто сидела и слушала. Наблюдала за тем, как они взаимодействуют друг с другом, словно заряженные атомы — непредсказуемые, громкие и почему-то дарящие странное утешение.
Они были странными.
Той самой разновидностью странности, из-за которой учителя вздыхают в коридорах, а другие ученики закатывают глаза и шепотом предупреждают об этой компании.
Но это была не та странность, из-за которой чувствуешь себя одиноко.
Это была громкая странность. Суматошная странность. Живая странность.
И впервые с тех пор, как я приехала сюда...
Я не чувствовала себя самой странной в комнате.
Они не смотрели на меня с жалостью.
Они не спрашивали, почему я молчу.
Они просто... приняли меня к себе.
Словно я была одной из них.
Словно так и должно было быть.
— Как думаете, Мадлен спит вниз головой, как летучая мышь? — внезапно спросил Найджел, растягиваясь на спине и широко раскинув руки. — Ну типа... в пещере. Завернувшись в собственное эго.
— Аддисон фыркнула: «Ей понадобится много места под потолком».
Я рассмеялась.
Это было мимолетно, но искренне.И Софи слегка повернула голову ко мне, встретившись со мной взглядом.Она не сразу ответила.Просто продолжала смотреть на меня.Словно изучала что-то за моим лицом.Затем, наконец, своим мягким, низким голосом — медленным, с хрипотцой и слишком спокойным для человека нашего возраста — она спросила:
— Ты всегда выглядишь так, будто слушаешь внимательнее, чем все остальные.
Я захлопала глазами.
Она улыбнулась.Без подколов.Без насмешки.Просто... мягко.
— У тебя такое лицо, — добавила она, заправляя прядь волос за ухо. — Словно ты всё видишь, но ничего не говоришь. Я даже немного завидую этому.
Я наклонила голову набок.Она удерживала мой взгляд.
Затем добавила, теперь уже ещё более тихим голосом:
— А ещё это делает тебя немного опасной. Ты ведь знаешь об этом?
Я снова захлопала глазами — не зная наверняка, должно это быть комплиментом или нет.
Но мои щеки в любом случае вспыхнули.
Софи просто отпила из своей бутылки с водой, совершенно невозмутимая.
Аддисон выросла рядом со мной:
— Ладно, я официально шипперю это.
Софи закатила глаза:
— Мы буквально просто разговариваем.
— Конечно, — растягивая слова, произнес Найджел. — А я просто мысленно составляю плейлист для вашей свадьбы.
Я покачала головой, сдерживая улыбку.
Софи не отводила взгляда.
Аддисон была на середине истории о том, как кто-то якобы нашел доску Уиджа на театральном отделении и призвал то ли призрака, то ли уборщика, когда это произошло.
Температура упала.
Я не слышала, как она подошла.
Не видела её.
Я её почувствовала.
Импульс напряжения, настолько резкий, что он оборвал смех на полуслове.
Затем —
— Рада, что ты весело проводишь время, Зайка.
Голос Билли разрезал воздух, словно выкидной нож. Обыденный на первый взгляд, но слишком спокойный — то самое спокойствие, которое бывает перед взрывом.
Все трое повернулись.
Глаза Софи тут же сузились.
У Аддисон челюсть отвисла прямо посреди фразы.
Найджел снова пробормотал себе под нос: «Вот дерьмо».
Билли стояла там так, словно принадлежала другому миру. Растрепанные ветром волосы. Мешковатая кожаная куртка, наброшенная на одно плечо. Носками обуви она пинала траву, будто вызывая кого-то на разговор.
Ее глаза нашли мои.
И они были дикими.
Немигающими.
— Забавно, — сказала она уже более тихим голосом. — Я написала тебе час назад. Подумала, может, что-то случилось. Но оказывается, — ее взгляд скользнул по остальным, словно они были присосавшимися ко мне паразитами, — ты просто была слишком занята развлечениями с ребятами из художки, чтобы проверить телефон.
Тишина после этого стала удушающей.
Я медленно поднялась.
Мой телефон был в кармане.
Я не проверяла его с тех пор, как пришла сюда.
Мне и не хотелось.
Я потянулась за своим блокнотом.
Начала писать.
Извини, я просто не видела—
Билли вырвала блокнот прежде, чем я закончила, и одной рукой скомкала страницу. Её челюсть была сжата так сильно, что, казалось, у неё сейчас треснут зубы.
— Ты всегда видишь свой телефон, — огрызнулась она.
Я вздрогнула.
Аддисон сделала осторожный полушаг вперед:
— Ладно, эм, Билли? Может, сбавишь обороты—
Но Софи уже стояла на ногах.
Прямо.
Неподвижно.
И смотрела на Билли сверху вниз, будто вообще ничего не боялась.
— Она не сделала ничего плохого, — сказала Софи тихим и ровным голосом. — Ты не имеешь права заявляться сюда как какая-то психопатка и...
Билли повернула голову — совсем чуть-чуть — и посмотрела на неё.
Ни слова.
Ни единого взгляда в сторону.
Просто один долгий, мрачный взгляд.
Словно она уже придумала, как её уничтожить, и теперь просто решала, хочет ли она с этим связываться.
Софи замолчала.
Её губы приоткрылись, будто она хотела сказать что-то ещё, — но не прозвучало ни звука.
И медленно... тихо... она села обратно.
Последовавшее за этим напряжение было буквально осязаемым.
Билли снова повернулась ко мне.
Она окинула меня взглядом.
То, как я улыбалась пять минут назад.
То, как я сидела слишком близко к Софи.
Тот факт, что я ни разу не взглянула на свой телефон с тех пор, как пришла сюда.
— Выглядишь очень уютно, — пробормотала она. Её голос теперь был тихим. Опасным. Она слегка опустила лицо. Ближе к моему. — Охеренно уютно с ними.
Я быстро покачала головой.
Я попыталась заговорить на языке жестов, попыталась показать ей хоть что-то, что угодно —
Но вместо этого она схватила меня.
Крепко сжала ладонью мой локоть.
— Пошли.
Я взглянула на остальных.
Найджел выглядел так, будто готов был броситься под поезд.
Аддисон ошеломленно моргнула три раза.
А Софи?
Софи просто смотрела.
Без страха.
Даже без злости.
Но с предупреждением.
Словно она говорила: Я это видела. Я не забуду.
Но я всё равно позволила Билли увести меня.
Потому что за всей этой яростью, за ревностью и безумием —
Я всё еще предпочитала это тому, чтобы меня снова игнорировали.
Даже если от этого тоже было немного больно.