Жаль
От лица Билли:
Я проснулась до звонка будильника.
Опять.
В комнате было темно, но утренний свет уже просачивался сквозь жалюзи, отбрасывая мягкие тени на стены. Я несколько раз моргнула, мозг соображал туго.
Затем я посмотрела в другой конец комнаты.
Аврил всё ещё спала.
Настоящий хаос из кудрей растрепался по её лицу и подушке, словно волны после шторма. Её рука была прижата к щеке, а ноги поджаты под одеяло.
Она выглядела мило.
Я отвернулась и уставилась в потолок, злясь на саму себя.
Ну почему она уже не выходит у меня из головы?
Я ведь даже толком её не знала. Не по-настоящему. Не настолько, чтобы оправдать это собственническое чувство в груди каждый раз, когда она смотрела на меня своими тихими, глубокими глазами.
На тумбочке зажужжал телефон.
Я потянулась к нему.
Джона: Зигги и Джаспер сейчас убьют друг друга.
Я: Уже иду
Я застонала.
Ну конечно.
Я схватила худи, наспех натянула ботинки, даже не завязывая шнурки, и выскользнула из комнаты, пока Аврил не проснулась.
———
Логовом банды была заброшенная больница на окраине города — заколоченные окна, граффити на стенах, плющ, ползущий по кирпичам, словно природа хотела вернуть его себе.
Мы заняли его первыми.
Никто не приходил сюда, кроме призраков и нас.
Я пинком открыла ржавую дверь и вошла.
Звук поразил меня сразу же — крики, тяжелые шаги, что-то с грохотом падающее на пол.
"Даже не смей трогать меня этой рукой, Зигги!"
"От тебя пахнет как от сучки, Джаспер!"
"О, я вдарю тебе—"
"Тогда сделай это, ты, ублюдок с крысиной мордой—!"
"ЭЙ."
Мой голос прорезал комнату как лезвие.
Все остановилось.
Зигги застыл посреди выпада. Джаспер все еще держал кулаки поднятыми.
Джона выдохнул так, будто я только что спасла ему жизнь.
Вестибюль старой больницы представлял собой беспорядок — сломанная мебель, обгоревшие края матраса в углу (спасибо, Зигги) и разбросанные повсюду игральные карты.
Я бросила свою сумку на ржавый стол и посмотрела на них.
"Что, черт возьми, произошло?"
Ухмылка Зигги появилась первой. Всегда появлялась.
— Доброе утро, Босс. Хочешь длинную версию или короткую?
— Никакую, — буркнула я. — Я хочу версию «заткнись-нахрен».
Джаспер фыркнул.
— Он украл мою толстовку. Опять. А потом сказал Соланс, что я работаю с бандой Красной Линии.
Зигги пожал плечами.
— Технически, я сказал, что ты выглядишь так, будто работаешь.
Джаспер шагнул вперед.
— Он стукач, Билли. Он ходячая пожарная угроза. И он не мылся уже неделю!
— Пять дней, — гордо поправил Зигги.
— Неважно.
Я взглянула на Джону.
Он стоял у стены, жуя жвачку и сложив руки на груди.
— Они занимаются этим с семи. Подумал, может, треснувшее ребро решит проблему, но потом вспомнил, что тебе ребра нравятся в полном комплекте.
— Спасибо и на этом, — сухо сказала я.
— Пожалуйста, — ухмыльнулся он. — Ты пропустила все самое интересное.
— Сомневаюсь.
Зигги драматично повалился на полусгоревший диван.
— Билли, ты больше никогда не позволяешь нам драться.
— Потому что каждый раз, когда я это позволяю, что-нибудь обязательно горит.
Он помыслил ухмыльнуться.
— Вот именно. Это называется перчинка.
Я повернулась к Джасперу.
— Какого черта ты продолжаешь его провоцировать?
Джаспер зачесал назад волосы, пытаясь выглядеть непринужденно.
— Я просто заботился о нашей безопасности. Ты сама всегда говоришь, что стукачей ждет кара.
— Стукач здесь ты, — пробормотал Джона.
Джаспер проигнорировал его и посмотрел на меня, как чертов щенок.
— Я просто хотел убедиться, что ты знаешь: он пропустил последнюю сходку. Опять.
Я закатила глаза.
— Боже, ты невыносим.
Мэнни сидел на ящике в глубине комнаты, скрестив руки, молчаливый как всегда.
— Мысли? — спросила я его.
Он пожал плечами.
— Они еще не мертвы.
Пожалуй, это было самое длинное, что он скажет за весь день.
Мэнни не разговаривал, если только что-то не нужно было починить или сломать.
Он был сложен как тюремный двор — будто только что откинулся, татуировки до самой челюсти, а глаза следили за каждым, словно он ежесекундно ждал предательства. За исключением меня.
Он никогда не смотрел на меня так.
И именно поэтому я ему доверяла.
— Что ж, — сказала я, хрустя костяшками пальцев. — Если никто не хочет лишиться зубов, я предлагаю всем заткнуться к чертям, убрать этот бардак и вести себя так, будто мы не ходячие катастрофы.
Зигги прижал руку к сердцу.
— Я прекрасная катастрофа, большое вам спасибо.
Джона поднял бровь.
— Ты грибковая инфекция с СДВГ.
Я фыркнула.
Зигги ухмыльнулся еще шире.
— Вот за это я вас и люблю, ребят.
— Иди убирай что-нибудь, — пробормотал я.
Пока остальные расходились, я прислонилась к стене рядом с Джоной.
Он толкнул меня плечом.
— Так с чего вдруг такая ранняя смена?
— Проснулась рано.
— Одна?
Я зыркнула на него.
Он ухмыльнулся.
— Больше не спрашиваю.
— Вот и отлично.
— Просто говорю, у тебя такое лицо, будто ты слишком много думаешь.
— Заткнись.
— Классическая защитная реакция.
— Я врежу тебе.
Он наклонился ближе.
— Не врежешь.
Я не врезала.
Потому что он был единственным, с кем мне никогда не приходилось этого делать.
И даже когда хаос улегся — Зигги напевал себе под нос, щелкая зажигалкой, Джаспер вытирал засохшую кровь с костяшек пальцев, Мэнни следил за комнатой, словно статуя — мои мысли унеслись прочь.
Назад к растрепанным кудрям на подушке.
И к той тихой, загадочной девушке, которая не смотрела на меня как на угрозу.
Но, возможно, ей следовало бы.
Потому что чем больше она оставалась в моей голове...
Тем меньше контроля у меня было.
От лица Аврил:
Билли ушла.
Её постель была не заправлена. Как будто она ушла в спешке.
Странно.
Я уставилась на пустое одеяло на секунду дольше, чем следовало, прежде чем натянуть худи и спортивные штаны, приведя свои кудри в порядок, чтобы выглядеть чуть менее растрепанной, будто я только что свалилась с кровати.
Затем я направилась на занятия.
К третьему уроку я пожалела, что вообще пришла.
Мадлен заметила меня в ту же секунду, как я повернула за угол возле научного крыла.
— А вот и она, — ухмыльнулась она, толкнув Джо локтем. — Наша маленькая подбитая птичка.
Я продолжала идти.
Джо преградил мне путь.
— Хей, хей, — сказал он, блеснув этой своей фальшиво-милой улыбкой. — Всё ещё устраиваешь нам игру в молчанку?
Я шагнула в сторону, пытаясь пройти, но его рука вытянулась прямо передо мной.
Мадлен фыркнула.
— Она думает, что лучше нас. Наверное, пишет стихи о том, какая она особенная.
Я вздрогнула.
Боже, как же я ненавидела свою пугливость.
Джо наклонился ближе.
— Да ладно тебе. Скажи что-нибудь. Всего одно словечко. Гав. Мяу. Что угодно.
Затем чья-то рука легла мне на поясницу.
— Отойди, — сухо сказал Брэндон, внезапно оказавшись рядом со мной.
Джо запнулся.
— Что за—
Брэндон не повышал голоса. Не толкался.
Просто смотрел.
Долго и пристально.
Джо неловко рассмеялся.
— Расслабься, чувак. Мы просто—
— Свали.
Джо отступил назад.
Мадлен закатила глаза.
— Ты опять её защищаешь? Серьёзно?
Брэндон даже не посмотрел на неё. Он повернулся ко мне, во весь рот улыбаясь. Мадлен и Джо обменялись странными взглядами, прежде чем уйти.
— Ты в порядке? — спросил он, небрежно закинув руку мне на плечи и уводя меня прочь, будто мы были парой.
Я моргнула.
Он не отпускал меня.
— Тебе не стоит позволять таким мудакам цеплять тебя, — тихо сказал он мне на ухо. — Ты слишком хорошенькая, чтобы ходить с опущенной головой.
Я не ответила — очевидно, — но он ответа и не ждал.
— Всё в силе на попозже? — спросил он, заправляя мне прядь волос за ухо.
Я заколебалась.
Его пальцы скользнули вниз к моей челюсти, нежно, но уверенно.
— Это просто небольшая поездка. Ты и я. Да ладно тебе. Позволь мне показать тебе кое-что классное.
В горле пересохло, но я кивнула.
Его пальцы задержались на моей талии всего на секунду дольше, чем нужно, пока он улыбался.
И всё же... я не отодвинулась.
Даже если от всего этого мой пульс учащался как-то неправильно.
————
Позже:
Я немного нервничала.
Примерно через 15 минут я должна была встретиться с Брэндоном перед школой.
Я натянула свою желтую укороченную футболку — ту самую, мягкую, которая плотно прилегает и задирается ровно настолько, чтобы был виден край моего полосатого бралетта. Непринужденно, слегка кокетливо, без лишних усилий. Затем джинсы на низкой посадке — те, что с бахромой на поясе и декоративной строчкой на кармане. Они всегда сидят низко на бедрах и заставляют меня чувствовать себя немного безрассудной, немного горячей.
Я оставила кудри распущенными. Сегодня они выглядели хорошо.
Затем я направилась к выходу.
Перед школой Брэндон уже ждал. На нем была синяя футболка-поло и черные мешковатые джинсы, которые висели низко на бедрах, открывая его шорты. Его каштановые кудри были зачесаны назад, что заставило меня слегка усмехнуться.
Он действительно постарался ради своего внешнего вида.
Он посмотрел на меня и ярко улыбнулся.
— К черту Аврил, — пробормотал он, оглядывая меня с ног до головы.
— Покрутись для меня, пожалуйста, — сказал он еще более глубоким голосом.
Я немного покраснела и слегка покрутилась. Он ухмыльнулся и прикусил губу.
— Так охрененно сексуально.
Я закатила глаза, но не смогла сдержать легкую улыбку. Я быстро скрыла её, сделав вид, будто улыбаюсь тому, как он уложил свои волосы, потрогала их и слегка хмыкнула.
— Слишком сильно? — спросил он, заглядывая мне в глаза.
Я покачала головой.
——
Солнце уже садилось, когда Брэндон увёл меня за ворота.
Мы ушли недалеко — просто спустились с холма, мимо высокой травы, к старому полуразрушенному забору, с которого открывался вид на железнодорожные пути. Вид не был каким-то особенным, но воздух пах дымом и цветами, а само место казалось... уединённым. Будто ничто из школы не могло достать нас здесь.
Брэндон устроился на заборе так, словно делал это уже тысячу раз.
Я неловко стояла, засунув руки в карман худи, пока он не похлопал по месту рядом с собой.
— Да ладно тебе, — сказал он. — Ты не упадешь. Обещаю.
Я села.
Ветер снова запутал мои кудри. Я попыталась заправить их за уши, но они упрямо падали обратно.
Брэндон ухмыльнулся.
— Ты ведь знаешь, что твои волосы какие-то волшебные, да?
Я моргнула, глядя на него.
— Ну... они дикие. Но мягкие. Выглядят так, будто могут задушить человека во сне и при этом всё ещё пахнуть ванилью.
Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.
Он принял это за победу.
— Ты когда-нибудь занималась подобным раньше? — спросил он.
Я слегка нахмурилась.
Он отмахнулся:
— Ладно. Глупый вопрос. Но я имел в виду... просто проводить время вместе. Позволить кому-то сводить тебя куда-нибудь.
Я медленно покачала головой.
Он кивнул, став более серьезным:
— От этого мне грустно, понимаешь? Ты заслуживаешь хорошего отношения.
Я посмотрела вниз на пути, не зная, что ответить.
Он слегка наклонился ко мне:
— Я знаю, что люди болтают. Слышу, что о тебе говорят. Но мне плевать. Мне кажется, ты настоящая. И в чем-то загадочная. И слишком красивая для того, как они с тобой поступают.
Я почувствовала, как его пальцы коснулись моих — едва заметно, — а затем он переплел их со своими.
Его рука была теплой. Уверенной.
Слишком уверенной.
Мы сидели так какое-то время. Он рассказал мне про какой-то розыгрыш, который устроил в прошлом году. Я не рассмеялась, но слегка улыбнулась. Истории лились из него одна за другой — легкие, забавные, полные энергии, за которой я не совсем понимала, как поспевать.
А потом, без предупреждения, он наклонился ближе.
Глаза в глаза.
— Можно тебя поцеловать?
Я не кивнула.
Но и отстраняться тоже не стала.
Он принял это за согласие.Его губы были мягкими. Слишком мягкими.
Словно он проделывал точно то же самое уже сотню раз, и с девушками, которые были вовсе не мной.
И все же — на секунду — мне это не было противно.
Он углубил поцелуй, его рука скользнула в мои волосы, притягивая меня ближе.
Затем его вторая рука переместилась с моей ладони на мое бедро.
Медленно.
Пальцы надавливали чуть сильнее, чем следовало.
Я замерла.
Он не остановился.
— Ну ты и штучка, — прошептал он мне в губы. Его рука поднялась еще выше —
Я резко отстранилась.
Он растерянно моргнул.
— Извини, — быстро сказал он, подняв обе руки. — Черт. Я не хотел... Я думал, тебе это нравится.
Я уставилась на него.
Сердце колотилось.
В горле пересохло.
— Все нормально, — повторил он, теперь уже мягче. — Я понял. Никакого давления. Я просто...Он нежно улыбнулся.— Тебя трудно не хотеть.
Я отвернулась.
Он больше не прикасался ко мне. Во всяком случае, не так.
Но что-то изменилось. Атмосфера, тишина — абсолютно все.
И все же, когда позже он пошел провожать меня обратно, я не стала его останавливать.
Даже когда он поцеловал меня в щеку и назвал особенной.
Я не знала, чего хотела.
Но я знала, что что-то казалось... неправильным.
От лица Билли:
Не стоило мне пить то второе пиво.
Черт, мне и первое-то пить не следовало.
Но после того как Зигги чуть не сжег второй этаж больницы, а Джаспер попытался подставить меня с кражей колонок Соланс, мне нужно было что-то, чтобы заглушить этот шум.
И теперь я неслась обратно в школу как сумасшедшая.
Окна опущены, ветер бьет мне в лицо, музыка орет на полную, нога слишком сильно давит на газ.
Один неверный поворот — и я в кювете.
Частично мне было плевать.Во всяком случае, недостаточно, чтобы остановиться.
Я припарковалась кое-как и размашистым шагом пошла по кампусу: капюшон натянут, голова опущена, пульс все еще колотится из-за ничего — и из-за всего сразу.
И тут у торговых автоматов я прошла мимо Ника.
Я бы не обратила на него никакого внимания, если бы он не открыл свой чертов рот.
— Видел Брэндона чуть раньше. Хвастался каким-то свиданием. Вытащил куда-то ту немую цыпочку... как её там? Аврил?
Мои ноги остановились раньше, чем я отдала им приказ.
Ник хмыкнул, выгребая монеты:
— Сказал, она выглядела реально классно сегодня. Типа горячая для тихони. Удивлен, что она вообще согласилась, но я так понимаю...
Я не помнила, как преодолела расстояние между нами.
Я только помнила, как одной рукой впечатала его в торговый автомат и увидела, как у него округлились глаза.
— Повтори её имя, — прорычала я.
Он замер:
— Какого... Билли, остынь!..
Я толкнула его сильнее.
Его плечо врезалось в металл. Шоколадные батончики посыпались из автомата, словно подношения разгневанному божеству.
— Еще раз заговоришь о ней в таком тоне, и я сделаю так, что ты будешь сосать свой ужин через трубочку. Понял?
Он быстро закивал:
— Д-да! Хорошо! Ладно!
Я отступила назад.
Он сполз по автомату, кашляя.
Я не обернулась.
———
Я пришла в общагу первой.
Бросила худи на стул, рухнула на кровать.
Сердце никак не успокаивалось.
Мои костяшки дрожали — и вовсе не из-за драки. А из-за причины.
Какого черта мне вообще не плевать?
Она ведь не моя.
Мы с ней толком и не разговаривали.
Но я видела это. В своей голове. Как он прикасается к ней. Держит её. Целует её так, словно она принадлежит ему.
И мне хотелось сжечь всю эту чертову школу дотла.
Дверь щелкнула и открылась.
Я повернула голову.
Аврил вошла внутрь, на секунду метнув на меня взгляд, прежде чем отвернуться.
Она выглядела...
Господи.
Она выглядела так, словно очень старалась.
Обтягивающий желтый кроп-топ, достаточно короткий, чтобы из-под него виднелась полоска её полосатого бралетта. Джинсы с низкой посадкой, плотно облегающие её бедра.
Волосы распущены. Кудри расчесаны. Сейчас они немного растрепаны — может, из-за ветра.
Или из-за него.
Я с трудом сглотнула.
Она пыталась выглядеть красиво для него. Она этого хотела.
Я заметила, как её глаза загорелись, когда она увидела меня, словно она говорила:
— Ты вернулась!
Я выдавила улыбку, которая не коснулась моих глаз.
Она подошла к своей кровати, схватила свой блокнот и начала писать.
В тот момент меня это почему-то выбесило. Хотя раньше никогда не раздражало.
— Классная прическа была утром, — небрежно бросила я. — Выглядело так, будто енот пытался свить там гнездо.
Она перестала писать.
Затем медленно повернулась ко мне, словно ничего не понимая.
Большие темные глаза.
Я и глазом не моргнула.
И не извинилась.
Я смотрела, как она сглотнула, прежде чем продолжить писать.
Где ты сегодня была?
Я усмехнулась:
— Не твое дело, зайка. Или теперь мне звать тебя енотом?
Я знала, что веду себя грубо. Не так, как обычно. Потому что — да, я всегда была резкой и насмешливой, — но ты всегда могла понять, серьезно я говорю или саркастично.
А сейчас я была смертельно серьезна.
По крайней мере, голос звучал именно так.
Аврил снова что-то быстро черкнула, её глаза казались растерянными и, возможно, даже немного обиженными.
Что случилось?
Я встала, забрала её блокнот с ручкой, вернулась к своей кровати и плюхнулась на неё.
— Получишь обратно, когда перестанешь быть такой бесячей, — сказала я резким голосом.
Аврил нахмурилась, её руки медленно опустились на колени. Я смотрела на неё какую-то секунду.
Она выглядела потерянной.
Словно я только что лишила её голоса — хотя она сама себя его лишила.
Но я не позволила себе почувствовать вину.
Я никогда этого не делала.
Никто не стоил моей жалости.