Пока что
От лица Аврил:
Было почти одиннадцать вечера.
Отбой по правилам должен быть через тридцать минут, но всем было плевать — по крайней мере, в нашем крыле. Все либо тайком сбегали, либо залипали в телефоны под одеялом.
Кроме меня.
Я просто ждала.
Всё ещё чертовски сбитая с толку всем тем, что произошло сегодня.
Ночью стены в школе словно становились тоньше. Слышался шёпот в коридоре, жужжание чьих-то наушников, редкий стук двери в ванную.
И вот теперь я ждала.
Встревоженная.
Любопытствующая.
Немного раздражённая.
И в полном замешательстве.
Когда дверь наконец открылась, я чуть не подпрыгнула.
Она вошла так, словно и не пропадала два часа неизвестно где, занимаясь бог весть чем — с этими её сбитыми костяшками пальцев и дикими, растрёпанными ветром волосами.
Её худи было наполовину расстёгнуто. Рукава закатаны, обнажая небольшой мазок крови на руке.
Она ничего не сказала.
Просто бросила сумку, прижалась спиной к закрывшейся за ней двери и уставилась вглубь комнаты, словно всё вокруг было ненастоящим.
Я присела на кровати.
Наконец она посмотрела на меня — взгляд острый, челюсти сжаты, — и на секунду мне показалось, что она сейчас закричит. Или ухмыльнётся. Или отпустит какую-нибудь дерзкую шуточку, как делала всегда, когда не хотела разговаривать.
Но она этого не сделала.Она лишь произнесла:
— Ты ждала.
Я кивнула.
Она помолчала секунду, а затем пробормотала:
— Хорошо.
И всё.
«Хорошо».
Словно я была собакой, которая послушно осталась на месте.
Она перевела дух. Подошла к своей кровати. Медленно села, будто её тело только сейчас начинало осознавать последствия того, что она натворила.И было очевидно, что что-то произошло.
Что-то, из-за чего она стала выглядеть чуточку опаснее.
И чуточку более уставшей.
Она снова мазнула по мне взглядом, читая моё лицо, как книгу, которая ей уже наскучила.
— Ты не особо любишь задавать вопросы, да?
Я покачала головой.
Она фыркнула:
— Странная.
Я взяла свой блокнот и быстро написала:
Ты в порядке?
Она посмотрела на страницу.
Затем на меня.
Что-то изменилось в её лице — едва заметно, но я успела это уловить.
— Я в порядке, — сказала она после паузы. — Луис больше не побеспокоит Джону.
«Луис? Джона?»
Я наклонила голову набок.
Она заметила и это.
— Он... мой друг. Глупый. Преданный. Не знает, когда нужно заткнуться. А Луис — какой-то богатый избалованный сосунок, который попытался его запугать. Так что я позаботилась о том, чтобы он этого больше не делал.
Ее тон был ровным. Словно она объясняла домашнее задание.А не... насилие.
Я не стала писать больше никаких вопросов об этих людях. Не потому, что мне не было любопытно, — просто я понимала, что лучше не лезть дальше расспросами.
Я понятия не имела, во что она ввязалась, — но что-то подсказывало мне, что об этом не найдешь ни слова в школьных личных делах.
Билли полезла под свою кровать, достала маленькое полотенце и принялась вытирать кровь с руки. Кровь была не её — я была в этом почти уверена.
— Тебе не нужно меня бояться, — внезапно произнесла она, не поднимая глаз.
Я захлопала глазами.
— В смысле, может, и стоит, — добавила она со слабой ухмылкой. — Но тебя я не обижу.
Я ничего не ответила. Ни слова. Даже не кивнула. Просто продолжала смотреть на неё. Продолжала сидеть на своей кровати. В её худи.
Она заметила.
И мне кажется — впервые с тех пор, как я её встретила, — она выглядела... довольной.
Не мной.
Не всей этой ситуацией.
Но, возможно, тем фактом, что я не ушла.
Даже при том, что я всё ещё понятия не имела, кто она такая на самом деле.
«Почему ты хотела, чтобы я была здесь, когда вернёшься?»
Я увидела, как её губы тронула ухмылка. Совсем слабая.
— Вообще-то у меня было две причины, — она подалась вперёд на своей кровати, потирая сбитые костяшки пальцев. — Первая — я хотела проверить, послушаешься ли ты меня. Из тех ли ты послушных девочек, как я и подумала, раз уж ты сама добровольно пошла со мной на пляж. Знаешь, далеко не каждая поступила бы так же после того, как её чуть было по-настоящему не поцеловал какой-то красавчик и популярный придурок.
Я сжала губы в тонкую линию.
Мне было стыдно, но в то же время и досадно, и, думаю, Билли поняла это по моему лицу.
Казалось, от этого она стала ещё увереннее в себе — если такое вообще возможно.
— Вторая причина, — её голос стал тише, глубже и как будто капризнее. — Ты не заполняешь пространство пустой болтовнёй просто ради того, чтобы его заполнить. Большинство людей так и делают. Болтают весь день, а толку ноль. Но ты...
Моё сердце забилось быстрее.
— Ты заставляешь людей слушать — не произнося ни слова. И я ничего не могу с собой поделать... Я хочу раскусить тебя, Аврил. Потому что эта тишина? Готова поспорить, это всего лишь маска, и я бы всё отдала, чтобы заглянуть за неё.
Я сглотнула. Мои руки слегка дрожали, когда я писала ответ:
Но почему ты хочешь меня раскусить? Я не интересовала тебя до того случая на пляже. Я запуталась.
Билли усмехнулась во время чтения.
— Из-за того, что у тебя так много времени на наблюдения, потому что твой ротик не открывается, ты понимаешь довольно мало.
Я посмотрела на неё в замешательстве.
— Может, у меня были дела получше, чем начинать разговор с кем-то, кто не ответит? Или, может, мне просто нравилось наблюдать за тобой. Этот азарт — угадывать, что происходит у тебя внутри, — она ухмыльнулась, и я почувствовала, как моя кожа горит —
Смесь раздражения и волнения прошлась по моему телу.
— И почему бы тебе просто не продолжить наблюдать?
Написала я.
— Потому что мне быстро становится скучно. Наблюдать за тобой больше не весело. Так что давай я проведу немного времени с тобой, — её слова не были вопросом, но и на приказ не походили.
Я щелкнула ручкой, чтобы снова написать:— Как именно?
— Ты голодна?
Случайный вопрос немного сбил меня с толку. Я пожала плечами.
— Как насчет того, чтобы пробраться в кафетерий? У них есть действительно классная еда, которую они прячут от нас, студентов. На вкус она как нормальная еда, а не какое-то странное собачье дерьмо.
Я не смогла сдержать легкий смешок. Еда, которую они подавали, действительно была дерьмом на вкус, и я не могла отрицать — что-то съедобное звучало очень заманчиво.
— Ну что, новенькая? Ты в деле? — сказала Билли, уже поднимаясь и не оставляя особого выбора.
Поэтому я кивнула, встала, натянула свои уже высохшие штаны и вышла вместе с Билли.
Когда мы вышли в коридор, я схватила её за руку.
Что, если нас кто-нибудь поймает? Я знала, что Билли часто тайком разгуливает по ночам, но для меня это было в новинку. Я прекрасно знала, что вокруг ходят дежурные, которые вряд ли обрадуются, если поймают нас.
Билли, похоже, прочитала это по моему лицу.
— Не переживай, зайка, — сказала она с легкой насмешкой. — Я делала это тысячу раз. Пока ты со мной, ничего не случится. Но если Джордан К. как-нибудь попросит тебя сбежать с ним — поверь мне — говори «нет».
Она продолжала идти, не объясняя, что это значило. Я даже не знала, кто такой Джордан К.
Я пошла за ней.
Мы спустились по лестнице. Я старалась не шуметь, но Билли двигалась так, будто у нас не было ни единого шанса попасться.
Руки в карманах широких джинсов, подбородок поднят, движения уверенные.
— Итак, — начала она, не смотря на меня. — Ты всё ещё в ней, да? — она ухмыльнулась.
Я в замешательстве нахмурилась, когда она повернулась ко мне.
Затем она указала на мою толстовку — точнее, на её толстовку.
Я кивнула.
На её губах появилась ленивая полуулыбка:
— На тебе смотрится лучше.
Я сглотнула, не зная, как на это реагировать.
Комплимент?
Сарказм?
С ней я никогда не могла понять наверняка.
Мы подошли к двери в конце коридора — ни вывески, ни таблички, просто металлическая и запертая.
Или мне так показалось.
Билли достала из кармана шпильку, и не прошло и пяти секунд, как дверь со щелчком открылась.
Я захлопала глазами.
Она ухмыльнулась, даже не посмотрев на меня:
— Не спрашивай.
Мы вошли в помещение, похожее на резервную кладовую столовой. Там пахло старым кофе и чистящими средствами. Полки были забиты коробками без маркировки, герметичными контейнерами и пачками чипсов, которые, наверное, уже по закону нельзя было давать детям.
Билли потянулась вверх и достала что-то с верхней полки — коробку печенья.
Она бросила одну коробку мне:
— Ужин.
Я неловко поймала её, кивнув в знак благодарности, а затем села на ящик в углу, пока Билли плюхнулась на другой напротив меня.
Тишина затягивалась.
Я откусила кусочек. Печенье было черствым как черт знает что, но всё же лучше того, что давали на завтрак.
Билли какое-то время наблюдала за мной, затем подалась вперёд, уперевшись локтями в колени.
— Так... — медленно произнесла она. — Вы с Брэндоном. Это был ваш первый почти-поцелуй или как?
Я закашлялась.
Я буквально подавилась этим чертовым печеньем.
Её ухмылка стала ещё шире.
«Почти-поцелуй» — знала бы она.
Я покачала головой и быстро начеркала в блокноте:
«Не твоё дело».
Она приподняла бровь:
— Это значит «да»?
Я сердито уставилась на неё. Она лишь рассмеялась — тихо, тепло и на удивление по-доброму.
— Расслабься, зайка, — сказала она. — Я просто спросила. Можешь хранить свои маленькие секреты.
Я смотрела на неё долгую секунду.А затем написала:
«Почему ты постоянно меня так называешь? Зайка?»
Она наклонила голову набок:
— Ты просто ведешь себя как зайка.
Я нахмурилась.
Её улыбка стала шире:
— Вся такая дерганая и тихая. Но при этом милая. Пугливая. От тебя так и веет вайбом «обращаться с осторожностью».
Я не знала, чего мне хочется больше: швырнуть в неё печеньем или покраснеть.
Пожалуй, и того, и другого.
Я постучала ручкой по губе и помедлила, прежде чем снова написать:
«И какая же энергетика у тебя?»
Билли откинулась на ящик, словно на трон — широко расставив ноги и с самодовольным выражением лица.
— Хаотично-злая, — заявила она.
Я уставилась на неё.
Затем она снова рассмеялась:
— Да ладно, шучу. Я скорее... хаотично-защищающая. Творю всякое дерьмо, но всегда по делу. Я же не хожу по улицам, пиная щенков.
Она откусила печенье. Крошки посыпались ей на колени, и она смахнула их с совершенно пофигистичным видом.
Я посмотрела на упаковку из-под печенья.«Веганское»
Я весело фыркнула.
— Что смешного, зайка?
Я с ухмылкой указала на логотип «vegan» на упаковке. Билли приподняла брови.
— Ну да, я веганка. И что? Что в этом смешного?
Я не удержалась и снова рассмеялась.
Билли расплылась в улыбке, выглядя при этом озадаченной.
Я написала:
«Крутая Билли отказывается есть мясо, да?»
Она закатила глаза:
— Ну, то, что я не люблю людей, еще не значит, что я ненавижу вообще всё. Животные мирные... они не заслуживают того, чтобы их просто пускали на перекус.
Я наблюдала за тем, как она откусывает еще кусочек своего веганского печенья.
— И к твоему сведению, «веганское» значит, что я не ем вообще никакие продукты животного происхождения, включая молоко, яйца, сыр и всё такое.
Я прижала руку ко рту, пытаясь сдержать смех.
Билли ухмыльнулась:
— Смейся-смейся, зайка, — сказала она, бросив в меня последний кусочек своего печенья с той самой своей фирменной ухмылкой, самодовольной и безмятежной.
Я поймала его на лету, медленно приподняла бровь и откусила — намеренно. Никакой улыбки. Только зрительный контакт.
Она усмехнулась:
— Ну надо же. Посмотрите на тебя. В тихом омуте черти водятся.
Я взяла блокнот и написала:
«Только когда кто-то этого заслуживает».
Она слегка подалась вперед, уперевшись локтями в колени, не сводя с меня глаз:
— Оу. И что же определяет, кто этого заслуживает?
Я пожала плечами, постучала ручкой по подбородку, а затем снова начеркала:«Интуиция».
Билли тихо рассмеялась:
— Черт. Так ты у нас вся из инстинктов и загадок.
Я медленно кивнула.
Она ухмыльнулась:
— Кто бы сомневался. Ты из тех девчонок, что способны поджечь чей-то дом только за то, что кто-то оскорбил твоего любимого книжного персонажа.
Я захлопала глазами. А затем начеркала:«Смотря кого. Если оскорбишь медвежонка Паддингтона, я точно сожгу твой дом дотла».
Это заставило её рассмеяться по-настоящему. Прям от души. Она слегка запрокинула голову, и её голос эхом разнесся по коридору — слишком громко для школы, в которой посреди ночи стояла полная тишина.
— Ладно, психопатка, — сказала она, вытирая слезу в уголке глаза. — А ты мне всё больше нравишься.
Я приподняла бровь, уголки моих губ едва заметно дернулись.
Она кивнула в сторону худи, которое все еще было на мне:
— Тебе холодно?
Я покачала головой.
— Уверена? А то я могла бы тебя согреть, — поддразнила она, снова откидываясь назад с этой своей издевательской ухмылкой.
Я закатила глаза и взяла блокнот.
«Ты всегда так высокого мнения о себе?»
Билли расплылась в улыбке еще шире:
— Нет. Обычно еще выше.
Она разглядывала меня на секунду дольше обычного, а затем добавила:
— Но эй — ты ведь всё ещё здесь.
Я прикусила губу, стараясь никак не выдавать свои эмоции.
Она заметила.
— Опасный выбор, зайка, — сказала она, и её голос стал тише. — Будешь тереться рядом с кем-то вроде меня слишком долго... и можешь перестать быть такой невинной.
Я сглотнула.
Она подмигнула, а затем открыла еще одно печенье.
— Хочешь еще? Обещаю, веганство не развратит твою душу. Во всяком случае, пока.
Я взяла его.
«Так ты говорила никогда не сбегать тайком с Джорданом К.?»
Она слегка наклонилась, чтобы прочитать, а затем снова откинулась назад.
— О, черт, ни за что. Было дело как-то раз. Этот чувак чертовски неуклюжий. Мы хотели проскользнуть мимо надзирателей возле бассейна, и он споткнулся на ровном месте. Приземлился прямо перед мистером Паттерсоном. Ну и дебил.
Все в школе знали мистера Питерсона.
Не потому, что он был милым.Не потому, что он помогал.А потому, что он чуял нарушение правил за пять коридоров отсюда.
У него было такое лицо — вечно раздраженное, словно он каждый божий день просыпался с разочарованием во всем мире. Ходили слухи, что раньше он был военным, или, может, просто очень хотел им быть. Его осанка так и кричала о власти, а походка? Настоящий гром. Каждый шаг звучал как предупреждение.
У него были седые усы, которые дергались каждый раз, когда кто-то ему врал. Прямо как какой-то детектор лжи. А глаза — вечно прищуренные. Словно он думал, что каждый что-то замышляет. И, если честно, обычно так оно и было.
Мои глаза округлились, и я быстро написала в блокноте:
«О черт, и что случилось потом?»
— Он схватил его за мочку уха и заставил подняться на ноги.
Я даже не мигала, полностью поглощенная рассказом.
— Он спросил его, что тот собирался делать, и этот придурок ответил: «Поплавать?». Мистер Паттерсон дотащил его до края бассейна и сказал: «Ну так плыви». И тот поплыл. Он заставил его плавать целых 20 минут. Все 25 метров туда-обратно. Ему там настал полный капееец, — сказала она и откинулась назад, посмеиваясь, будто это была безумно смешная шутка.
Я приподняла брови.
И написала:
«А что случилось с тобой?»
— О, со мной? Мистер Каратель меня так и не поймал. Я слишком умная и быстрая для него.
«Или тебе просто повезло».
— О, поверь мне, новенькая. Если бы удача была моей подругой, меня бы здесь вообще не было. Я беру судьбу в свои руки, вместо того чтобы рассчитывать на везение, которое спасет мою задницу.
«Значит, ты здесь не по своей воле?»
Она слегка рассмеялась:
— Да уж точно нет. Мой брат вроде как заставил меня. Я слишком много херни творила, да и школу почти завалила, так что... мы заключили сделку. Я закончу учебу здесь, и за это мне разрешат вернуться и жить у него.
«Ты живешь со своим братом?»
Билли кивнула и посмотрела на свое печенье. Я видела, что она не хочет, чтобы я расспрашивала дальше.
Поэтому я не стала лезть в душу.
— А ты почему здесь?
Я вскинула глаза.
Мое сердце тут же забилось быстрее.
Почему я здесь?
Потому что я месяцами отказывалась разговаривать?
Потому что столько ночей напролет не приходила домой?
Потому что оттолкнула всех своих друзей?
Даже Фэй?
Фэй...
Я скучаю по ней.
— Аврил?
Голос Билли вырвал меня из мыслей.
Меня слегка трясло, и я видела, что в глазах Билли появилось любопытство...
Или даже —Тревога?
Я перевернула страницу, чтобы написать:
«Потому что моя мама подумала, что школа-интернат заставит меня снова открыть рот?»
Билли смотрела на надпись дольше обычного — думаю, она размышляла, что ответить.
— С каких пор ты перестала разговаривать?
«Чуть больше двух месяцев».
— Черт... как такое вообще возможно? Ну, то есть, я тоже иногда отказываюсь разговаривать с братом, когда он действует мне на нервы, но... я бы никогда не продержалась дольше тридцати минут.
Я слегка усмехнулась и написала:«Способы всегда находятся».
Билли просто кивнула. Она казалась немного другой. Словно действительно пыталась переварить это.
Осознать то, что могло заставить меня замолчать.
Но она быстро это скрыла —
— Хотя должна признать, почерк у тебя довольно сексуальный.
Она прикусила губу, а я закатила глаза.
Билли засунула в рот последний кусок печенья:
— Ладно, разговоры в любом случае переоценены.
Пока она это говорила, изо рта у неё посыпались крошки, отчего я тихонько усмехнулась.
Затем её взгляд изменился.Она посмотрела на меня.По-настоящему посмотрела на меня.
Её челюсти были сжаты. Возле виска виднелся крошечный шрам — будто кто-то когда-то ударил её чем-то острым. Костяшки пальцев всё ещё оставались красными после того, что она натворила ранее. Рукав её худи был порван. Она выглядела уставшей. Но при этом — сильной.
Я изучала её лицо.
У неё была яркая, приковывающая внимание внешность: пронзительные светло-голубые глаза и густые темные брови, которые делали её взгляд невероятно сияющим и глубоким. Губы казались такими полными и пухлыми, что придавало её лицу мягкость, но в то же время выразительность. На голове был полный беспорядок, но в самом лучшем смысле этого слова.
Я не могла отвести глаз.
Это было просто невозможно.
Затем она потянулась вперед и осторожно забрала блокнот из моих рук.
Она перевернула страницу и написала жирными, небрежными печатными буквами:
«Что ты скрываешь, Аврил?»
Она развернула блокнот и показала мне, внимательно следя за моей реакцией.
Я долго смотрела на эти слова.
Слишком долго.
Затем я протянула руку, медленно вырвала страницу, сложила её и убрала в карман своего худи.
Она не стала настаивать.
Какое-то время она ничего не говорила.
А когда наконец заговорила, её голос звучал мягче, чем когда-либо прежде:
— Ты не обязана мне рассказывать.
Затем она добавила:
— Пока что.
Это «пока что» тяжелым грузом повисло между нами.