Глава 10
Эта неделя вымотала меня до предела, превратив в выжатый лимон. Я чувствовала себя так, словно прошла через настоящее сражение, где главным врагом был перфекционизм. Чонгук оказался не просто требовательным руководителем, а настоящим тираном контроля. Он дважды указал мне на ошибки: сначала за недочёт в деловой переписке, а потом — за болтовню в машине, из-за которой я пропустила мимо ушей его важное замечание. Я начинаю понимать: у этого человека всё должно быть под абсолютным контролем и работать как швейцарские часы, без единого сбоя.
Рано утром я подъехала к его дому. Это был мой первый визит сюда, и сам факт, что он доверил мне этот адрес, говорил о растущем, хоть и хрупком, доверии. Дом возвышался мрачной громадой — огромный, тёмный монолит из стекла и бетона с приглушённым, почти интимным освещением. Настоящая пещера современного холостяка, где царит стерильный порядок.
— Доброе утро, — глубокий голос хозяина дома раздался откуда-то сверху, со второго этажа лестницы.
— Я принесла твой завтрак, — я поставила контейнеры с блюдами на идеально отполированный стол в гостиной.
Я приготовила их сама, ориентируясь на его вкусовые предпочтения, которые уже успела выучить наизусть, но решила пока держать это в секрете. Вдруг ещё откажется есть, узнав, что это не работа профессионального повара из мишленовского ресторана, а стряпня его ассистентки?
— Спасибо. Сегодня будет продуктивный день, — заметил он, даже не взглянув на еду и быстро поглощая её. Для него это было просто топливо.
— Пара съёмок и репетиция, — кивнула я, сверяясь с планшетом.
— Значит, у тебя сегодня лёгкий день.
В чём-то он был прав: во время репетиции моя помощь требовалась редко, можно было просто присутствовать. Но в прошлый раз он отметил меня в плюс за то, что я не ушла пить кофе, а осталась рядом на весь день, готовая к любой команде. Что ж, сегодня я использую это вынужденное безделье с пользой и разгребу наконец завалы писем в его электронной почте. Чонгук уже доел и был полностью собран к выходу — собран и холоден, как айсберг.
Съёмки стали моим спасением хотя бы в одном: я виделась с Мирой каждый день. Она по-прежнему работала с основной группой, но мы часто пересекались в перерывах между дублями. Её присутствие помогало мне выдохнуть и на короткое время забыть о постоянном напряжении и о том, что где-то рядом находится мой личный источник стресса.
— Ты выглядишь измотанной, — тихо сказала Мира, наблюдая за тем, как я механически листаю сценарий. Её голос был полон сочувствия. — Эта работа с Чонгуком тебя убивает. Ты всегда на взводе.
Я лишь тяжело вздохнула и потерла переносицу. Возражать не было смысла — она попала в точку с хирургической точностью.
— Он требователен, но я знала, на что шла. Посмотри на него: он может всё. Боюсь, ещё месяц такой работы, и я сама превращусь в робота с одной-единственной программой «Угодить боссу».
Мира усмехнулась, поправляя прядь волос:
— Мне кажется, вы уже похожи. Два упрямых барана.
Я непонимающе нахмурилась. Я всегда считала себя обладательницей самого сложного характера в мире, но рядом с ним моя броня казалась детской забавой из песка.
Репетиционный зал стал для меня настоящим убежищем от внешнего мира. Здесь не было лишних глаз начальства, только музыка, движение и атмосфера творчества, в которой я чувствовала себя на своём месте. Но больше всего я ценила моменты, когда удавалось спокойно поговорить с Чимином или Тэхёном — они всегда умели поднять настроение своей непринуждённой болтовнёй.
— Чонгук как всегда заставляет много работать? — Чимин подошёл ко мне, вытирая пот со лба полотенцем. Он выглядел таким же измотанным, и мне до боли захотелось отправить их всех отдыхать.
— Да, но мне нравится быть с вами, — честно призналась я. — Это того стоит.
Чимин понимающе кивнул:
— Он всегда был таким. Ему нужно, чтобы всё было идеально до последней ноты. Он работает на износ и от других ждёт того же самоотречения.
— Я знаю. Я восхищаюсь его профессионализмом, он действительно нереальный. Только вот характер его совсем не подарок.
Чимин тихо рассмеялся, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие и братскую солидарность. Он прекрасно знал характер своего друга лучше многих.
Чонгук словно почувствовал своим шестым чувством, что мы стоим без дела и просто смеёмся. Он и сам был весёлым парнем в глубине души и зачастую оказывался самым смешным в этой компании.
— Уверен, вы сейчас меня обсуждали, — улыбнулся он, подходя ближе.
— Точно, я ей говорил, какой ты иногда бываешь придурок, — в шутку ответил Чимин, отчего я рассмеялась ещё громче.
— Я думаю, она и так это поняла без твоих подсказок. Мы с ней уже пару раз поссорились по-крупному, я был уверен на сто процентов, что она меня убьёт прямо в машине.
— Да вы, ребята, друг друга точно стоите. Два сапога пара.
Я рассмеялась ещё сильнее от абсурдности ситуации, а потом поняла, что он говорит и обо мне тоже как о сложном человеке. В шутку я толкнула его в плечо кулачком. Я обожала такие моменты: редкие секунды перемирия, когда Чонгук становился самим собой — живым парнем со своим странным юмором, а не ворчливым начальником-роботом, которому нужно во всём довести всё до идеала.