19
Утро после скандала с видео выдалось нервным. Виталина проснулась в шесть, хотя могла бы спать до десяти. Скачала все паблики, где мог всплыть скриншот, прочитала кучу комментариев. Кто-то писал, что это фотошоп. Кто-то — что она продалась бандитам. Кто-то жалел, кто-то завидовал, кто-то требовал доказательств.
Она выключила телефон, уткнулась лицом в подушку и завыла. Тихо, чтобы никто не услышал.
Глеб пришёл без стука. На этот раз не сел на стул — лёг рядом, поверх одеяла, и молча гладил её по спине.
— Плачешь? — спросил он.
— Нет, — соврала она. — Просто... голова болит.
— Врёшь.
— А ты откуда знаешь?
— Ты всегда трогаешь мочку уха, когда врёшь, — сказал он. — Прямо сейчас трогаешь.
Виталина отдёрнула руку от уха. Повернулась к нему. Глаза красные, нос распух.
— Я боюсь, — призналась она. — Не за себя. За тебя. За ребят. Если кто-то начнёт копать, найдёт всё, что вы прячете. А там такое, что...
— Не найдёт, — перебил Глеб. — У нас чистые крыши. И люди, которые закрывают глаза. Не дёргайся.
— А если найдут?
— Виталина, — он взял её за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Я занимаюсь этим не первый год. Я знаю, как заметать следы. Твоё видео — это не след. Это пыль. Которая осядет через пару дней, потому что интернет живёт новостями по пять минут.
— Ты правда так думаешь?
— Я знаю, — ответил он. — А теперь вставай. Твоя подруга Тая приехала.
Виталина села на кровати так резко, что у неё закружилась голова.
— Что?! Тая здесь?!
— Внизу. Давид встретил на въезде. Она хотела прорываться с боем, но он предложил чай, и она согласилась. Сильная женщина.
Виталина сползла с кровати, натянула джинсы, свитер, влезла в тапки. Выбежала в коридор, спустилась по лестнице — и столкнулась с Таей в прихожей.
Тая стояла, уперев руки в бока, рыжие волосы растрёпаны, глаза горят. Увидела Виталину — и бросилась обнимать.
— Ты! Дура! Я тебе звонила сто раз! Ты не отвечала! Я думала, ты в подвале связанная!
— Всё нормально, — Виталина обнимала её, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Правда. Я в порядке.
— В порядке она! — Тая отстранилась, оглядела её с головы до ног. — Ты похудела, бледная, под глазами круги. И это, по-твоему, порядок?
— Трудный период, — Виталина вытерла глаза. — Но я жива. И не ранена.
Тая перевела взгляд на Глеба, который стоял на лестнице, скрестив руки на груди. Смотрела на него долго, оценивающе. Потом подошла, встала напротив.
— Ты Глеб? — спросила она, глядя снизу вверх. — Тот самый Глеб?
— Тот самый, — ответил он спокойно.
— У меня к тебе разговор, — она ткнула его пальцем в грудь. — Если ты обидишь мою подругу, я лично приду к тебе в дом и перережу все твои чёрные футболки. Понял?
Глеб посмотрел на её палец, потом на её лицо. Уголок его губ дёрнулся.
— Понял, — сказал он. — Футболки дорогие. Береги.
Тая фыркнула, но отступила. Виталина смотрела на эту сцену, зажав рот ладонью, чтобы не засмеяться.
— Вы с ума сошли, обе, — сказала она. — Тая, пойдём на кухню. Я сделаю чай.
Они ушли на кухню, оставив Глеба одного. Коля выглянул из гостиной, спросил: «Это кто?», получил взглядом в ответ и спрятался обратно.
Тая пила чай, крутила головой, рассматривала дом.
— Мрачно тут у вас, — сказала она. — Как в фильмах про мафию.
— Мы не мафия, — ответила Виталина, грея кружку в ладонях. — Просто... своя компания.
— Своя компания, у которой стволы под подушкой, — Тая покачала головой. — Вита, я не осуждаю. Но мне страшно за тебя. Ты же нежная, ранимая. А они... они из другого мира.
— Я уже из их мира, — тихо сказала Виталина. — Поневоле. Но теперь я здесь, и я не хочу уходить.
Тая посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом.
— Ты влюбилась в него, — сказала она. Не спросила — утвердила.
Виталина опустила глаза.
— Да, — прошептала она. — Влюбилась. В убийцу. В торговца. В человека, который пришёл за мной в подвал и вытащил оттуда живой. И я не знаю, как с этим жить.
Тая молчала. Потом взяла её за руку.
— Я не одобряю, — сказала она. — Но я с тобой. Всегда. Если захочешь уйти — я приеду с чемоданом. Если захочешь остаться — я буду приезжать в гости и пугать твоего бандита пальцем в грудь.
Виталина улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо, Тай.
— Не за что, дурында, — Тая обняла её. — Только пообещай мне одну вещь.
— Какую?
— Если он поднимет на тебя руку — ты уйдёшь. Сразу. Не думая.
— Он не поднимет, — твёрдо сказала Виталина. — Я знаю.
— Откуда?
— Он держал меня, когда я плакала. Он обрабатывал мои раны. Он стрелял в человека, который хотел меня убить. Он целует меня так, будто я — воздух, который ему нужен, чтобы дышать, — Виталина выдохнула. — Я знаю.
Тая смотрела на неё с удивлением, смешанным с грустью.
— Ты выросла, Вита, — сказала она. — Совсем другая стала.
— Пришлось, — ответила Виталина. — Жизнь заставила.
бы Тая уехала через час, взяв с Виталины обещание звонить каждый день. Глеб лично открыл ей дверь, сказал: «Береги себя», и получил в ответ: «Ты тоже, бандит». Парни переглядывались, но молчали.
Виталина стояла на крыльце, смотрела вслед удаляющейся машине и чувствовала, как внутри отпускает ещё один узел. Тая не бросила её. Тая приняла её выбор. Даже если не понимала.
Глеб подошёл сзади, обнял за талию, положил подбородок на плечо.
— Хорошая подруга, — сказал он. — Таких мало.
— Лучшая, — ответила Виталина, прижимаясь к нему. — Она меня с детства знает. И всё равно не отвернулась.
— Потому что ты сама не отвернулась бы, — сказал Глеб. — Ты из тех, кто держится за людей.
Виталина повернулась к нему, посмотрела в глаза.
— За тебя я держусь, — сказала она. — Крепко. Может быть, слишком.
— Не бывает слишком, — ответил он. И поцеловал её.
На крыльце. При всех. Парни, которые вышли покурить, сделали вид, что смотрят на лес. Коля присвистнул тихонько, но Давид зашипел на него, и он замолчал.
Виталина отстранилась, красная как помидор.
— Теперь точно все узнают, — прошептала она.
— Пусть, — сказал Глеб. — Я уже говорил. Мне не стыдно.
Она уткнулась лицом ему в грудь, пряча улыбку. И подумала: «Вот оно. Моя новая жизнь. Странная, пугающая, неправильная. Но моя. И я ни за что её не отдам».
Через три дня скандал с видео утих. Публикации про Глеба затерялись в новостях о погоде и очередном скандале с блогерами. Подписчики Виталины в основном поддержали её — кто-то писал, что «каждый имеет право на личную жизнь», кто-то спрашивал, «когда парень попадёт в кадр специально».
Виталина выложила новый танец. Без объяснений, без подписей. Просто она в пустом зале, двигается под медленную музыку, и её тени танцуют вместе с ней. Видео набрало миллион просмотров за сутки. Комментарии были тёплыми.
А внизу, под всеми этими словами поддержки, прятался один — от незнакомого аккаунта с аватаркой чёрного квадрата.
«Ты красиво танцуешь. Иди сюда».
Виталина узнала этот голос. Улыбнулась и пошла.
Глеб стоял в дверях её комнаты, прислонившись плечом к косяку. В руках — две кружки. Чай.
— Ты звал? — спросила она, подходя.
— Звал, — он протянул ей кружку, отколотый край повёрнут к ней — специально. — Садись, поговорим.
Она села на кровать, он — рядом. Пили чай, смотрели в окно на темнеющий лес.
— Виталина, — начал он. — Я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось, какие бы новости ты ни услышала, что бы люди ни говорили про меня — я всегда буду на твоей стороне. Даже если ты решишь уйти. Даже если ты решишь, что со мной слишком опасно.
— Я не уйду, — сказала она.
— Не зарекайся, — он покачал головой. — Ты не знаешь, что может случиться.
— Знаю одно, — она поставила кружку, взяла его за руку. — Что я люблю тебя. А всё остальное — детали.
Глеб посмотрел на неё. Долго, как тогда, в первый раз. Но теперь в его глазах не было холода. Было тепло. Настоящее, человеческое тепло, которое он прятал ото всех.
— Я тоже, — сказал он. — Люблю.
Она замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.
— Ты сказал, что не готов говорить, — прошептала она.
— Передумал, — он усмехнулся. — Ты меня меняешь, Виталина. Не знаю, хорошо это или плохо. Но я меняюсь.
— Хорошо, — она придвинулась ближе, почти касаясь его губ. — Это хорошо.
Он поцеловал её. И в этом поцелуе было всё — и страх, и нежность, и обещание. И кровь прошлого, и надежда на будущее.
Виталина закрыла глаза и почувствовала, что наконец-то дома. Не в квартире, не в загородном доме Династии. А в нём. В этом странном, пугающем, тёплом человеке, который держал её так, будто боялся, что она исчезнет.
— Не исчезай, — прошептал он ей в губы.
— Не исчезну, — ответила она. — Обещаю.
За окном шумел лес. Где-то внизу Коля гонял Ефима по коридору. Давид ставил чайник. Артём читал книгу в гостиной.
А они сидели на кровати, обнявшись, и не думали о том, что будет завтра. Потому что сегодня у них было это. И этого было достаточно.