8
В субботу утром в доме было необычно оживлённо. Виталина услышала гул голосов ещё сквозь сон — кто-то громко смеялся на первом этаже, хлопала входная дверь, заводились машины. Она натянула одеяло до подбородка и хотела просто переждать этот шум, как в дверь постучали.
— Виталина, ты встала? — голос Давида.
— Нет, — честно ответила она, глядя в потолок.
— Вставай. Через час выезжаем.
Она села на кровати, протирая глаза. Сонная, с растрёпанными светлыми волосами, в старой футболке, которая съехала на плечо.
— Куда?
— В сауну. Вся Династия едет. Глеб сказал, одну тебя оставлять нельзя, так что собирайся. Купальник есть?
Виталина замерла. Сердце пропустило удар.
— Куда-куда? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.
— В сауну, — терпеливо повторил Давид. — С бассейном. Парная, хаммам, джакузи. Мы часто туда ездим по субботам. Ты с нами.
— Я не могу, — выпалила она. — Я не хочу. Я стесняюсь.
— Чего стесняться? — в голосе Давида проскользнула усмешка. — Мы все свои. Давай, полчаса на сборы. Не заставляй Глеба подниматься.
Она представила, как Глеб поднимается наверх, стучит в её дверь своим спокойным, ледяным голосом — и внутри всё сжалось. Виталина сползла с кровати, нашарила тапочки.
— Хорошо, — сказала она в дверь. — Я сейчас.
В гардеробе она перерыла сумку, которую привезла из дома. Купальники у неё были — она занималась танцами и привыкла к открытым телам на репетициях, но показываться перед всей Династией в купальнике... Это было страшнее, чем танцевать перед Глебом.
Она выбрала тот, который считала самым скромным — тёмно-синий, закрытый, с высокими вырезами на бёдрах. Когда надела его и встала перед зеркалом, то даже сама удивилась. Она никогда не считала себя красивой. Но сейчас, после всех слёз и бессонных ночей, когда мышцы осунулись, а тело стало ещё тоньше, она выглядела... идеально.
Плоский живот, который не портила ни одна складочка. Тонкие, изящные руки, которые она привыкла поднимать в танцах. Выпирающие ключицы — хрупкие, как крылья бабочки. Бёдра — худые, но не костлявые, а красивые, с плавной линией. И грудь — небольшая, аккуратная, идеально подходящая к её тонкой фигуре.
Виталина смотрела на себя и не узнавала. Это тело принадлежало ей, но она никогда не рассматривала его так внимательно.
— Ты готова? — крикнул снизу Слава.
— Да! — отозвалась она, накинула поверх купальника свободную льняную рубашку, завязала её узлом на талии, надела шорты и сунула ноги в сланцы. Волосы собрала в небрежный пучок на макушке, выпустив несколько прядей обрамлять лицо.
Когда она спустилась, парни уже ждали в прихожей. Давид поднял бровь. Слава присвистнул.
— Чего? — Виталина сжалась, прижала руки к груди, готовая к тому, что сейчас начнутся шутки.
— Ничего, — сказал Артём, толкая Славу локтем. — Собирайся давай, вон Глеб уже завёл машину.
Никто ничего не сказал про её внешность. Но Виталина заметила, как Давид переглянулся с Артёмом. И как Макс, который обычно вообще не обращал на неё внимания, посмотрел чуть дольше обычного.
Сауна оказалась большим загородным комплексом. Династия арендовала отдельный VIP-зал: своя парная, свой хаммам, небольшой бассейн и джакузи на улице. Внутри пахло деревом, эвкалиптом и горячим паром.
Парни переоделись быстро — кто в шорты, кто в плавки, кто просто замотал полотенце вокруг бёдер. Коля и Ефим сразу полезли в парную. Артём устроился в шезлонге с телефоном. Слава уже стоял на бортике бассейна, разгонялся для прыжка.
Виталина вышла из раздевалки последней.
Она скинула рубашку и шорты, оставшись в одном тёмно-синем купальнике. Стояла на пороге, обхватив себя руками за плечи, и смотрела в пол. Босая, с влажными от душа прядями, выбившимися из пучка.
Сначала её никто не заметил. Слава громко плюхнулся в бассейн, обдав всех водой. Коля заорал из парной, чтобы его не бесили. А потом Артём поднял голову, увидел Виталину — и замер.
— Ого, — сказал он тихо.
Давид обернулся. Потом Макс. Потом Ефим высунул голову из парной.
Виталина стояла, переминаясь с ноги на ногу, и чувствовала, как щёки заливаются краской. Она знала это чувство — когда на тебя смотрят. Не с экрана телефона, не с зеркала в зале, а вживую, со всех сторон. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
— Чего вы уставились? — спросила она тонким голосом, кусая губу.
— Ты... — Давид подбирал слова. — Ты отлично выглядишь.
— Спасибо, — прошептала она, не поднимая глаз. — Можно я в джакузи? Там не так глубоко.
— Можно, — раздался голос сбоку.
Виталина повернула голову. В дверях, ведущих из коридора, стоял Глеб.
Он только что переоделся — чёрные плавки, полотенце на плече, светлые волосы влажные, прилипли ко лбу. Он смотрел на неё. Не так, как остальные. Не с удивлением. С чем-то другим — тёмным, тягучим, от чего у Виталины внутри всё оборвалось.
Он медленно прошёл мимо неё, слишком близко — почти коснулся плечом. На полпути к бассейну обернулся, поймал её взгляд, и уголок его губ дёрнулся вверх. Медленно, нагловато, одними глазами.
Он подмигнул ей.
Виталина почувствовала, как жар поднимается от пяток до макушки. Она хлопнула глазами, открыла рот, чтобы что-то сказать, но не сказала ничего. Только ещё сильнее обхватила себя руками и опустила глаза в пол.
Глеб усмехнулся — коротко, беззвучно — и нырнул в бассейн.
Виталина стояла, как вкопанная, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Ей было одновременно стыдно, страшно и ещё что-то третье, чему она не знала названия.
— Вита! — позвал её Слава, вылезая из бассейна. — Иди сюда, трамплин классный! Прыгнешь?
— Я боюсь высоты, — призналась она.
— Там метр всего! — засмеялся Слава. — Не бойся, я поймаю.
Она смотрела на его весёлое лицо, на брызги на его плечах, и что-то внутри — то самое, третье — подсказало: «Давай. Сегодня можно попробовать».
— Ладно, — сказала она. — Но если я утону — ты на себя всю ответственность берёшь.
— Идёт! — Слава протянул ей руку.
Она взяла её — и впервые за долгое время не отдёрнула. Пальцы Славы были тёплыми и надёжными. Он подвёл её к трамплину, показал, как разбегаться.
— Ноги вместе, руки вперёд, не бойся. Пошла!
Виталина разбежалась — три шага, оттолкнулась и полетела в воду. В воздухе она зажмурилась, но успела почувствовать ветер в мокрых волосах, полёт, секундную невесомость. Потом вода сомкнулась над головой, тёплая, мягкая, обволакивающая.
Она вынырнула, отфыркиваясь. Слава уже стоял рядом, смеялся.
— Ну как?
— Ещё раз! — крикнула она, и сама удивилась своему голосу — звонкому, почти счастливому.
Они прыгали раз пять или шесть. Виталина смеялась — первый раз настоящим смехом, не через силу, не ради вежливости. Слава дурачился, изображал синхронные прыжки, корчил рожицы. В какой-то момент к ним присоединился Макс — молчаливый, но тоже прыгал со странной серьёзностью, отчего становилось ещё смешнее.
Глеб сидел в шезлонге, смотрел через тёмные очки. Не на бассейн — на неё. Следил, как она смеётся, как заправляет мокрые волосы за уши, как её ключицы блестят на солнце. И молчал.
Потом все пошли в хаммам.
Там было жарко и влажно, каменная облицовка стен, мягкий свет, аромат эвкалипта. Парни сидели на лежаках, обливаясь водой из ковшей. Кто-то парился вениками — Ефим и Коля устроили соревнование, кто громче крикнет.
Виталина сидела рядом с Артёмом на тёплом камне. Он налил ей чаю из термоса — мятного, сладкого.
— Спасибо, — сказала она, обхватывая кружку ладонями.
— Смотри, — Артём кивнул на Колю и Ефима. — Они сейчас устроят шоу.
Коля достал из кармана шорт какой-то странный прибор — силиконовую трубку с насадкой.
— А это что? — спросила Виталина, хлопая глазами.
— Самодельный кальян, — пояснил Артём. — Для хаммама. Пар вместо табака. Мы тут часто баловались. Хочешь попробовать?
— Как это — пар вместо табака? Я не курю, я даже...
— Там нет никотина, — перебил Артём. — Травяной сбор. Мята, чабрец, эвкалипт. Горло не жжёт. Просто расслабляет.
Виталина смотрела на трубку, потом на спокойное лицо Артёма. Тот не насмехался, не давил. Просто предлагал.
— Ну, давай, — сказала она тихо.
Коля протянул ей трубку. Виталина взяла, поднесла к губам. Сделала вдох — мягкий, влажный пар заполнил лёгкие, пахло мятой и травами. Она закашлялась, но не сильно.
— Круто? — спросил Коля.
— Странно, — ответила она, отдавая трубку. — Но приятно.
— Умеешь курить? — спросил Ефим.
— Нет, — честно призналась Виталина. — Я вообще ничего не умею. Только танцевать.
— Ну, научишься, — сказал Артём. — У нас тут школа выживания.
Виталина засмеялась — снова настоящим смехом. И этот смех в хаммаме, наполненном паром и мужскими голосами, прозвучал как что-то светлое. Неуместное, неправильное в этом мрачном мире — но живое.
Артём смотрел на неё и улыбался. Слава подсел с другой стороны, начал рассказывать, как они однажды пытались засунуть Коляна в снег после парной, и тот бегал по улице голый, пока охранники не пришли. Виталина слушала, хохотала, прижимая ладонь ко рту, потому что смеяться громко всё ещё боялась.
Глеб не заходил в хаммам. Он остался в предбаннике, пил холодную воду и смотрел через стеклянную дверь. Видел её — красную от жара, с мокрыми прилипшими ко лбу волосами, с глазами, которые светились. Впервые за две недели. Не заплаканные, не пустые — живые.
Он отвернулся, допил воду и пошёл к бассейну. Оставил её смеяться с его парнями.
В машине по дороге домой Виталина сидела на заднем сиденье между Славой и Давидом. Глеб вёл — в зеркало заднего вида было видно его лицо. Холодное, спокойное, как всегда.
— Спасибо, — тихо сказала Виталина, глядя в окно.
— За что? — спросил Давид.
— Что взяли с собой. Что не оставили одну. Я... я не была в сауне сто лет. И никогда не прыгала с трамплина.
— Нравится? — спросил Слава.
— Да, — она улыбнулась слабо, но искренне. — Нравится.
В зеркале заднего вида она заметила, как Глеб перевёл взгляд с дороги на неё. На секунду — но она успела увидеть. И отвернулась к окну, чувствуя, как щёки снова становятся розовыми.
Дома она поднялась в свою комнату, скинула мокрый купальник, встала под душ. Смывала хлорку, пар, запах эвкалипта. Смотрела на своё отражение в запотевшем зеркале.
— Ты ещё жива, — сказала она себе. — Сегодня ты была жива.
Она выключила воду, закуталась в халат и села на кровать. Телефон засветился — новое сообщение в чате Династии.
Слава: «Вита, ты сегодня круто прыгала. В следующий раз научим тебя сальто».
Коля: «Сальто она не умеет, а вот лицо у Глеба было, когда она вышла в купальнике — отдельный вид искусства».
Артём: «Коля, че опять, то началось».
Виталина смотрела на экран, кусая губу. Ей было стыдно, тепло и страшно одновременно. Она набрала короткое сообщение: «Спасибо за день. Я не забуду».
Никто не ответил. Но через минуту в личку пришло сообщение от Глеба.
Одно слово.
«Спи».
Виталина посмотрела на него минуту, потом положила телефон на тумбочку, выключила свет и зарылась в одеяло с головой.
В эту ночь она не плакала.