23
Лиска, отомри! Книга сама себя не прочитает, и ночь не бесконечная. Скоро твой с ушастым ломиться начнут! — хран потряс за плечо, вырывая меня из мрачных мыслей.
И то верно. Прав Вас, о врагах лучше знать все и еще чуточку. И держать их нужно в поле зрения. Кстати...
— Слушай, а ты не слышал, что там, на полигоне, произошло, после того, как я...
Договорить мне не дали.
— Занят я был. Хозяйка у меня ни жива, ни мертва вернулась, — серьезно и с достоинством ответил хран.
— Не знаешь, значит... — погрустнела я.
— Это я сначала был занят, а потом-то ты уснула так, что и орда орков не разбудит... — Вот, зараза рогатая! Нет, чтобы сразу рассказать! — Ну и слетал я. Но только одним глазом, Лиска! Демон-то наш за тобой увязался, да тоже, видать, сил много израсходовал. Как поставил защиту, так к себе и ушел. Только пару часов спустя заходить и о тебе справляться начал.
Про демона я уже и так все поняла. Сейчас, меня интересовало, что происходило на полигоне.
— В общем, когда ты двумя стихиями шарахнула, даже в замке все услышали. Народу сбежало-о-о-ось! Все кричат, толкаются, спорят, а толком-то никто ничего не знает. Дракониху эту ты тоже хорошо погоняла, магии в ней на пару раз чихнуть оставалось. Поэтому ледяная волна долго не продержалась и окатила ее с ног до головы. Ну и вид у нее был! Хуже чем у прачки в поместье Манобана, когда та нового конюха испугалась и рухнула в корыто с разведенным щелоком.
Вас забавно махал ручками и жестикулировал. Я тоже помнила тот случай, вся усадьба больше месяца хохотала. Сразу так домом повеяло, детством, спокойствием.
Рассказывать хран умел, сразу представила, как дородная женщина с выпученными от страха глазами махала руками, практически балансируя на одной ноге. Но объемный зад перевесил, и она грузно плюхнулась в мыльное корыто. Я бы даже рассмеялась, но покоя не давал очень важный вопрос:
— А что стало с Алантой?
— Кто тебя воспитывал? Я тут стараюсь, рассказываю, а ты старших перебиваешь!
— Ты издалека начал. Извини, но терпение не мой конек.
— Это точно, — примирительно согласился Вас. — Как раз к самому главному подошли. Так вот, сидит эта мокрая курица в окружении адептов, а рядом с ней злющий дядька твой стоит...
— Кто? — снова невежливо перебила я.
Гай был единственным ребенком в семье, и никаких дядей у меня не могло... Стоп! Про настоящего отца я ничего не знала. Хмм... А хран, выходит, знал. При этом, рогатик прекрасно понял, что сболтнул лишнее, и спуску не дам. Он почему-то испугался так сильно, что уши прижались к голове, став почти незаметными за рожками на фоне блестящей шевелюрки.
— Дядя? — снова спросила я и посмотрела... Строго посмотрела, всем своим видом показывая, что юлить бесполезно.
Вас виновато склонил голову.
— Опять кому-то поклялся? — почти сочувственно спросила я.
— Не то чтобы, но они хотели до поры оставить все в секрете, — выдохнул рогатый пройдоха.
— Они? — Нет, ответ мне не требовался. Я прекрасно поняла, кто такие «они». И стало втройне обидно. — Знаешь, Вас, я думала, ты за меня. А эти «они» сами в академию морскую жабу притащили. Конечно, Чонгук поделился силами, и только благодаря демону я все еще с тобой разговариваю, но в ее появлении виноваты Чимин и Чон. А ты... Ты и дальше можешь хранить их секреты. Сама справлюсь! Говорил, что имени моего отца не знаешь? Ну-ну! Малх! Кому же тогда верить, если самые близкие врут!
И я отвернулась, просто взяла первую попавшуюся книгу и раскрыла ее посередине. А там... Тут же забыла об обидах и методах воспитания магических сущностей. Со страниц учебника на меня смотрел он — Атаназ Великий Снежный, правитель Северных земель. Причем, изобразили его в двух ипостасях: человеческой и драконьей. Ничего тут не скажешь, был у бабки моей вкус, был. Красивый мужчина, шикарный дракон — ледяной, словно высеченный из огромного куска горного хрусталя, каждой гранью он переливался в лучах восходящего светила.
Да, за такого стоит бороться. Где-то в душе я хорошо понимала Аланту, но сама бы так никогда не поступила. Одно дело мстить обидчице, и совсем другое — проецировать свои гнев и обиды на всю расу, на ни в чем неповинных потомков, чья вина всего лишь состоит в том, что они посмели появиться на свет. Нет, этого я ни понять, ни принять не могла. Значит, пришло время узнать всю историю Ноэллы Воеллон до конца.
Но стоило мне сесть за «хроники», как рядом виновато шмыгнули вновь отросшим носом.
— За тебя я, Лиска, — буркнул он. — Просто понимаешь, если узнают, что ты знаешь, зная, что только я знаю... В общем, наваляют мне по первое число.
— Вот я и говорю, храни свои секреты. Спасибо тебе за книгу, за заботу, а сейчас не мешай, я почитать хочу, — и снова уткнулась в книгу.
— Так и слышу, как эльф с глумливой улыбочкой мне скажет: «Видеть тебя одно счастье, а не видеть — другое», и это в тот момент, когда твой демон будет развеивать мое хрупкое тельце! — продолжал давить на жалость Вас.
— С чего это им развеивать чужое имущество без согласия владельца? — прищурилась я и резко развернулась. — Это в том случае, если ты — имущество, но я с недавнего времени стала считать тебя другом. А своих друзей я в обиду не даю. Вот только и дружбы не навязываю, — и отвернулась.
— Лиска! Ну, Лиска! Думаешь, я боюсь за тебя погибнуть? Вообще-то, да, опасаюсь, — тяжело вздохнул хран. Хоть не врет. — Но все равно скажу! Превозмогая страх, невзирая на страшную, нависшую над моей рогатой головой опасность! — Позер! Ведь стоит и цену себе набивает, зараза! И выглядит это так забавно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. В то время как мне действительно хочется знать то, что Вас от меня скрывает. — Чимин твой родной дядька.
— Этого мне только не хватало... — потрясенно выдохнула я. — Это что же, выходит, мой настоящий отец — эльф?
— Еще какой эльф! Принц Танхорн — наследник трона горных эльфов, надежда Высшего дома Амон.
— Малх бы их всех побрал... — тихонько выругалась, тут же прикрыв рот ладошкой.
— Так он и побрал. Танхорн пропал еще до твоего рождения, сразу после визита к демонам. С тех пор у Горного королевства напряженные отношения с империей демонов.
— Это что же... Выходит, я принцесса? — Не могу сказать, что догадка меня обрадовала, скорее — потрясла, хотя какая девочка не мечтает в детстве стать принцессой? Что-то в последнее время мечты стали исполняться с неимоверной скоростью. Надо с этим как-то осторожнее.
— Она и есть. Теперь на тебя вся надежда горных. Чимин, хоть и наследник, но для трона бесперспективен.
— Это еще почему?
— Почти у всех древних существует закон притяжения пар или ритуал верности, если вдруг заключен брак по расчету. А у куратора твоего уже была пара, так что теперь, если и пройдет ритуал, то потомства не даст. А трону нужны наследники, — пояснил Вас. Хитрый, а все дурачком прикидывался.
Меня же, как оказалось, вполне устраивало молчание Чимина. Чем дольше наше родство держится в секрете, тем дольше я смогу избегать внимания со стороны новых родственников. В политику лезть не хотелось. Когда мечтаешь стать принцессой, еще не знаешь ни про строжайший этикет, ни про обязанности, ни межгосударственные и межрасовые отношения. Слишком нудно и слишком сложно.
— Ты мне так и не рассказал про Аланту.
— Да как же тебе рассказать, если ты все время перебиваешь? — хран отошел от потрясения, и к нему вернулись прежние уверенность и наглость. — В общем, стоит в круге твой дядька и орет на жаб... то есть на Аланту. А вихри воздуха ее всю связали. Потом ректор протиснулся, бледный, злой. Шипел на куратора... Ругался сильно, про выражения умолчу, тебе такие слышать рано. Под конвоем ее в замок отвели, достали из хранилища браслеты, которые всю магию блокируют, заковали в них дракониху и в карцер посадили до разбирательств. Говорят, за кем-то очень важным послали. Потом ректор все кричал и кричал, а Чимин на него. Ну, а дальше я и слушать не стал, к тебе полетел. Знаю только, что эльф после ректора к Чону пошел, потому что они приходили вместе.
Вести обнадеживали. Значит, какое-то время мне не стоит опасаться Аланты. На что она рассчитывала, применяя ко мне боевое заклинание высшего порядка? Ответ прост. Ящерица рассчитывала на победу, еще даже не зная, что перед ней майара. Сколько же злобы накопилось в этом существе, сколько горечи, раз она не только элементалей ненавидит, но и готова стереть с лица мира всех магов огня? Нет противника, и доказать, что смерть наступила от направленного заклинания, а не от несчастного случая, практически нереально. Конечно, было бы слушание, но, учитывая принадлежность леди к древним расам, ей бы легко удалось выйти сухой из своей же воды. А сейчас у нее подмочена не только одежда, но и репутация. И это не считая того, что жертва осталась жива и одержала победу.
Значит, до утра мне нужно выжать максимум информации из «Хроник».
Получалось, что Ноэлле приходилось довольствоваться ролью любовницы при живой жене, потому что Атаназ не мог вступить с ней в барк, а разрушить узы, скрепленные ритуалом, могла лишь смерть одного из супругов. Теоретически, и дети у дракона могли появиться лишь от законной супруги. Тогда, от кого родилась Ориан — моя мать?
Аланта Риш-Танин, по слухам, стойко вытерпев все соболезнования, косые взгляды и унижающую достоинство жалость, сложа руки сидеть не стала. Она нашла союзников и добилась того, что многие расы начали считать майар угрозой своей безопасности. Правда, нашлись и те, кто хотел заполучить элементаля, и тем самым упрочить свое могущество. Ну, это я уже знала, поэтому поход и военные действия пролистывала.
О драконе все предпочли забыть. Хотя отказ от трона — событие неординарное. Однако, в книге говорилось, что новым правителем Северных земель стал брат ушедшего Атаназа, поэтому династия не прервалась, но политическое положение и экономика утратили стабильность. Обвиняли во всем майар. Слух летел быстрее ветра, набирая все больше и больше сторонников, словно кто-то намеренно распускал его. Что-то тут явно не вязалось. Прослеживалась какая-то искусственность.
Гай говорил, что элементалей отравили, и когда подошли войска, все женщины, кроме беременной Ноэллы, были уже мертвы. Обвинял он в этом демонов. Почему? На чем основывался предок Манобана, утверждая подобное? Голова пухла от обилия информации, такой разной и на первый взгляд никак не связанной между собой. Но это только на первый взгляд.
Например, я не могла понять, почему, если возглавлял Империю демонов Кловис Рин, единственный потомок верховных Ринов, то в бой армию вел ашерон Коум Чон. И кем этот военачальник приходился Чонгуку?
В учебниках я читала, что Чоны взошли на трон без борьбы, примерно в то же время, когда погибли майары. И имя первого императора этой династии было иным. Не Коум, его-то я бы запомнила. Тогда возникал закономерный вопрос: где находился Кловис Рин во время военных действий, и куда он делся после?
Долго гадать не пришлось. На следующей странице передо мной развернулась такая трагедия, что слезы буквально сами покатились из глаз. Демон, одаривший столь пристальным вниманием Ноэллу, и был тот самый пропавший император. Настойчивый, хитрый, древний. Не добившись женщины честным путем, он пошел на обман и подлость. О его методах «Хроники» молчали. Здесь говорилось лишь о том, что усыпив бдительность Ноэллы, Рину удалось выкрасть ее из дворца, добиться необходимого для всех демонов «да», доставить в храм Малха и провести обряд. Ритуал сработал, не смотря на печать и любовь к другому мужчине.
Атаназ, будучи связан с драконихой, ничем не мог помочь любимой. Он, по сути, не мог ни коснуться майары, ни убить ее супруга, пока брачная связь только устанавливалась. Тронь он Рина тогда, погибла бы и Ноэлла. В свою очередь, моя бабка, будучи заколдованной, не могла оторваться от демона. Как-то не по-человечески все у этих древних. Наверное, поэтому и вымирают. Любовь по принуждению, как птица с обрезными крыльями.
Мне и представить сложно, что чувствовала Ноэлла, очнувшись вдруг в объятьях нелюбимого мужчины, который обманом стал ее мужем. А ледяной дракон? Такой гордый, красивый, независимый, он ведь даже не мог отойти далеко от майары. Его не пускала печать. Может, сам он и предпочел бы боль, но причинить страдания любимой женщине... Нет, я уверена, что Атаназ никогда бы так не поступил. Поэтому терпел и ждал. Ужасная ситуация. Пожалуй, судьба наказала двоих влюбленных за все то горе, что они причинили Аланте.
Но разве на этом закончилась трагедия? Малх! Я читала «Хроники» дальше, и кровь стыла в венах. Ведь так не может быть, правда? Сложность восприятия была еще и в том, что летописец намеренно или случайно упустил даты изложения событий. Не знаю, какое заклинание или ритуал использовал демон, чтобы подчинить себе элементаля, но действовало оно длительное время. Время, наполненное мучениями и горечью.
Возможно, Рин надеялся на более стойкий результат, но то ли печать помешала, то ли боги сжалились, а может быть, имела значение любовь, но в один из дней Ноэлла прозрела и вспомнила все. Самым страшным событием оказался даже не навязанный брак, а беременность. Ноэлла не знала, кто отец ребенка, не хотела верить, что им может оказаться ненавистный муж, ведь ее душа летела туда, где, расправив радужные крылья, смиренно ждал свою любимую ледяной дракон.
Не знаю, как бы я поступила на месте бабки-майары. Не знаю! И осуждать ее не берусь. Она сделала так, как велело ей сердце. Покинув мужа, Ноэлла вернулась в Асмааль и всю свою любовь отдала крошечному существу, растущему в ней, стараясь не думать, чье семя дало всходы.
К Атаназу она тоже не вернулась, не пожелала даже видеть его. Боялась, что один взгляд на любимого, и уже не сможет отпустить его никогда. Странно? Наверное. Смог бы Атаназ принять чужого ребенка? Я думаю, если любил Ноэллу, то обязательно принял бы, но женщине казалось иначе. Она подчеркнула в книге, что всходы от семени демона убили бы дракона. Зря, очень зря бабка так полагала. Его убивала разлука с майарой. И ее тоже.
Я дочитала почти до конца. Оставалось лишь несколько исписанных листов, а дальше... Дальше шли пустые страницы, символизирующие или конец всему, или бесконечность и надежду не будущее.
«Асмааль обречен. Дело всей моей жизни скоро погибнет и перестанет существовать. Возможно, о нем даже не вспомнят далекие потомки. Но разве меня это волнует? Нет. Все мои мысли о жизни, растущей во мне. Я люблю это дитя, люблю всем сердцем. Атаназ прилетает ежедневно. Он больше не заходит в замок, не требует аудиенции, но я все время чувствую его присутствие. Его я люблю тоже. Он половинка меня, половинка моей души. Где мне набраться сил, чтобы рассказать ему о ребенке? Боюсь. Малх! Как же я боюсь. И страх выжигает меня, медленно убивая день за днем...».
Выходит, дракон даже не знал о беременности любимой. Ну и дела...
Почерк изменился. Он стал мелким, порой совсем неразборчивым. Я знала, что бабка писала эти строки сама. Элементалям стало известно, что армия движется к острову Вулканов, поэтому почти все люди покинули город. За стенами остались лишь майары и горстка верных им слуг.
В основном Ноэлла терзалась, боялась и никак не могла решиться на откровенный разговор с драконом. Я бы точно поступила иначе, но бабка вряд ли обучалась на боевом факультете. Ее точно не воспитывал отважный солдат с большим сердцем. Поэтому и поступала она как слабая женщина, которая всю жизнь провела за стенами храма в мольбах и просьбах, обращенных к богам. Не умела Ноэлла смотреть в глаза опасности, чаще пряталась или принимала удары судьбы как должное. На мой бы характер... Нет, я не оставила бы демона. В день моего прозрения в живых из нас остался бы кто-то один. И от Атаназа не скрыла бы беременность. Лучше погибнуть сразу, чем умирать от неопределенности постепенно, каждый день, теряя кусочек своей души.
В тот вечер ничто не предвещало беды. Армия древних, по слухам, находилась еще далеко. Замок и кучка его обитателей жили обычной жизнью. Ноэлла почувствовала слабость, поэтому не спустилась к ужину, а осталась в своей спальне и рано легла спать.
Разбудил ее крик служанки. Девушка рыдала и толком ничего не могла объяснить. Пришлось вставать и, превозмогая боль, идти в обеденный зал. Там, за столом с накрытым, давно остывшим ужином, лежали все, кто был дорог майаре в последние годы: слуги и старшие подруги из старого мира, разделившие с ней судьбу.
— Как это произошло? — хрипло, не помня себя от горя, спросила она у девушки-служанки.
Но та лишь рыдала и невнятно говорила о том, что тоже уснула, а потом обнаружила мертвых. Майаре стало плохо, она пошатнулась, и служанке пришлось взять себя в руки и помочь госпоже подняться в спальню. Путь оказался долгим и тяжелым. Ноэллу шатало из стороны в сторону, силы покидали ее, приходилось часто останавливаться и отдыхать. Почти на подходе горничная вдруг вспомнила, что день назад в Храм на постой попросилась нищенка. Странница настолько ослабла, что фактически валилась с ног. И майары позволили ей остаться. Но странная женщина покинула Асмааль еще утром, вместе с последним караваном тех, кто когда-то служил элементалям, а теперь уходил навсегда в поисках лучшей доли. Они увозили с собой главное — своих детей, а значит — надежду на будущее и веру в лучшую жизнь.
Живот тянуло все сильнее. Но не это беспокоило Ноэллу. Ее терзало предчувствие, что вот-вот случится нечто страшное, неизбежное, непоправимое. И она не знала, с какой стороны судьба ударит снова. Не знала и не была к этому готова. Майара слишком устала бороться за свою жизнь, а за любовь сражаться просто струсила.
— Тебе стоит покинуть Асмааль, — хрипло сказала она служанке, как только удобно устроилась на кровати, устало откинувшись на подушки.
— Но... Куда же я пойду? — растерялась девушка.
— В любом месте этого мира тебе сейчас будет безопаснее, чем здесь, — произнесла она, и грустная улыбка на миг осветила прекрасное лицо.
— Вы... Вы меня гоните? — в отчаянии прошептала служанка. — Но я хочу остаться с вами...
— Живым не место рядом с теми, для кого уже все в прошлом, а будущее не наступит никогда, — ответила ей майара.
Скорее всего, девушка действительно ушла. Последние часы, зная, что дни ее сочтены, Ноэлла писала и писала, щедро делясь с книгой своими страхами и переживаниями, коих было так много, что ни одному смертному не унести столь тяжкий груз.
Живот все тянуло. За окном раздались звуки, встревожившие усталую, измученную, беременную женщину. Она не могла поверить, что армия смогла добраться до замка столь быстро, хотя и не расстроилась. Асмааль давно перестал быть ее смыслом жизни. Если так суждено, пусть забирают вместе с телами его обитателей. Ей тоже осталось недолго, она чувствовала, но изо всех последних сил молила богов оставить жизнь невинному и такому желанному ребенку.
Боль скрутила неожиданно. Тело майары горело, словно в венах вскипала кровь, а мышцы пожирало пламя. На груди огненным цветком полыхала печать Малха. Дракон впервые оказался слишком далеко, и, по всей вероятности, ему грозила опасность.
Брачный браслет тоже причинял невыносимые страдания, сдавив кисть до посинения, ломая тонкую кость и разрывая сухожилие. Ритуальная вязь проявилась и почернела. Это означало одно — демон при смерти. Да за что же? За что? Что же такого Ноэлла сделала богам, что они послали ей такие испытания? Женщина, как и я, не верила в совпадения и хорошо понимала, что сейчас, где-то далеко сошлись в последней схватке ненавистный муж и отвергнутый любимый.
И как апогей ее мучениям, отошли воды. Ребенок решил появиться на свет, выбрав для этого самый тяжелый для его матери момент. И тогда майара закричала, выплескивая в пространство всю свою боль и отчаянье. Она снова и снова пыталась отдать любимому хоть толику своих сил, но натыкалась на стену. Атаназ закрылся от нее, причиняя еще больше страданий.
В перерывах между схватками Ноэлла опять писала, хотя почерк ее стал совсем нечитаемым. Приходилось разбирать каждую букву. А слезы все текли из моих глаз, делая мир размытым и несовершенным.
Брачная вязь вспыхнула и пропала, вместе с ней исчезла и печать Малха. Это означало одно — оба мужчины были мертвы. Майара не плакала. Плачут лишь те, в ком еще жива душа. Ее же душа умерла вместе с драконом, а горе выжгло ее до дна.
Последнее усилие, и крик младенца тихий, совсем слабый огласил спальню. А у матери не осталось сил даже взять малыша на руки и заглянуть в его глазки.
«Смерть пришла за мной, она стоит на пороге и смотрит в глаза. Надеясь на чудо, уповая на милость богов, молю своих потомков никогда, даже под страхом забвения, не отказывайтесь от своей любви. Не предавайте ее, берегите.
Любящая вас,
Ноэлла Воеллон».
Это были последние слова женщины, прожившей удивительную, полную страданий жизнь. И я не сдержалась. Ревела так, что начала задыхаться и жадно хватать ртом воздух.
— Лиска, ну будет тебе! — цепкие ручки обняли, и Вас прижался всем крошечным телом. От него пахло домом, Гаем, а еще цукатами и свежей сдобой. — Ноэлла давно почила, а ребенок выжил. Иначе бы тебя не было, глупенькая. Стоит ли убиваться?
Вроде и простые слова, но действовали они, как успокоительный отвар, как амулет от нервов. Я потерлась об Васа, еще раз вдохнула знакомый с детства аромат и выдохнула.
— Ну вот... — заворчал хран. — Как новую тунику справить, так нет вас, а как сопли вытирать, так пожалуйста.
И как тут не улыбнуться? Определенно, заслужил он свои три яблока!
— Скажи, ты ведь был рядом с Ноэллой в последние часы?
— Это мой долг. Но я ничем не мог ей помочь.
Вас погрустнел. Как бы он ни старался держаться молодцом, а события далекого прошлого тоже его волновали. До сих пор боль от потери жила в нем.
— Она писала про смерть на пороге. Кто-то вошел в ее спальню? — спросила я.
Хран вздрогнул и покосился на книгу, потом перевел взгляд на меня.
— Да. Вошел демон, его звали Коум Чон.
— И... Он... Убил ее? — слова давались с трудом. Внутри все бурлило, а слезы... Предательские слезы снова подступили слишком близко, размывая предметы вокруг.
— Дремучее ты создание! — покачал головой Вас. — Ноэлла и так умирала. Растратила свой огонь по капле. Демон лишь исполнил две ее просьбы.
— Какие?
— Он показал ей дочку и поклялся позаботиться о ребенке.
— Почему он это сделал, Вас? Ведь армия направлялась истребить элементалей!
— Армия, армия... — заворчал хран. — Это была настолько позорная кампания, что многие расы пожелали удалить все упоминания о ней из хроник. Ни один уважающий себя древний не признается в том, что когда-то участвовал в ней. Но тогда вокруг элементалей такой шум подняли, что правители просто посходили с ума. Демоны не исключение. Тем более, они винили майар в исчезновении своего императора. Коум Чон — воин. Его слово — это слово чести. Он присягал на верность Ринам, поэтому не мог оставить дочь своего императора — последнюю из Ринов на произвол судьбы.
— Ориан все же дочь демона? — почему-то мне не хотелось в это верить.
— Ох, Лиска! Нельзя быть такой наивной! Неужто ты думаешь, что император с Ноэллой в шахматы играли, уединившись после обряда от всего мира?
Ничего такого я не думала, мне просто обидно за майару стало. И за дракона тоже, если совсем честно признаться. Чем-то он мне нравился, а может быть, у нас с бабкой вкусы схожие. Хотелось считать себя потомком ледяного дракона, а не жалкого похитителя чужих любимых.
И все же что-то я упускала. Что-то важное, распыляясь на старую историю. Несомненно, она стоила внимания, но сейчас мне просто очень хотелось остаться в живых. Значит, любая мелочь может оказаться необходимой.
— Вас!
— Не рви ты душу ни себе, ни мне! — откликнулся хран с такой скорбью в голосе, что даже жалко его стало.
— Ты любил ее? — тихо спросила я.
— Ноэлла последнее, что связывало меня с домом, — почти шепотом ответил рогатик.
— Значит... Вы тоже оттуда? — вот уж не знала! Хотя, я про хранов узнала совсем недавно.
— Оттуда, — кивнул он. — Храны, Лиска, это искры живого огня истинных майар. Да, здесь тоже есть магия огня, но она совсем не такая. Безвкусная. Пустая. Поэтому, питаясь ею, ни один хран не обрел ни разума, ни голоса. Зато они помогают выжить детенышам древних рас, поглощая излишки их магии, вне зависимости от стихии.
Новые подробности ошеломили, лишили дара речи. Получается, храны не просто полезные магические сущности, они производные магии майар, фактически дети. И если они помогают, значит... Значит приход элементалей в этот мир был необходим и предопределен кем-то свыше! Следовательно, такие, как я, не могут навредить. Мы созданы, чтобы поддерживать гармонию и спасать. Как жаль, что местные жители этого не поняли и не оценили.
Все, что происходит, обязательно имеет свои причины — это закон. Закон всех миров. Теперь Вас стал еще роднее, как добрый дядюшка или старший, пусть и не особо разумный брат. А что? Если говорить от хорошего питания научился, это еще не означает, что способен мыслить на уровне с кормильцем.
Я бережно погладила рожки. Теплые и такие бархатные что ли.
— Ну, будет тебе, Лиска, — смутился хран.
И тут я всомнила, что меня волновало, но что-то постоянно отвлекало, не давая задать главный вопрос.
— Вас!
— Спрашивай уже. Вижу, извелась вся.
— Коум Чон родственник Чонгука?
— А то как же! Родной отец.
Вот тебе и здрасте..
— Это что же получается? Моя мать сестра моего жениха?
Даже сидеть после такой догадки не могла. Добралась до кровати и прямо в одежде вытянулась поверх одеяла.
— Э-э, ты чего надумала? Чего надумала, я тебя спрашиваю? Какая к сиэклу сестра? Ориан сиротка, которую Коум пожалел и вырастил, как родную. Это все. Рины никогда не были в родстве с Чонами. И прекрати надумывать! Может, ванну примешь и поспишь пару часиков? До подъема еще есть время.
Вымыться хотелось, а вот сон пропал. Тут такие дела, захочешь — не уснешь.
— А как Чоны стали правящим родом? — снова спросила я.
— Так опять же, все благодаря Коуму. Хороший был мужик! — вздохнул Вас.
— Умер?
— Давно. Демоны после смерти своей пары больше века не живут, а его жена в родах, давая Чонгуку жизнь, скончалась. Тогда многие умирали, не справлялись с избытком магии. Странно, одаренных магов все меньше, а вспышек все больше.
И снова круг замыкался на хранах, а значит и на элементалях тоже. Окажись в семье Чонов такой как Вас, и здравствовали бы по сей день оба родителя моего демона.
— И как они раньше существовали без майар? — вопрос я задала чисто машинально и не ждала на него ответа.
— А сиэкл их знает. Здесь, говорят, в старые времена и среди людей маги не рождались. Потом начали. Магический фон сдвинулся, видимо, а больше всех пострадали древние. Ну ты про Чонов слушать будешь или без надобности уже?
— Буду! — тут же заверила храна.
— Так вот, после исчезновения императора такая война за трон началась, что демоны чуть не перебили друг друга. Созвали они совет из старейшин всех родов, и уже он то и определил, кто больше всех достоин стать новым императором. Единогласно решили, между прочим.
— Кого выбрали?
— Известно кого! Коума Чона! — от моей недогадливости Вас даже глазки смешно закатил. — Только зря. Отказался он. Сказал, что жить ему осталось мало и ответственность на себя брать не будет. Но его так просили, что пошли на условие, поставленное Коумом — императором назначили его младшего брата Намаса с условием, что когда единственному сыну Чонгуку стукнет двести лет, трон перейдет к нему. А Коум стал тогда при брате советником.
— Хмм, если на момент войны с элементалями Коум уже потерял супругу, то Чонгуку двести лет давно уж исполнилось, — насупилась я.
— Правильно мыслишь, Лиска. Исполнилось давно, только демон наш тоже, как его папаша, на всю голову повернутый. Ему этот трон без надобности, все воюет, да путешествует. А когда свободен, сидит отшельником в своем замке да науками занимается. Ну, дядька его, понятно, рад, что племянник не проявляет к трону интерес.
— А ты откуда знаешь, чем Чонгук занимается? — подозрительно прищурилась я.
— Так... — смутился рогатик. — Справочки навел. Мало ли вокруг болтливой нечисти?
Да уж, немало. И одну болтливую нечисть я знала лично!