24
Ванну принимала быстро. Но стоило завернуться в полотенце и ступить на мокрый пол, как нога соскользнула, и я приложилась бедром об угол небольшого комода. Да так сильно, что даже зашипела от боли.
Конечно, комнаты адептов были оборудованы несколько иначе, намного скромнее. Размерами значительно уступали той, в которой поселили меня. О ванной приходилось лишь мечтать, ее заменял самый простой душ. И комодов там не стояло, просторы не позволяли, и, вообще, боевики жили в довольно аскетичной обстановке. Другое дело — преподавательский состав. Разница чувствовалась во всем.
Малх! Как же больно! Наверняка синяк будет. И пока я рассматривала поврежденное место, придерживая одной рукой полотенце, появившийся рядом хран испуганно произнес:
— Попали мы, Лиска!
А потом мы оба вздрогнули. Слишком громко ударилась об стену дверь, а по комнате разнеслось гневное:
— Лили!
«Попали!» — моя первая мысль была вполне созвучна выводам Васа, но...
А какого, собственно, сиэкла, Чон тут раскомандовался? Если бы не его «Лили», я, возможно, снова стерпела бы, но слишком свежи были в памяти подробности последнего боя. Пусть марширует к своей Алли, или как он там ее называет?
Манобанов не испугать, не запугать и не заставить идти против принципов. Я же ни в чем не провинилась, поэтому просто не позволю разговаривать со мной в подобном тоне.
— Лили! — бесновался Чонгук. В ванную он по каким-то своим соображениям заглянуть и не подумал. Его счастье!
Поправив полотенце, я шмыгнула носом и открыла дверь, сразу натолкнувшись на строгий взгляд демона. Но стоило ему меня увидеть, как лицо сразу стало растерянным. Ненадолго, буквально на пару секунд, но и это дорогого стоило. Очень быстро потрясение сменилось предвкушающей улыбкой, которая чуть искривила красивые губы, а в глазах разгорался огонек — предвестник того самого, фирменного Чонского пламени.
— Лили... — выдохнул он.
Странно, вроде, ничего нового, и опять это его возмутительное «Лили», но с такой интонацией произнесенное, что невольно все открытые участки моего тела покрылись мурашками. А ведь в замке, по ощущениям, и топят хорошо.
Решительность таяла. Я замялась, переступив с ноги на ногу, а потом поправила полотенце. Демон внимательно проследил за каждым моим движением. Казалось бы, боевой факультет, где проходят обучение в основном юноши, отбивает излишнюю стеснительность. Но сейчас, когда на меня вот так смотрели, чувствовала, как к щекам приливает кровь, заставляя их полыхать. Где-то под полотенцем отчаянно билось сердце, как у маленького загнанного зверька. Хотелось ойкнуть и сбежать, лишь бы не плавиться под пристальным огненным взглядом.
Но я почему-то стояла и тоже не сводила с демона глаз. Красивый, зараза! Нет, не как О. Тот и в подметки Чонгуку не годился. Это все равно что дешевый самоцвет сравнивать с благородной редкой драгоценностью. На свете много ценителей безделушек, но абсолютно все мечтают о чем-то необыкновенном, изысканном и величественном.
— Лили... — прошептал абсолютно невозможный мужчина и шагнул ко мне.
А я... Я позволила, и не убежала, и не возразила. Прижалась к мощному телу, пытаясь впитать в себя его силу, его уверенность. Дышала им и не могла надышаться.
— Девочка моя... живая... — слова, которые родной хриплый голос произносил между быстрыми, жгучими поцелуями, доносились словно издалека. Я была здесь и не здесь одновременно. Витала где-то, распадалась на кусочки и молила богов, чтобы это никогда не заканчивалось. А Чонгук, он все говорил и говорил, целуя подбородок, щеки, глаза, лоб и даже нос. — С ума меня сводишь... Как же ты меня испугала...
Настоящий поцелуй, он тоже случился, немного позже, когда испуганный лорд уже выплеснул основную часть своего беспокойства. Чон просто накрыл мои губы своими и пил меня жадно, словно желал удостовериться, что вот она я — живая и стою рядом, и даже млею от восторга, позволяя творить с собой недопустимые для девицы вещи. Жених — не муж ведь, правда? Хотя... Кто их, демонов, разберет? Одно слово — древние.
И даже потом, когда поцелуй все же закончился, мы еще долго стояли обнявшись, соприкоснувшись лбами. Я чувствовала, как выравнивается дыхание Чонгука, как он перестает дрожать, как расправляется упрямая морщинка между бровями. Похоже, к нему возвращалась прежняя уверенность, а вот я начинала нервничать. Дело даже не в «Лили», и даже не в том, что я едва не погибла. Дело в том, что я совершенно и бесповоротно не собиралась ему спускать ни единой «Алли», что бы там их раньше не связывало.
— Как же ты меня напугала, Лили! — уже не первый раз повторил лорд Чон.
Ну, знаете ли, я тоже!.. И пусть девушки из порядочных семей не употребляют столь грубых выражений, плевать! Я тоже чуть не обделалась со страху. Не каждый день стоишь, глядя смерти в глаза, зная, что вас разделяет один единственный шаг, и только чудо может уберечь от него.
— Прекрати! — я ужом вывернулась из объятий демона, едва не потеряв полотенце. Сразу стало холодно и одиноко.
— Что? — растерялся недогадливый лорд.
— Не смей называть меня собачьей кличкой! — я испепеляла Чона взглядом. — Конечно, мой жизненный опыт не сопоставим с твоим, но, поверь, я никогда не стану специально унижать человека. Особенно, если меня попросили этого не делать.
— О чем ты? Малх побери! — разозлился ничего не понимающий куратор.
— Меня бесит прозвище «Лили», понял? — и... ох, не знаю, где я храбрости набралась! Но я... я... подошла и тыкнула пальцем в каменную грудь гадского лорда. Пусть знает, что со Манобанами шутки плохи! Да!
А он улыбнулся, поднял мою руку к своим губам и медленно, очень медленно поцеловал подушечку пальца, который только что упирался в него. Малх! Меня словно водой горячей окатило! А Чон сразу такой манящий сделался, такой мой весь, что на душе сладко так стало и тепло. Вот как у него это получается? Между прочим, я тут изо всех сил пытаюсь устроить скандал!
— Прости, не знал...
— Это потому, что ты никогда меня не слушаешь! — выпалила я, потому что, если бы не выпалила, то дальше просто духа бы не хватило. Соберись, Манобан! Ты же воин! Боевик! А не какая-то там хрупкая барышня, готовая лужицей растечься от пары красивых слов.
— Не знал, что тебе неприятны комплименты, — продолжил свою мысль Чонгук.
— Что? — теперь растерялась я.
— «Лили» на древнем наречии моего рода означает «единственная», но если тебе это неприятно, Лалиса, я постараюсь сдерживать свои внезапные порывы. Хотя, в отношении тебя, мне очень сложно это сделать.
И что предпринять теперь? Выходит, я его еще и обидела? Нет, так не пойдет! А как же его бесценная Алли, которая сюда, между прочим, по его приглашению прибыла? Она... Она же меня едва не убила! Меня даже слова Васа о том, что демон наш с какими-то там потрохами, не успокаивали. И вообще, информацию лучше получать из первых уст или, на худой конец, от непосредственных участников события.
И только я собралась все это высказать прямо в полыхающие глаза лорда, как он меня перебил. И как же мастерски он это сделал! Ибо отказаться — было выше моих сил, а запал как-то потух сам собою, но дымок все еще шел. Ибо Манобаны никогда не сдаются! Ну и память у меня хорошая.
— Я тут подумал, что ты голодна, — внезапно произнес Чон, а на столе чего только не появилось: и мясо, и успокоительный отвар, о котором втайне я мечтала, и даже хваленый пирог с взбитыми сливками.
Впрочем, кое чего тут действительно не было, а я задолжала.
— Яблок хочется.
А что? Вроде не попросила, но намек-то прозрачный. Чонгук хмыкнул, что-то шепнул, и рядом с изысканным завтраком появилось большое краснобокое яблоко.
— Мне три надо! — я наглела примерно так же, как совсем недавно наглел хран.
Глаза дарк Чона удивленно округлились, но через несколько мгновений рядом с первым появились еще два таких же аппетитных и спелых плода.
— Благодарю! — кивнула и поежилась.
Чону, судя по всему, моя почти обнаженность нравилась, меня же очень смущали его голодные взгляды. И смотрел он не на мясо, нет! Демон смотрел на мои обнаженные плечи и руки. А может и еще что-то, потому что полотенце все время приходилось поправлять.
— Я на минуточку! — схватив комплект парадной формы и мягкие сапожки, я ринулась обратно в ванную, отчетливо расслышав позади себя смешок. Да и ладно, смейся сколько влезет, зато в одежде я буду чувствовать себя гораздо увереннее, чем голой.
— Ну вот, другое дело! — теперь я позволила себе улыбнуться, сесть за стол и даже отпустить шутку Чону, памятуя его жадные взгляды: — А ты что же? Завтракать не будешь? Выглядел очень голодным, — мило спросила я, расправляя на коленях салфетку, про которую мой лорд тоже, кстати, не забыл.
— Сыт вчерашним. По горло, — выдавил из себя демон, но опустился на второй свободный стул.
Ну, сыт, так сыт. Лично мне очень хотелось мяса. Все же я вчера и обед, и ужин пропустила, а почти все булки слопал Вас. Кстати о хране...
— Вас! — тихонько позвала я, неспешно нарезая хорошо прожаренное мясо аккуратными кусочками. Надо же, запомнил, какое я люблю.
— Тут я, — буркнуло пространство голосом моего рогатика.
Недовольно буркнуло. Судя по всему, он не особо хотел встречаться с демоном. Впрочем, и дарк Чон явно не понимал, зачем мне сейчас поглощающая магию сущность.
— Яблоки возьми! — это я сказала храну, но Чонгук абсолютно не понял кому.
— Вообще-то, я их тебе принес, — спокойно произнес он и наверняка подумал, что в моей голове после боя помутилось. А вот и нет.
— Вас, яблоки возьми! — повторила я и тут поняла, возможно, наглый хран просто стесняется.
Ведь до меня никто не догадывался предложить им пищу, а сами они довольствовались лишь крохами магии. На мой взгляд, глупо. Кто в здравом уме будет разговаривать со сковородкой или, скажем, с чайником? Да никто. А вот с хорошей кухаркой грех не поговорить по душам. Ее о здоровье спросишь, а она тебе булочку румяную всучит. В детстве я рано поняла это и частенько пользовалась своим открытием. Хранам тоже бы нужно доказать, что они не сковородки, а полезные, разумные и мыслящие существа со своими потребностями и полезными свойствами.
— Вас, Чонгук не будет против, обещаю! — твердо произнесла я. — И вообще никто-никто больше не будет против, слышишь?
Только после этого рогатик появился, сгреб со стола яблоки, низко поклонился и исчез. Все же демона моя нечисть побаивалась.
— Он что... ест? — удивился Чон.
— Все едят. На магии, знаешь ли, долго не потянешь. Тем более хранам чужда магия этого мира, ведь они пришли вместе с моими прародительницами. И тем обиднее, что за всю их помощь, никто не предложил им даже кусочка со своего стола.
И я приступила к завтраку. Демон думал и молчал.
Мясо было сочным, отвар — успокаивающим, пирог таял во рту. За окном уже пели первые птички, а мы все ходили кругами, не решаясь начать серьезный разговор. Жаль, потому что тарелки стремительно пустели. Скоро станет заметно, что пауза затянулась.
— Малх с ним, с храном! — решительно произнес Чон и встал из-за стола. — С этим потом разберемся, сейчас важно совсем другое.
— А что сейчас важно, Чонгук? — я подняла взгляд.
— Ты, Лалиса! Ты важна для меня! А я, как сопливый адепт, не увидел очевидного и чуть не потерял тебя! Прости, девочка. Никогда больше такого не повторится!
И такая мольба просматривалась в пламени, что я, признаться, даже смутилась. Манобаны, в принципе, долго не умеют обижаться, а когда видят искреннее раскаянье, так и вовсе предпочитают не поднимать неприятную тему. Но частично во мне текла древняя кровь Воеллонов, поэтому решила уточнить:
— Ты просишь прощения за то, что натравил на меня свою подружку, и обещаешь, что другие твои пассии не будут пытаться меня убить, так?
Недоеденный пирог так и остался сиротливо лежать в тарелке. А он, между прочим, вкусный. Я же чуть отстранилась и сложила на груди руки. Вставать смысла не было. Даже в прыжке мой рост не дотягивал до роста Чона, следовательно, демон все равно взирал бы на меня сверху вниз.
— Лили... — выдохнул Чонгук. — Понимаешь, произошла чудовищная, трагическая случайность...
— Которая чуть не стоила мне жизни! — закончила фразу. И да, я была беспощадна, несмотря на все раскаянье лорда.
— Которая чуть не стоила тебе жизни, девочка... — эхом отозвался демон. — И я не снимаю с себя вины, не снимаю, но поверь... Если бы ты только знала все обстоятельства!
Малх! И это говорит мне тот, который даже не попытался обрисовать ситуацию? Возможно, в моем положении вообще лучше было бы затаиться, а не приступать к интенсивным тренировкам? Хотя... Со стихиями не шутят.
— Так не проще ли все рассказать, чтобы в случае скоропостижной кончины вверенной тебе майары от заклинания, выпущенного бывшей любовницей, Чонгук, у тебя не было бы причины испытывать такие душевные муки? — что-то разозлилась я не на шутку.
— Алли мне не любовница!
Малх! Алли! Снова эта «Алли»! Может на их древнем диалекте это тоже что-нибудь значит? Например: «любимая» или «самая нужная», а может «мое дыхание»?
— Знаете, что, лорд дарк Чон? А катитесь-ка вы к своей Алли! Вот прямо сейчас разворачивайтесь и катитесь, а меня оставьте в покое, слышите?
А ведь Манобаны не плачут, правда? Они никогда не плачут! Так почему же глаза печет так, что боль разносится волной по всему телу? Я хотела поговорить... Хотела все знать... А сорвалась до банальных обвинений! До ревности!
Демон тут же оказался рядом, а дальше... Дальше я уже сидела на его коленях, уткнувшись в каменную грудь. Меня привычно гладили по волосам и шептали, шептали, шептали...
— Я виноват, маленькая... Я так виноват... — и каждое его слово выдавливало из меня все новые и новые унизительные, позорные для боевого мага слезы. Недопустимо и чудовищно! — У меня давно не было такого близкого и родного существа, Лалиса. Я забыл, что значит чувствовать чужую боль. Забыл, что значит потерять того, кто дорог. Я был слишком самоуверен, слишком близорук, но, поверь, я лучше умру сам, чем допущу, чтобы погибла ты... Прости меня, девочка...
Вот не надо мне всего этого! Или... Или все-таки надо? Я прижалась еще сильнее, боясь лишиться его тепла, его нежности, его голоса.
— Посмотри на меня, маленькая! — снова прошептал Чон.
А я... Я шмыгнула носом. Громко и очень некрасиво. Воспитанные девушки не позволяют себе такого! Более того, они даже сознание теряют, падая очень художественно. И после этого еще и посмотреть в глаза демону? Не дождется! Представляю, как я сейчас выгляжу от распухшего носа и глаз-щелочек, до отекшей красной физиономии. Нет, если мне суждено умереть от позора, то пусть он запомнит Лалису Манобан привлекательной девушкой, а не зареванным уродцем.
— Посмотри на меня, Лалиса! — тихо попросил Чонгук.
— Ни за что! — процедила я, для надежности вцепившись в сукно его сюртука. Хорошо хоть слезы высохли. Ночь сегодня какая-то странная, все время плачу.
— Прям так и ни за что? — хмыкнул демон. — А если я пообещаю тебе рассказать все, что знаю о майарах и Аланте?
Нечестно играет! Положим, о майарах я и сама теперь знала немало. Причем, из первых, так сказать, уст. Но Аланта и ее связь с Чонгуком по-прежнему оставались для меня тайнами. Ладно, чего уж там, хочет быть напуганным — значит, будет! Я выдохнула, а потом, подняв лицо, посмотрела Чону в глаза.
— Расскажи! — потребовала опять-таки я.
Лорд извлек из воздуха батистовый платок. Прекрасная магия! С виду простая, но технически заклинание сложное и весьма энергоемкое. Для человека, конечно, древние используют потоки, поэтому могут себе позволить такие фокусы. И пока я с восхищением хлопала глазами, мне аккуратно их промокнули, а потом... Малх! Стыд-то такой! Потом приставили батист прямо к распухшему красному носу. Он же не думает, что я... Э-э-э-э...
— Сморкайся! — вывел меня из ступора короткий и четкий приказ.
Приказы я понимала, приказы я привыкла исполнять. Порой даже не задумываясь. Да-да! Поэтому выдохнула как следует. Со всеми звуками и прочими действиями, обычно сопровождающими этот процесс. Демон даже не поморщился. Вот честно, как будто каждый день имел дело с истеричными сопливыми адептками! Спокойно скомкал платок, и тот исчез. Ну какая же все-таки красивая магия!
— Другое дело! — слегка улыбнулся Чонгук. — Не реви больше, а то у меня сердце не на месте сразу.
— Не буду, — заверила я. — Рассказывай! Ты мне обещал, между прочим!
— Обещал, — вздохнул Чон. — С чего начать?
— С «Алли» твоей! — гневно выдохнула и насупилась, вызвав улыбку гадского лорда. — И не смей ее так называть!
— Не буду! — в тон мне серьезно кивнул демон.
Временная слабость отступила. И я осторожненько попыталась сползти с коленей.
— Не ерзай! — меня снова усадили по-прежнему. — Ты меня отвлекаешь, Лалиса. Я слишком остро реагирую не только на тебя, но и... В общем... Малх! Я мужчина, Лили!
Вон оно что! Можно подумать, тайну открыл!
— А ты — желанная женщина. Поэтому, прошу, посиди спокойно. — И, знаете, я села.
Очень спокойно села. Даже дышать старалась через раз. Желанная женщина... Это как родниковая вода после утомительной пробежки по зною, это как пушистый свежий хлеб для голодного путника, это как ответ на молитву, для того, кто очень ждет и надеется. Я ведь ждала, все время ждала этих слов именно от него, потому что... Да потому же, почему и ревновала его, и злилась, и думала постоянно. Манобан, ты втюрилась! Втрескалась в своего собственного жениха!
— С Алли... — начал Чонгук, осекся и тут же поправился. — Извини. С Алантой мы познакомились в академии, куда я прибыл для обучения, едва мне исполнилось пятнадцать. В первый же день я, сын простого воина, умудрился ввязаться в драку с наследником престола горных эльфов. Парень оказался не из робких. Отделали мы друг друга знатно. Но и жаловаться на меня, как заведено у многих аристократов, он не стал. В общем, через месяц мы уже были друзьями, не разлей вода.
— Этим эльфом был Чимин? — уточнила я.
— Да. Мы с Паком дружим очень давно, и многое пережили вместе, — улыбнулся Чонгук. — В каких только проделках мы с ним не участвовали, страшно вспомнить.
— А Аланта тоже училась с вами?
— Не совсем. Я учился на стихийном, Пак — на боевом. Пришлось переводиться к нему, чтобы жизнь не казалась скучной и пресной. На отделении общей магии училась невеста Чимина. Ее звали Айрин. Пожалуй, я не встречал девушки красивее, честнее и добрее, чем она.
Я невольно поерзала. Мне не нравилось, что Чонгук так восторженно отзывается о другой женщине. Не знала, что могу быть такой собственницей.
— Тогда не встречал, — тут же поправился Чон, заметив мое недовольство. — Ведь тебя еще не было. Пак знал Айрин с детства, их семьи считали союз между ними делом решенным. И, как ты понимаешь, невеста Чимина часто проводила время с нами. И однажды привела с собой подругу. Айрин попросила нас быть добрее с девчонкой. Дракониха происходила из довольно древнего, но давно обедневшего рода. Ее семья была настолько бедна, что Аланта, а речь идет именно о ней, выглядела фактически нищенкой и служила объектом насмешек для адептов своего факультета. Пак согласился, а мне было наплевать, я просто поддержал приятеля. С того момента подруга Айрин так и держалась с нами. Молодость, проказы — есть что вспомнить. А потом объявили бал. Как-то вечером, проходя темным коридором из библиотеки к своей комнате, я услышал тихий плач. Мне стало любопытно, тем более, что голос показался довольно знакомым. У окна сидела расстроенная Аланта. Она ревела из-за ерунды, у нее не было платья, чтобы появиться на балу. Наверное, все девчонки мечтают о танцах и красивых нарядах.
Да, Чонгук прав. Все девушки мечтают о первом бале, о первом танце с партнером, о первом поцелуе. И платье... Платье имеет очень важное, даже решающее значение, ведь встречают по одежке. Мне ли не знать? Я очень понимала ту юную Аланту из далекого прошлого. Кажется, ее понимал и молодой Чон.
— На следующий день я отвез ее в город, купил платье и туфли. Не шикарные, но вполне приличные, чтобы появиться в них на празднике, — продолжил рассказ Чонгук. — Поверь, Аланта мне даже не нравилась. Просто жаль девчонку стало. С того момента она не давала мне прохода, поджидала, подкарауливала, на виду у всех вешалась на шею. Возможно, я бы поступил с ней решительно и отшил навязчивую девчонку, но Айрин очень просила этого не делать. Чтобы не огорчать друзей, я просто скрывался, едва замечал эту прилипалу в поле зрения. Несколько месяцев игры в прятки вспоминались со смехом. А потом все внезапно закончилось, Аланту забрал отец, сосватав ее за какую-то важную шишку в Северных землях. Прошло много лет, прежде чем мы увиделись с ней вновь. Лет сто, если не ошибаюсь. Я тогда преподавал, а она вдруг появилась в той же академии.
— Доучиваться приехала? — ехидно поинтересовалась я. Чон смерил меня внимательным взглядом и довольно хмыкнул.
— Нет, преподавать приехала, по приглашению ректора. Самое удивительное, ее уровень магии возрос. Когда мы вместе учились, Аланта не подавала особых надежд. Так, середнячок. Но ведь от женщин и не ждут великих свершений...
Я недовольно закряхтела и поерзала. Чонгук рассмеялся.
— Лалиса, ты особенная, понимаешь? Но, даже если бы ты оказалась самой обычной, то для меня — все равно была бы особенной. Запомни это, девочка. Прошу тебя, — последние слова он почти прошептал, касаясь моих губ, и я чувствовала — не врет, и раньше не врал. Только не договаривал и зря. Переплелись наши судьбы настолько, что не должно быть между нами секретов. Никогда.
Мы целовались так медленно и сладко, что почти вылетела из головы дракониха с ее тайнами и странностями.
— Подожди! — уперла ладошки в грудь демона. — А имя ее нового рода тебя не насторожило?
— Лили! — Чон закатил глаза. — Северные драконы объединяются в кланы. Имя рода — это имя клана, а Риш-Танин большой клан. Конечно, я должен был учесть все варианты, но мне и в голову не могло прийти...
— Чонгук, но вы же с ней хорошо знакомы. Неужели, она ничего не рассказывала о своей жизни, о семье?
— Лалиса, до недавнего времени разговоры с дамами меня занимали меньше всего!
— Что и с ней? С ней тебя тоже не разговоры занимали? — ну нельзя же так с живым чело... элементалем!
— Лалиса! С Алантой меня связывал короткий отрезок моей юности, потом работа. Мы никогда не были любовниками, если тебя именно это интересует! — Интересует, еще как! Но я в этом под страхом смерти не признаюсь! — О личном мы практически не говорили. Разве что... Как-то она обмолвилась, что рано овдовела.
— Но... Разве она не должна была последовать за мужем? — с этими древними с ума сойдешь! Нюансов и обычаев больше, чем их самих осталось.
Чон же принялся терпеливо мне пояснять:
— Если бы они были предназначенной друг другу парой, то да. Больше ста лет, лишившись половины души, никто не живет. Мой отец умер через пятьдесят лет, после смерти матушки. А я бы умер там же, на полигоне, если бы потерял тебя сегодня, — он глубоко вдохнул, выдохнул, видимо, успокаиваясь, и с намеком посмотрел на мои губы, но я строго покачала головой, и тогда демон продолжил: — Но когда брак скрепляется ритуалом, то в случае смерти одного из супругов просто разрывается вязь. Я же тебе говорил, что жениха для Аланты нашла семья. Значит, это был брак по расчету. Теперь она просто свободная женщина...
— Которая имеет виды на моего жениха! — продолжила за него я.
— Лили! Моя Лалиса... — Чон обнял и немного помолчал. — После того, что случилось сегодня, я постарался по своим каналам разузнать об Аланте больше, но этого недостаточно. Могу с уверенностью сказать, что ее женихом был...
— Я знаю, кто был ее мужем. Мужем, Чонгук, не женихом. И что увела его моя бабка, тоже знаю.
— Откуда?
— Ноэлла Воеллон оставила дневник, Вас мне его принес, а я прочитала.
— Расскажешь, что там написано?
— Обязательно и даже покажу, если захочешь. Сразу после того, как ты мне выложишь все, что знаешь об Аланте и элементалях.
— Я почти все рассказал. О том, что Аланта была той самой брошенной невес... женой, узнал только сегодня. Если бы я только знал это раньше, близко бы не подпустил ее к тебе.
— Ее и правда сильно обидела Ноэлла.
— Этот факт не оправдывает обиды, которую Аланта затаила на всех элементалей. Лалиса, найти свою половинку мечтает каждый, но везет не всем! К сожалению, история знает редкие случаи, когда кто-то из пары, связанной ритуалом, вдруг встретил свою половину. И это все. Понимаешь? Это все!
— Нет, не понимаю, — честно призналась я.
— Ты еще слишком юная, моя девочка. Зову природы невозможно сопротивляться. Партнер все равно уходит к своей паре, а второй — обязательно остается несчастным. Потому что ритуал разорвать может лишь смерть. Раньше я осуждал тех, кто уходит, а теперь...
— А теперь? — тихо спросила я, думая, конечно, о несчастной Ноэлле.
— Теперь нет. Когда встречаешь свою половину, мир стремительно начинает меняться. Он наполняется красками. Ты вдруг осознаешь, что и не жил, не летал, не дышал до нее. Невозможно остаться с тем, с кем связан лишь ритуалом. Магия души, магия сердца намного сильнее всех известных заклинаний. Я только сейчас это понял. Потому что это невозможно понять, не почувствовав.
— А сейчас почувствовал? — знала ответ. Конечно, знала, но любая женщина очень ждет этих слов. И не важно, есть у нее опыт или нет.
— А сейчас у меня есть ты, и я не собираюсь тебя терять.
— А я не собираюсь теряться, что будем делать? — посмотрела в глаза, в которых уже тлел огонек и лукаво улыбнулась.
— Устранять всех врагов, начиная с Аланты.
— Устранять? Ты что... хочешь ее убить? — почему-то шепотом спросила я, уж очень решительный был у Чона вид.
— Боюсь, сразу не получится. Если бы она была человеком, все было бы намного проще. Но виновность представителя высших рас устанавливает совет древних. Я направил прошение. Как только прибудет представитель совета, начнется разбирательство. Но ты не волнуйся, Аланта уже виновна и понесет заслуженное наказание! — он говорил и говорил, а я...
Я почти не слушала его. В голове все крутились слова: «Если бы она была человеком, все было бы намного проще». Но почему? Ведь старшие должны хорошо относиться к младшим, заботиться, помогать, а на деле выходит, что люди для древних — сор под ногами.
И тут же я вспомнила, как хран помянул о том, что раньше у людей совсем не было магии. А раньше — это совсем раньше. Тогда, когда самого храна в этом мире еще не было, а значит, не было и элементалей. Значит, когда у людей появилась магия и начались проблемы у древних. Не сразу, конечно. И, вообще, очень любопытно, откуда у людей магия? Ни материя, ни энергия, ни сила не возникают из ничего. Определенно, что-то этому предшествовало — процесс, который дал толчок развитию нетипичного для этого мира явления.
Голова пухла. Что мы имеем? Вымирающие древние, нарушение мирового магического фона, исчезающая магия и люди, простые люди. А их нельзя со счетов сбрасывать. Они на многое способны, что бы о них ни думали древние. Я знаю, я среди них всю жизнь прожила.
Но было и еще кое-что...
— Лалиса, ты меня слушаешь? — Чон погладил меня по щеке, вырывая из мрачных мыслей.
— Конечно, — соврала я, и все же решила уточнить то, что меня очень тревожило: — Ты сказал, что сила магии Аланты значительно возросла. При каких условиях это могло произойти?
Чонгук смотрел на меня так, словно первый раз видел.
— Мне это сразу показалось странным, — наконец, ответил он. — Теоретически способы есть, но фактически о них только в легендах и в сказах говорится.
— В сказках... — я не спрашивала, просто повторила.
— Да. Про бабкин дневник расскажешь? — усмехнулся Чон.
— Он называется «Хроники майар», — кивнула я, и последующий час коротко рассказывала историю Асмааля, пока не появился хран.
— Сидите? — ехидно спросил он, в общем-то, очевидное. — А там ваш ушастый убийцу поймал!