глава 26
Я не помнила, как открыла дверь, как разулась, как повесила куртку. Помнила только его запах — он был везде, на моей коже, на моих волосах, на губах.
Мама крикнула из кухни:
— Ужин в холодильнике!
— Ага, я поем... потом поем... — ответила я что-то невнятное и ушла в комнату.
Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала, как оно бьётся в каждой клетке тела.
Футболка Вани была под моим свитером. Я чувствовала её ткань на плечах — мягкую, пахнущую им.
Я села на кровать, уставившись в одну точку. Губы всё ещё горели — они помнили его поцелуи, его язык, его дыхание. Я провела пальцами по ним, и они были припухшими.
Всё это было. Правда. Не сон и не фантазия.
Телефон завибрировал. Я даже не смотрела — знала, кто это. Знала, потому что ждала. Я взяла телефон. Пальцы дрожали.
Ваня: «Ты мне всю губу искусала. Смотри»
Он прислал фото. Я открыла и перестала дышать.
Он сфотографировал себя в зеркале — небрежно, явно на скорую руку. Волосы растрёпаны, футболка съехала с плеча. Но я видела всё: его губу — чуть припухшую, покрасневшую, с маленьким следом моих зубов; линию шеи, ключицы.
Я смотрела на это фото и не могла отвести взгляд. Он был красивым. Таким красивым, что у меня перехватывало дыхание.
Алина: «Ой... прости»
Ваня: «Не извиняйся. Мне понравилось»
Алина: «Правда?»
Ваня: «Правда. Даже хочу добавки»
Я покраснела.
Алина: «Ты серьёзно?»
Ваня: «Я никогда не шучу про свои губы. Они у меня чувствительные»
Алина: «Теперь я знаю»
Ваня: «И что ты собираешься с этим знанием делать?»
Алина: «Не знаю. Пока не придумала»
Ваня: «Думай быстрее. А то я не доживу до завтра»
Алина: «Почему не доживёшь?»
Ваня: «Потому что я всё ещё чувствую твои губы на своих. И не могу ни о чём другом думать»
Я закусила губу.
Ваня: «Это очень хорошо. Но опасно для моей успеваемости»
Алина: «Почему?»
Ваня: «Потому что я сейчас сижу и смотрю в одну точку. И вижу только тебя»
Алина: «И о чём ты думаешь?»
Ваня: «О том, как ты сидела у меня на коленях. Как ты дышала мне в шею. Как твои пальцы запутались в моих волосах. Я до сих пор чувствую это»
Алина: «Я тоже чувствую»
Ваня: «Что ты чувствуешь?»
Алина: «Твои руки на своей талии. Твой запах. Твои губы»
Ваня: «Очень рад, что ты чувствуешь меня сейчас. Ложись спать, завтра трудные уроки. Спокойной ночи, Алина»
Алина: «Спокойной ночи»
Я отключила телефон. Легла на кровать, обняла подушку и зарылась лицом в неё. Прямо в его футболке, которая теперь, кажется, станет моей новой ночнушкой.
И только под утро я вспомнила — девочки. Я не сказала им ничего. Они же убьют меня.
Утром я проснулась как обычно. Оделась, умылась и вышла из дома. Сердце колотилось так, что, наверное, было слышно за квартал. Я перебирала в голове сценарии — он подойдёт первым? Он поздоровается? Он будет смотреть на меня так же, как вчера?
На крыльце стояли Лера и Катя. Я подошла, поздоровалась. Они что-то говорили, я кивала, но не слышала. Потому что в этот момент показался Ваня.
Он шёл с Пашей, с рюкзаком на одном плече. Ваня увидел меня и слегка улыбнулся. И я заметила: на его нижней губе — маленькое красное пятнышко. Мой след.
Ваня подошёл к нам, кивнул девочкам, потом посмотрел на меня. Долго. Так, что я не выдержала и подняла глаза.
— Ты сегодня выспалась? — спросил он. Тихо, чтобы никто не слышал.
— Почти, — сказала я.
— А я нет. Я думал о тебе.
Я покраснела.
— Ваня, — сказала я. — Здесь люди.
— И что? — он улыбнулся. — Я ничего плохого не говорю. Я просто говорю, что думал о тебе. Это запрещено?
— Нет, — я опустила глаза. — Просто...
Я хотела что-то ответить, но не нашла слов. Он улыбнулся и отошёл.
Катя подняла бровь. Лера не поняла. Я покраснела сильнее — чувствовала, как жжёт щёки.
На первом уроке я сидела и пыталась слушать учительницу. Но ничего не слышала. Только видела его — через три ряда, краем глаза. Он сидел, крутил ручку, иногда смотрел в телефон.
Потом мой завибрировал.
Ваня: «На меня сегодня смотреть нельзя?»
Я положила телефон экраном вниз. Не ответила. Через минуту — ещё одно сообщение.
Ваня: «Алина, я вижу, как ты прячешь телефон. Ответь, пожалуйста»
Я взяла телефон, пальцы дрожали.
Алина: «Можно. Просто я... не знаю»
Ваня: «Что не знаешь?»
Алина: «Как себя вести. Вчера было...»
Ваня: «Что?»
Алина: «Хорошо»
Ваня: «Тогда улыбнись. А то я волнуюсь»
Я улыбнулась. Подняла голову, посмотрела на него. Он сидел на последней парте и смотрел на меня.
На большой перемене я сидела с девочками в столовой. Яна была с Пашей, Лера читала что-то в телефоне, Катя пила чай и смотрела на меня поверх кружки.
— Алин, — сказала она.
— М? — я подняла голову.
— Что вчера произошло? Ты какая-то странная.
— Нормальная я, — сказала я.
— Ты краснеешь каждые пять минут. И ты смотрела на Ваню весь урок. Весь. Мы видели.
Я замерла. Потом вздохнула. Я знала, что они не отстанут.
— Мы целовались, — сказала я тихо.
Катя поперхнулась чаем. Лера уронила телефон.
— ЧТО? — Катя зашипела шёпотом. — Когда? Где? Как?
— Вчера. Я пришла к нему заниматься. И мы... ну, целовались. Долго. Он посадил меня к себе на колени. Я даже укусила его случайно...
Катя смотрела на меня с круглыми глазами. Лера прикрыла рот рукой.
— Ты укусила его за губу? — переспросила Лера.
— Да. Ему понравилось. Он сказал, что хочет добавки.
Катя закрыла лицо руками. Лера смотрела на меня с уважением.
— Алина, — сказала Катя сквозь пальцы. — Ты. Моя. Героиня.
— Ты не представляешь, как я за тебя рада! — Лера сжала мою руку. — Это же твой первый поцелуй... ну, не первый, но с тем, кто тебе действительно нравится...
Я засмеялась. Они были такими. Всегда.
Я рассказала им всё — про то, как он посадил меня на колени, как придерживал за талию, как прошептал на ухо, как прислал фото с искусанной губой. Катя требовала детали, Лера слушала с раскрытым ртом.
— Я его люблю, — сказала я. И сама удивилась.
Девочки замолчали. Потом Лера сказала тихо:
— Мы знаем. Причём уже очень давно.
— Просто не хотели говорить, пока ты сама не скажешь, — добавила Катя.
Я улыбнулась.
После уроков мы танцевали вальс. Ваня вёл уверенно, как и всегда. Я смотрела на него снизу вверх, и он смотрел на меня.
— Не волнуйся, — сказал он, наклоняясь к уху. — Я рядом.
— Я знаю, — ответила я.
Учительница хлопала в ладоши, считала такт, поправляла осанку. А мы кружились по залу, и я чувствовала себя самой счастливой на свете.
Ваня прижимал меня чуть крепче, чем требовалось. И я не возражала.