глава 20
Я подошла к школе, и сердце сразу нашло его в толпе.
Это было как суперспособность — среди двадцати человек я видела только его. Словно вокруг него был мягкий свет, который притягивал мой взгляд. Ваня стоял у перил, разговаривал с Пашей и улыбался — не мне, просто так, своей обычной улыбкой. Той, которую я видела на стримах. Той, которую он редко показывал в школе.
А у меня внутри всё перевернулось.
Я почувствовала, как ладони стали влажными. Как сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд.
— Алина! — Катя помахала рукой. — Иди к нам!
Я заставила себя отвести взгляд и подошла к девочкам. Лера обняла меня за плечи — тепло, по-дружески. Яна кивнула. Катя сразу начала рассказывать, что она смотрела трейлер и фильм, кажется, будет смешной. «Там такой актёр, ты видела его в прошлом фильме? Он такой смешной!» — тараторила она.
Я кивала, но не слушала.
Я смотрела краем глаза на Ваню. Он уже видел меня? Он заметил, что я пришла? Он вообще знает, что я здесь, или для него я просто часть толпы?
А потом он поднял голову.
Наши взгляды встретились. На секунду — короткую, как вдох. Он кивнул. Один раз. Коротко. Без улыбки, но в его глазах что-то мелькнуло.
Я кивнула в ответ. Мой кивок вышел судорожным — слишком быстро, слишком нервно. Я ненавидела себя за это.
Но он уже отвернулся к Паше.
Всё. Этого хватило, чтобы день стал хорошим. Один кивок. Один взгляд. Я буду помнить его до вечера. Может быть, до завтра. Может быть, дольше.
— Все собрались? — спросила учительница, подходя к крыльцу. Она считала нас глазами, отмечая фамилии в воображаемом списке.
— Да! — хором ответил класс. Голоса звучали радостно — каникулы, кино, никаких уроков.
— Тогда идём.
Мы двинулись к кинотеатру. Я шла с девочками, в середине колонны. Ваня был где-то сзади — я слышала его голос, но не оборачивалась. Боялась, что он заметит, как часто я на него смотрю. Боялась, что он увидит в моих глазах то, что я так старательно прятала.
В кинотеатре пахло попкорном. Свет был жёлтым и приглушённым. Люди толпились у кассы, кто-то покупал билеты, кто-то стоял в очереди за напитками.
— Пойдёмте что-нибудь возьмём, — сказала Катя и потянула нас к стойке.
Я пошла с ними, но ничего не взяла. От волнения не хотелось есть. Желудок сжался в тугой узел, как только я представила, что мы будем сидеть в одном зале. В темноте. Рядом.
Лера взяла колу, Катя — большой стакан попкорна, Яна — воду. Я стояла пустая.
— Ты точно ничего не хочешь? — спросила Лера. — Тут вон попкорн, начос, кола, чипсы. Возьми что-нибудь!
— Точно, — я покачала головой. — Я потом возьму, если захочу.
— Ну смотри, — она пожала плечами.
Мы подошли к дверям зала. В нём уже горел приглушённый свет, на экране шла реклама.
— Пойдёмте в четвёртый ряд, — сказала Катя, и мы пошли за ней.
Мы сели. Катя — с краю, потом Лера, потом я. Справа от меня было пустое место. Яна села через проход, с Пашей. Саша и ещё несколько ребят заняли пятый ряд. Кто-то смеялся, кто-то перешёптывался, кто-то уже поедал попкорн.
А я сидела и смотрела на пустое место справа от себя.
Он сядет сюда? Или сядет с Сашей? Или вообще будет стоять?
Я не знала. Я боялась надеяться. Но внутри всё дрожало от предвкушения.
А потом пришёл Ваня.
Он вошёл в зал, когда реклама уже почти закончилась. Я заметила его краем глаза — он стоял у входа, оглядывал ряды. Искал место.
А потом он подошёл, посмотрел на пустое место рядом со мной. Потом на меня.
— Свободно? — спросил он.
Голос у него был тихим — чтобы не мешать соседям. Но я слышала его так чётко, будто он кричал.
— Да, — сказала я. Голос не дрогнул. Удивительно.
Он сел. Я почувствовала, как воздух вокруг стал другим — более плотным, более тёплым. Он снял куртку, положил на колени. Каждое его движение я замечала, как будто смотрела замедленное видео.
— Ты чего не взяла ничего? — спросил он, кивнув на мои пустые руки.
— Не хочу.
— А зря. Говорят, попкорн сегодня очень сладкий.
Погас свет. Реклама закончилась. Начались анонсы — громкая музыка, яркие картинки. Но я не видела ничего, кроме краем глаза — его профиля, его рук, его плеча в полуметре от меня.
Фильм начался. Комедия. Первые шутки вызвали смех в зале. Кто-то засмеялся в пятом ряду, Катя захихикала, Лера толкнула меня локтем — мол, смотри, прикольно.
Я смотрела. И не видела.
На экране кто-то кого-то догонял, зал смеялся, а Ваня вдруг повернулся ко мне. Его рука потянулась к моему лицу — медленно, как в замедленной съёмке. Я замерла. Не дышала. Не моргала.
Он убрал прядь волос с моего лица.
Просто. Аккуратно. Заправил её за ухо. Его пальцы на секунду задержались у моей щеки — тёплые, чуть шершавые.
— Смотри, сейчас он упадёт, — шепнул он мне на ухо.
Его дыхание коснулось моей шеи. Тёплое, влажное, чуть щекотное. У меня побежали мурашки от затылка до спины и я сжала подлокотник, чтобы не вздрогнуть.
И действительно, герой поскользнулся и упал в лужу. Весь зал засмеялся. Я засмеялась тоже, но от его шёпота. От того, как его голос прозвучал у моего уха. От того, как близко было его лицо. От того, что его пальцы всё ещё касались моего виска.
Я чувствовала, как горит моя щека — там, где он касался. Как будто он оставил на ней отпечаток. И я боялась трогать это место, чтобы не стереть.
Через десять минут на экране началась сцена с собакой. Пёс бегал за героем и лаял, и это было так глупо, что даже я засмеялась. Герой спотыкался, падал, собака лизала ему лицо. Идиотская сцена. Но смешная.
Ваня засмеялся тоже. Я слышала его смех — тихий, с придыханием, какой он обычно прятал в школе. А потом его рука случайно коснулась моей на подлокотнике.
Я замерла.
Он не отдёрнул. Я не отдёрнула. Наши мизинцы соприкоснулись — просто кожа к коже, ничего больше. Ни движения, ни слова. Просто тепло.
Через минуту герои начали драться, шум на экране стал громче, и Ваня убрал руку — поправить худи или просто потому, что так вышло.
Я почувствовала холод на том месте, где было тепло. Пустоту. Потерю.
Потом, когда на экране показали как герой влез в лужу и начал петь, — он снова наклонился ко мне.
— Если я когда-нибудь скажу такую чушь, пристрели меня, — прошептал он.
Я улыбнулась в темноте. Широкая, глупая улыбка, которую никто не видел.
— Договорились, — прошептала я в ответ.
— Обещаешь? — спросил он.
— Обещаю.
Он отодвинулся. Но я всё ещё чувствовала его шёпот на ухе. Его дыхание на моей шее.
Фильм шёл дальше. Я почти ничего не запомнила, кроме его профиля в полумраке.
В середине фильма Катя наклонилась ко мне через Леру:
— Алин, у тебя попкорн есть? Я свой съела.
— Нет, — я развела руками. — Я ничего не брала.
— Тогда я схожу куплю, — она встала и вышла из ряда. Дверь за ней мягко закрылась.
Лера потянулась за ней — тоже захотела колу.
— Я с тобой, — шепнула она и выскользнула следом.
Они ушли. Мы остались вдвоём. Я, Ваня и пустые места слева.
Тишина. Экран светился. Я смотрела вперёд и не видела ничего. Только слышала его дыхание и чувствовала тепло его тела.
— Алина, — сказал он тихо.
— М? — я повернула голову. Он смотрел на меня.
— Ты сегодня какая-то... задумчивая.
— Просто устала, — соврала я.
— Каникулы только начались, — он улыбнулся. — От чего устала?
— От мыслей, — быстро ответила я.
— О чём?
О тебе. О тебе. О тебе.
— О ЕГЭ, — сказала я. — О будущем. О том, куда поступать.
Он кивнул.
— Тоже об этом думаю. Страшно, да?
— Очень.
Я смотрела на него в полумраке. Его глаза блестели от света экрана. Я видела в них отражение фильма, и себя, и всё то, что я чувствовала.
Он положил руку на спинку моего кресла.
Сначала я просто почувствовала, как что-то изменилось в воздухе справа от меня. Я повернула голову — и увидела его руку. Она лежала на спинке моего кресла. Сверху. Так, будто он обнимал меня. Если сейчас вернутся девочки, то после фильма меня будет ждать долгий разговор.
Его пальцы свешивались с края спинки, почти касаясь моего плеча. Я чувствовала его присутствие так, как будто он прижимал меня к себе.
Он не смотрел на меня. Смотрел на экран. Делал вид, что ничего не случилось.
Но я знала. Он сделал это намеренно. Он хотел, чтобы я знала — он рядом. Он здесь.
Это длилось недолго. Может, минуту. Может, две. Время для меня остановилось.
А потом Катя и Лера вернулись. Дверь открылась, засветился свет из коридора, послышался шёпот — «простите, простите, мы быстро». Ваня убрал руку. Медленно, как будто не хотел.
Они сели на свои места. Катя сунула мне стаканчик с попкорном — «держи, я тебе взяла, а то сидишь голодная». Лера отпила колу и уставилась на экран.
— Мы много пропустили? — спросила Катя.
— Нет, — сказала я. — Ничего важного.
Я смотрела на экран и не видела его. Я чувствовала его руку на своей спине. Тепло, которое всё ещё оставалось там. Память о прикосновении.
Фильм закончился. Зажегся свет и все засобирались, зашумели, начали обсуждать смешные моменты.
— Ну как тебе? — спросил Ваня, надевая куртку. Спокойный. Как будто ничего не случилось.
— Смешно, — сказала я. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Особенно сцена с собакой.
— А я думал, тебе больше понравилась та, где они в ресторане.
— И та тоже, — я улыбнулась. — Вся первая половина вообще смешная.
— Да, — он кивнул. — Хороший фильм.
Мы вышли из зала. Класс топтался, решая, идти гулять или разбегаться. Кто-то хотел в парк, кто-то — домой. Саша предлагал зайти в кафе.
Я стояла у окна, смотрела на улицу. На серое небо, на голые деревья, на прохожих, которые куда-то спешили.
Катя подошла и встала рядом.
— Алин, ты какая-то странная, — сказала она.
— Почему?
— Улыбаешься сама себе, — она наклонилась, заглядывая мне в лицо. — Пойдём может ко мне? Мы с девочками хотим посидеть, поболтать.
— Да, — кивнула я. — Пойдём.
Я оглянулась на Ваню. Он стоял у выхода, разговаривал с Пашей. Но в тот момент, когда я посмотрела на него, он поднял голову. Наши взгляды встретились и он улыбнулся.