глава 19
Каникулы начались, и я сразу поняла, что это будет долгая неделя.
В первый же день я проснулась от того, что солнце било прямо в глаза — я забыла закрыть шторы. Телефон лежал на тумбочке, экраном вниз. Я потянулась к нему, уже на полпути, и вдруг остановила себя.
Проверить, не писал ли он? Не начал ли стрим?
Это стало привычкой. Как чистить зубы по утрам. Как заваривать чай, даже если не хочется пить. Я просыпалась — и первым делом тянулась к телефону, чтобы увидеть его имя в уведомлениях. Или зелёную точку рядом с аватаркой на Твиче — он онлайн, он стримит, он где-то там, в своей комнате, с котом на коленях.
Я одёрнула руку.
— Нет, — сказала я громко, чтобы никто не услышал. — Нет. Ты не будешь так делать.
Я перевернулась на другой бок, уткнулась лицом в подушку. Подушка пахла моим шампунем — привычно, скучно. Я хотела, чтобы она пахла им. Его комнатой. Его футболкой. Тем запахом, который я запомнила ещё в библиотеке, когда он наклонился надо мной, объясняя логарифмы.
Он просто парень из класса. Мы пообщались пару раз. Ничего не случилось.
Я повторяла это как мантру. Снова и снова. Пока слова не превратились в белый шум, который ничего не значил.
Я села за стол. Открыла сборник по русскому. Сочинение. Аргументы. Клише. В голову лезло всё, кроме текста.
Как он провёл вчерашний вечер? Играл во что-то? Сидел с котом? С кем-то переписывался?
Я смотрела на пустой лист и видела его лицо. Его руки. Его улыбку — ту, редкую, которую он дарил только когда был по-настоящему расслаблен.
— Алина, прекрати, — сказала я вслух.
Мама заглянула в комнату, приоткрыв дверь:
— Ты с кем разговариваешь?
— С собой, — я быстро взяла ручку, сделала вид, что пишу.
— Это плохой признак, — она улыбнулась. — обедать будешь?
— Потом.
— Хорошо. Не засиживайся.
Дверь закрылась. Я осталась одна. С пустым листом. С сочинением, которое нужно было написать. С ним, который был везде — в каждой тишине, в каждом шорохе, в каждом ударе сердца.
Я заставила себя прорешать пару заданий. Сначала одно. Потом второе. Третье я перечитала пять раз и так и не поняла, что от меня хотят. Цифры плыли перед глазами. Буквы складывались не в слова, а в его имя.
Ваня. Ваня. Ваня.
Это абсурд. Мы не встречаемся. Мы даже не друзья. Мы просто одноклассники, которые переписывались в личке один раз. Один раз! А я уже веду себя так, будто мы полгода вместе.
Я уже собралась закрыть сборник и лечь на кровать — тупо пялиться в потолок и считать трещины на штукатурке, — как телефон завибрировал.
Экран засветился. Я посмотрела на уведомление. И сердце пропустило удар.
Ваня: «Привет. Как дела?»
Я уставилась на экран. Перечитала сообщение три раза. Он написал. Сам. Не в ответ на моё. Просто так. Просто решил написать.
Пальцы задрожали. Я несколько секунд просто смотрела на сообщение, не зная, что ответить. Боялась, что если отвечу слишком быстро — он подумает, что я сидела и ждала. Если слишком медленно — он решит, что мне всё равно.
Я решила подождать три минуты. Выдержала полторы. Потом сдалась.
Алина: «Привет. Нормально. Готовлюсь к ЕГЭ. А ты?»
Я отправила и закусила губу. Слишком официально? Слишком сухо? Может, надо было написать что-то более живое? Поставить смайлик?
Я перечитала своё сообщение и ненавидела его за каждый символ.
Но ответ пришёл почти сразу.
Ваня: «Тоже. Но больше лежу и ничего не делаю. Каникулы же»
Я улыбнулась. Улыбка вышла широкой, глупой, неконтролируемой. Я прикусила губу, чтобы не засмеяться в пустой комнате.
Алина: «Правильно. Надо отдыхать»
Ваня: «Не умею. Начинаю отдыхать — сразу кажется, что теряю время»
Алина: «Это называется синдром отличника»
Он прислал смайлик — улыбающийся, без зубов. Просто круглые глаза и дуга рта.
Мы переписывались ещё полчаса. Ни о чём. Я ловила каждое его слово. Каждый смайлик. Каждую паузу между сообщениями.
Потом он написал: «Ладно, пойду коту еду насыплю. Потом ещё напишу».
Я ответила: «Хорошо».
И отложила телефон.
А потом взяла подушку, прижала к груди и тихо засмеялась. Счастливая дура. Влюблённая дура. Дура, которая только что полчаса переписывалась с парнем, который даже не знает, как сильно нравится ей.
Вечером я сидела за столом, листала плейлист. Тот самый трек, который Ваня включил на стриме стоял в начале списка. Я нажала «слушать».
Музыка заполнила комнату. Простая мелодия, тихий голос, гитара.
Я закрутилась по комнате. Сначала медленно, потом быстрее. Я танцевала одна в пустой комнате с закрытыми глазами.
Я остановилась у окна. На улице темнело. Стояла и смотрела в темноту, и в груди было тесно.
Почему я чувствую то, что чувствую?
Я задала себе этот вопрос в сотый раз за последние две недели. И в сотый раз не нашла ответа.
Он не делал ничего особенного. Не дарил цветы. Не писал стихи. Не говорил «ты мне нравишься». Он просто был. Был на последней парте. Был на стримах. Был в библиотеке, объяснял логарифмы. Был под зонтом, когда я промокла.
И этого оказалось достаточно. Достаточно, чтобы я потеряла голову. Достаточно, чтобы я не могла думать ни о чём другом. Достаточно, чтобы в его сообщении из трёх слов я видела целую вселенную.
Это ненормально. Так нельзя. Нельзя убиваться по человеку, который даже не знает, что ты существуешь в его жизни как что-то большее, чем просто одноклассница.
Я легла на кровать, свернулась калачиком. Уткнулась носом в колени. Закрыла глаза. Музыка всё играла — я забыла её выключить. Тихий голос пел о чём-то, но я уже не слышала слов.
Я пыталась отвлечь себя. Учебники. Сочинения. Задачи. Всё бесполезно. Он просачивался в каждую щель — между строчек, между формул, между тишиной. Я читала текст по русскому — и видела его имя в каждом предложении. Я решала уравнение — и в ответе получала его улыбку.
Если я сейчас так схожу с ума, что будет, если мы действительно начнём общаться ближе? Что будет, если я скажу ему правду про стримы? Он убежит? Закроется? Посчитает меня сумасшедшей?
Я не знала. И это незнание сводило с ума больше всего.
Я решила сделать сторис. Просто чтобы отвлечься. Нашла фото — чёрно-белую картинку, которая подходила под настроение. Добавила ту самую песню. Написала: «Залипла на этом треке».
Отправила.
Телефон лёг экраном вниз. Я смотрела в потолок, слушала, как музыка сменяется тишиной, как за окном шумит ветер. И ждала. Сама не зная, чего.
Через пятнадцать минут телефон мигнул.
Я перевернула его. Увидела уведомление. Сердце пропустило удар.
Ваня ответил на историю.
Я открыла. Он написал: «Крутой трек. Мне тоже очень нравится».
Он не знает, что я узнала этот трек от него. Для него я просто девочка из класса, у которой такой же музыкальный вкус. Просто совпадение.
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает что-то горячее. Я хотела ему ответить. Хотела сказать правду. Хотела написать: «Это ты мне его показал. На стриме. Я слушаю его каждый вечер и думаю о тебе».
Но я не могла. Пальцы замерли над клавиатурой. Я знала, что если напишу это — всё изменится. Он узнает, что я смотрела его стримы. Что я arreis89. Что я та самая девушка из чата.
Я не была готова.
Алина: «Да, очень душевная»
Всё, что я смогла.
Ваня: «Ты молодец, что нашла. Хороший трек»
«Ты молодец». Два слова. И от них у меня кружилась голова.
Почему я молчу? Почему не могу сказать ему правду? Скажи, Алина. Просто напиши.
Потому что правда слишком сложная. Потому что если он узнает, что я — это arreis89, ему придётся пересмотреть всё. Наши разговоры в библиотеке. Нашу прогулку под зонтом. Каждый мой взгляд. Он подумает, что я следила за ним. Что я одержима. Что я ненормальная.
Может быть, так оно и есть.
Я отключила телефон и зарылась лицом в подушку. Не спала почти до двух. Ворочалась, думала, перебирала в голове каждое наше сообщение, каждый взгляд, каждую случайную встречу в коридоре. Я прокручивала их снова и снова, как плёнку, которую заело на одном месте.
Что со мной происходит? Почему я не могу просто взять и выбросить его из головы?
Ответ был простым и страшным. Потому что он уже там — не в голове, а где-то глубже. В груди. В животе. В кончиках пальцев. Он заполнил меня собой, как воздух заполняет лёгкие. И вытащить его оттуда невозможно. Остаётся только дышать.
Утром я проснулась с мыслью: «Сегодня я его увижу».
Я полежала немного, глядя в потолок, прокручивая в голове сценарии. Поздоровается ли он первым? Сядет ли рядом в кинотеатре? Будет ли смотреть на меня? Может быть, он тоже переживает? Может быть, он тоже ждёт этой встречи?
Я схожу с ума. Я знаю, что схожу с ума. Но ничего не могу с собой поделать.
Я встала, подошла к шкафу. Перебрала вещи. В конце концов я остановилась на чёрных брюках и белом свитере — чисто, аккуратно, ничего лишнего. Волосы распустила, чтобы они падали на плечи мягкими волнами. Посмотрела в зеркало.
— Ты влюблённая дура, — сказала я своему отражению.
Я вышла в коридор. Мама сидела на кухне с чашкой кофе, читала новости в телефоне. Услышав мои шаги, подняла голову.
— Ты куда? — спросила она, оглядывая меня с ног до головы.
— В кино с классом, — я надела пальто. Завязала шарф.
— Вырядилась, — она улыбнулась, и в голосе послышалась лёгкая насмешка. — Для кого?
— Для себя, — сказала я, хотя мы обе знали, что это неправда.
Я вышла из дома. Что я скажу ему, когда увижу? «Привет»? Этого достаточно? Или слишком мало?
Я не знала. Я вообще ничего не знала. Только то, что хочу его видеть. Хочу слышать его голос. Хочу, чтобы он посмотрел на меня — и в его взгляде было что-то большее, чем просто «привет, одноклассница».