глава 16
Я проверила телефон сразу, после того, как проснулась — никаких сообщений от Вани. Решив для себя, что он просто ещё спит, я начала собраться. Пока красилась, думала о том, как пройдёт сегодняшний вечер в библиотеке. А пока шла до школы невероятно сильно волновалась. Сама не понимаю почему.
Первый урок — русский. Он не пришёл. Второй — английский. Его нет. Третий — история. Пустое место за последней партой.
Заболел? Передумал? Решил, что это глупо — помогать мне с математикой?
На четвёртый урок — физру — я шла уже без особой надежды. Мы с девочками пошли в раздевалку, чтобы переодеться. Катя и Лера о чем-то болтали, но я их не слушала. Просто кивала в нужный момент и говорила «понятно», когда наступала тишина. Собрав волосы в хвост, я вышла из раздевалки в спортзал. И тут же увидела его.
Ваня стоял у окна в своей серой толстовке, поправлял резинку на штанах. Наши взгляды встретились через весь зал. Затем он улыбнулся мне, и я не смогла сдержать свою улыбку в ответ.
Он опустил глаза первым.
На физре мы играли в волейбол. Ваня был в другой команде. Я ловила себя на том, что смотрю на его подачи, на то, как он подпрыгивает, как отбивает мяч. Обычные движения — ничего особенного. Но для меня они были особенными.
На последнем уроке — литературе — я сидела и смотрела в одну точку, пока учительница рассказывала про Чехова.
Как вдруг телефон завибрировал в кармане.
Ваня: «Всё в силе?»
Я выдохнула. Он не забыл и не передумал.
Алина: «Да. После уроков»
Ваня: «Буду ждать в библиотеке»
Я убрала телефон. Сердце колотилось так сильно, что я боялась, что соседняя парта услышит.
Когда прозвенел звонок, я повернулась к девочкам. Нужно было как-то предупредить их о том, что сегодня меня не нужно ждать. Но не могу же я сказать, что буду в библиотеке готовиться к пробнику с Ваней? Они сразу начнут задавать кучу вопросов, а у меня пока что нет ответов на них.
— Я задержусь. Нужно в библиотеку, — я постаралась сказать это максимально спокойно.
— Зачем? — спросила Лера, поправляя очки.
— По... по учёбе, — нотка неуверенности всё таки проскочила... Надеюсь, они не заметили. Но Катя уже подняла бровь, а Яна посмотрела с подозрением.
— По какой учёбе? Уроки кончились.
— Мне нужно к пробнику подготовиться, — сказала я полуправду.
— Мы можем помочь, — предложила Лера.
— Не надо. Всё нормально. Я сама.
Они переглянулись, но настаивать не стали. Яна только бросила:
— Ты какая-то странная в последнее время.
— Я нормальная, — я улыбнулась. — Встретимся завтра.
Они ушли. Я постояла в коридоре, дожидаясь, пока стихнут шаги, и пошла в библиотеку.
В библиотеке почти никогда никого нет — ученики предпочитают интернет, а учителя — учительские. Наверное, это идеальное место для таких встреч, как сегодня.
Ваня сидел за дальним столом, у окна. На столе были уже разложены учебники и тетрадки.
— Привет, — сказал я, присаживаясь рядом.
— Привет, — он улыбнулся. — Боялся, что ты передумаешь.
— Я не передумала, — я достала свой сборник и тетрадку. — Ты опоздал сегодня на уроки.
— Да, проспал. Вчера поздно лёг... Ладно, — он подвинул ко мне свой листок. — Смотри. Логарифмы — это не страшно. Главное — запомнить формулу перехода...
Он объяснял хорошо. Спокойно, без спешки. Не смотрел на меня, когда говорил, а рисовал в моей тетради примеры. Я слушала, кивала, иногда переспрашивала. Моя голова была забита не формулами — его голосом, его пальцами, которые держали ручку, его профилем на фоне окна.
— Алин, ты слушаешь? — спросил он.
— Да, — я встрепенулась. — Повтори последнее, пожалуйста.
Он засмеялся и я почувствовала себя неловко.
— Ты не слушаешь.
— Слушаю, — соврала я. — Просто отвлеклась.
Он посмотрел на меня и закрыл тетрадь.
— Давай отдохнём пять минут. А то я говорю в пустоту, — он пристально смотрел мне в глаза.
— Не в пустоту, — тихо ответила я и улыбнулась, чтобы не выглядеть не благодарной.
Мы отодвинули учебники, откинулись на спинки стульев. За окном темнело. В библиотеке стало совсем тихо — только тикали часы над дверью.
— Вань, — я не знала, зачем спрашиваю. — А тебе не страшно после школы?
— В каком смысле?
— В смысле, что всё меняется. Мы все разъедемся. Кто в Питер, кто в Москву, кто останется тут. И, возможно, больше никогда не увидимся.
Он помолчал.
— Страшно, — сказал он тихо. — Но это нормально. Страх — это просто... напоминание, что тебе есть что терять.
Я смотрела на него. Он сидел, опустив глаза, и крутил в пальцах ручку.
— Ты не боишься, что тебя забудут? — спросила я.
— Боюсь, но... Не то что забудут... — он задумался. — Боюсь, что всё, что было здесь, окажется ненастоящим. В смысле, все мои друзья, которых я завел в школе. Боюсь, что окажется так, что мы просто учились рядом, потому что так сложилось. И общаемся тоже только из-за этого, а не потому что выбрали друг друга
— Но это не так, — сказала я.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что настоящие вещи остаются. Даже если между вами есть расстояние. Если человек тебе дорог — ты его не бросишь.
Он поднял глаза и долго смотрел на меня. Так, что мне захотелось встать и уйти, чтобы спрятаться от этого взгляда.
— Ты веришь в это? — спросил он.
— Верю, — сказала я. — Потому что иначе зачем всё? Зачем эти годы в школе, зачем стри... — я запнулась. — Зачем всё это, если оно не имеет значения?
Ваня не заметил оговорки. Или сделал вид.
— Знаешь, Алина, — он отложил ручку. — Ты говоришь такие вещи, которые... после которых хочется думать.
— Плохие?
— Нет. Хорошие.
Я покраснела. Слава богу, в библиотеке было темно.
— Ладно, — он снова подвинул учебник. — Поехали дальше. У нас осталось полчаса до закрытия библиотеки.
Я открыла тетрадь и сделала вид, что внимательно слушаю. Но в голове всё ещё крутилось: «Ты говоришь такие вещи, после которых хочется думать».
Он запомнит мою фразу. Я знала.