8 часть
Выждав правильный момент я поворачиваюсь к папе и, застенчиво улыбнувшись, говорю: Папуль, а можно Китти приедет ко мне на ночёвку? Ну до твоего отъезда? И потом останется до твоего прилета назад? Мне будет скучно без тебя.
Джон Грей останавливается прямо посреди паддока. Буквально замирает на месте, как будто ты сказала что-то из ряда вон выходящее. Рядом проходят механики, кто-то из журналистов щёлкает камерой в десяти метрах, но отцу плевать. Он медленно поворачивает голову и смотрит на меня — поверх своих дорогих очков, тем взглядом, который обычно приберегает для особо рискованных сделок.
Я включаю всё своё обаяние. Большие голубые глаза. Лёгкий наклон головы. Губы бантиком. Внутри меня всё кричит: «Ну пожалуйста, ну разреши, ну я же пять дней была паинькой!»
Джон молчит секунду, другую. Его лицо — непроницаемая маска, но ты видишь, как дёргается уголок его губ. Он борется с желанием сказать «нет».
Джон: (медленно, словно взвешивая каждое слово) Алекс, ты только что пять дней сидела дома как шёлковая. Рисовала. Пила чай из розовой кружки. Что ты опять задумала?
Я: (невинно хлопая ресницами) Папуль, я просто соскучилась по подруге! Мы никуда не пойдём, честное слово. Только бассейн и пицца. Ну и... ну и сплетни. Но без алкоголя! Я клянусь!
Джон приподнимает бровь.
Джон: (вздыхает, потирая переносицу) Катарина — хорошая девочка. Одна из немногих, кому я доверяю. (он смотрит на тебя исподлобья) Но если я узнаю, что вы устроили ещё одну вечеринку, как в прошлом году, когда я нашёл на террасе троих парней и разбитую бутылку дорогого шампанского...
Я: (перебиваешь, поднимая правую руку) Клянусь! Никаких вечеринок! Только мы с Кэт. Бассейн, пицца, и никаких мальчиков.
Джон смотрит на мою поднятую руку, потом мне в глаза. Ему больно верить. Но он устал. И он меня любит.
Джон: (тихо, почти сдаваясь) Хорошо. Пусть приезжает. Но я проверю. Я всегда проверяю, Алекс. Ты знаешь.
Я бросаюсь ему на шею, обнимая так крепко, что он кряхтит. На несколько секунд я снова маленькая девочка, которая просила разрешения на ночёвку к подруге.
Я: Спасибо, папуль! Ты самый лучший! Самый-самый!
Джон: (ворчливо, но с теплотой) Да-да. А теперь слезь с меня. Я на работе.
Я отпускаешь его, сияя. Он поправляет пиджак и бросает на меня короткий взгляд.
Джон: И чтобы бассейн был чистым, когда я вернусь. (пауза) А пиццу закажите у Антонио, я оплачу. Не надо тебе возиться с тестом.
Я широко улыбаюсь и киваю. И думаю про себя: Слава Богу. Хоть какая то радость за эти наискучнейшие дни.
—
Через десять минут я отправляю сообщение Кэт.
Я: Победа. Ты ночуешь у меня. Папа разрешил. Готовь купальник и пижаму. И шампанское — спрячь в сумку. Он сказал «без алкоголя», а мы сказали «но мы не слышали».
Катарина: (мгновенно) Я уже собираюсь. Ты гений.
Я: Знаю. И ещё... Кэт.
Катарина: Что?
Я смотрю на яхты в порту, на людей, которые снуют по паддоку, и улыбаешься уголками губ.
Я: Позови Ландо. Пусть приведёт Оскара. Папа уедет во вторник, а это значит... в среду устроим вечеринку. Как в старые добрые.
Телефон замолкает на пару секунд. Потом приходит ответ.
Катарина: Александра Грей. Ты ненормальная. Я люблю тебя. Я позвоню Ландо через пять минут.
Я: И ещё, папулю я предупредила, что ты остаешься у меня до его приезда.
Катарина: (через пять секунд) Ты хочешь, чтобы я жила у тебя несколько дней? Пока твой отец в Лондоне?
Я: А что? Дом большой. Бассейн тёплый. Холодильник полный. И у меня будет живой свидетель, что я не устроила оргию в его отсутствие. Или устроила, но свидетеля придётся подкупить. Ты же за пиццу продашься?
Катарина: Я за пиццу продамся кому угодно. Даже Тото. Ладно. Сегодня работаем над папой. Ты — невинность, я — надёжная подруга. Никаких намёков на алкоголь и мальчиков.
Я: Договорились. Жду в восемь. И не забудь ту розовую пижаму, которую мы купили одинаковую. Будем близняшками. Папа растрогается.
Катарина: Боже, это чистая манипуляция! Но все возьму
—
Вечером я стою у окна гостиной, когда подъезжает такси с Кэт. Она выходит в джинсах и простой футболке — никакого вызова. Идеальный образ для отца.
Джон встречает её в холле с лёгкой, почти одобрительной улыбкой.
Джон: (пожимая ей руку, как взрослой) Катарина. Рад видеть. Алекс говорит, вы будете готовить пиццу и плавать?
Катарина: (улыбается самой искренней улыбкой, на которую способна) Да, мистер Грей. Я даже рецепт принесла. Безопасный. Без пожара, обещаю.
Джон смеётся — коротко, но тепло. Он переводит взгляд на меня, стоящую на лестнице в той самой пижаме с медведями.
Джон: Ладно, девочки. Развлекайтесь. Я в кабинете до полуночи. (он смотрит на часы) Алекс, не засиживайтесь допоздна. И никаких посторонних.
Я: (спускаюсь, целую его в щёку) Конечно, папуль. Только мы.
Он уходит. Мы с Кэт переглядываемся.
Катарина: (тихо) Он купился.
Я: Ещё нет. Дальше — операция «Я так боюсь оставаться одна, папуль, можно Кэт побудет со мной до твоего возвращения?».
Катарина: С такими актёрскими способностями нам не Формула 1 нужна, а Оскар.
Мы идём на кухню — готовить пиццу, строить планы и ждать среды.
До Лондона — три дня.