Белый крест

Квартира Адель находилась в панельной пятиэтажке на окраине города. Такие же обшарпанные подъезды, такие же кнопки лифта, которые не горели, такая же краска на стенах — только другого оттенка.

Элли никогда здесь не была.

Она шла за Адель по лестнице на четвёртый этаж, держась за перила, потому что ноги всё ещё дрожали. Не от холода — от того, что случилось на крыше. От того, что она могла сделать. От того, что её остановили.

— Заходи, — Адель открыла дверь ключом и шагнула в темноту.

В квартире было тихо. И пусто.

— Мамы нет, — бросила Адель, щёлкая выключателем. Свет загорелся — жёлтый, тусклый, с люстры, на которой не хватало двух плафонов. — Она вечно на работе или у мужиков. Дома почти не бывает.

Элли вошла. Огляделась.

Маленькая прихожая, старая обувь в углу. Коридор, ведущий в комнату. На стенах — обои в цветочек, которые помнили лучшие времена. На полу — линолеум, местами порванный. Пахло табаком и чем-то сладким — может, духами, может, старыми духами.

— Проходи, — Адель махнула рукой в сторону комнаты. — Не стесняйся. У нас не дворец, но крыша не течёт.

Элли прошла в комнату и замерла.

Здесь было... не так, как она ожидала. На стенах — плакаты рок-групп, фотографии, какие-то рисунки. На письменном столе — куча косметики, зажигалок, пустых пачек из-под сигарет. Кровать — широкая, застеленная чёрным покрывалом, с кучей подушек. Посередине комнаты стоял старый торшер, который отбрасывал мягкий свет.

— Садись где хочешь, — Адель скинула кроссовки, прошла к кровати и рухнула на неё, раскинув руки. — Устала как собака. Бегала за тобой, дура.

— Я не просила, — тихо сказала Элли, присаживаясь на край кровати.

— Знаю, — Адель приподнялась на локтях, посмотрела на неё. — Но ты всё равно дура. Сядь нормально, не на краю. Не отвалится.

Элли подвинулась ближе.

Повисла тишина. Неловкая, тяжёлая. Элли не знала, что говорить. Адель, кажется, тоже.

— Ты голодная? — спросила Адель, прерывая молчание.

— Немного, — соврала Элли. Она была очень голодна, но не хотела признаваться.

— Врёшь, — Адель встала с кровати, вышла на кухню. Элли слышала, как она гремит кастрюлями, открывает холодильник. — Яичница пойдёт?

— Пойдёт, — ответила Элли.

Через десять минут они сидели на кухне — маленькой, с облезлым гарнитуром и грязным окном — и ели яичницу с хлебом. Адель положила Элли две порции, себе — одну.

— Ешь, — приказала она, видя, что Элли ковыряется в тарелке. — Тебе нужно.

— Спасибо, — прошептала Элли.

— Сказала уже, — буркнула Адель. — Хватит.

Она встала, выбросила свою тарелку в мусорку, закурила прямо на кухне, открыв форточку. Элли ела медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу. Первая нормальная еда за несколько дней.

Когда она доела, Адель кивнула в сторону ванной.

— Иди умойся. Полотенце на крючке. Зубная щётка — в стакане, бери любую.

— Адель, — сказала Элли, не двигаясь с места.

— Что?

— Почему ты мне помогаешь?

Адель выпустила дым в форточку, помолчала.

— Потому что ты глупая и маленькая, — сказала она наконец. — И потому что если бы кто-то помог Лёше, он был бы жив.

Она не смотрела на Элли. Смотрела в темноту за окном.

— Иди уже умойся, — повторила она. — Вода горячая есть. Мы за свет платим.

Элли поднялась и пошла в ванную. Маленькая, тесная, с зеркалом в трещине. На полочке — шампуни, гели, чужие флаконы. Элли долго стояла под душем, чувствуя, как грязь и усталость смываются с тела.

Когда она вышла — в чужом халате, который дала Адель, с мокрыми волосами, — в комнате горел только торшер. Адель сидела на кровати, листая телефон.

— Ложись, — сказала она, откладывая телефон. — Кровать большая, поместимся.

— Я могу на полу, — начала Элли.

— Сказала — ложись, — Адель похлопала по свободной половине. — И не беси.

Элли легла. Простыни пахли дешёвым порошком и табаком. Подушки были мягкими, одеяло — тяжёлым. Адель выключила торшер, и комната погрузилась в темноту.

— Адель, — прошептала Элли в темноту.

— М?

— А если бы ты не успела? На крыше?

Тишина. Такая долгая, что Элли подумала — Адель уснула.

— Не знаю, — ответила Адель глухо. — Не хочу думать.

Элли повернулась на бок, лицом к Адель. В темноте она почти не видела её — только силуэт, чёрные волосы на подушке.

— Я рада, что ты успела, — сказала Элли.

— Спи, — ответила Адель. — Завтра разберёмся со светом. И с твоей работой. И с тёлкой. Всё решим.

— Откуда ты знаешь?

— А я всегда всё решаю, — в голосе Адель промелькнула тень прежней самоуверенности. — Не боись, мелкая. Я тебя не брошу.

Элли закрыла глаза.

В чужой постели, в чужом доме, с человеком, который ещё недавно был её врагом, она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

Не потому, что всё наладилось. Не потому, что проблемы исчезли.

А потому, что теперь она была не одна.

Адель тихо засопела рядом — уснула быстро, как человек, который привык спать урывками. Элли ещё долго лежала с открытыми глазами, слушая её дыхание, и думала:

«Может быть, завтра будет лучше».

И впервые за много дней она почти поверила в это.