Белый крест

После школы они сели на автобус.

Соседний город был всего в часе езды, но Элли казалось, что они едут вечность. Она сидела у окна, сжимая в руках старый мамин рюкзак (внутри — смена одежды и пачка дешёвого печенья для тёти, купленная на последние деньги). Адель расположилась рядом, закинув ногу на ногу, и листала телефон.

— Перестань трястись, — сказала она, не поднимая глаз. — Всё будет нормально.

— Ты не знаешь мою тётю, — ответила Элли тихо.

— А ты не знаешь меня, — Адель убрала телефон в карман. — Я умею убеждать.

В голосе её не было шутки. Элли это знала.

Тётя Ира жила в хрущёвке на окраине. Те же обшарпанные подъезды, тот же запах кошек и старой пыли. Элли поднялась на третий этаж, постояла перед дверью, собираясь с духом.

— Звони, — велела Адель.

Элли позвонила.

Дверь открылась не сразу. Сначала щёлкнул замок, потом дверь приоткрылась на цепочке. В щели показалось лицо женщины лет сорока — уставшее, с глубокими морщинами и вечно недовольным ртом.

— Элли? — тётя Ира удивилась. — Ты чего приехала? Предупредила бы...

— Здравствуйте, тёть Ир, — сказала Элли. — Можно зайти? Поговорить надо.

— Зачем? — тётя перевела взгляд на Адель, стоящую за спиной племянницы. — Это кто с тобой?

— Подруга, — ответила Адель раньше, чем Элли успела открыть рот. — Я с ней. Поговорить надо. Откройте дверь.

Что-то в её тоне заставило тётю Иру отодвинуть задвижку. Дверь открылась.

Квартира тёти была маленькой, заставленной старой мебелью, с запахом кислых щей и кошачьей лежанки. Где-то мяукал кот. На столе стояла наполовину пустая бутылка дешёвого вина.

— Садитесь, — тётя Ира кивнула на продавленный диван. — Чай будете?

— Не надо, — сказала Адель, садясь. — Мы по делу. Элли, садись.

Элли села рядом.

— Какое дело? — тётя Ира насторожилась.

— Денежное, — Адель сложила руки на груди. — Вы перестали переводить деньги племяннице. Свет отключили. Есть нечего. А вы тут вино попиваете.

Тётя Ира покраснела. То ли от вина, то ли от неожиданности.

— Я... у меня свои проблемы, — начала она. — Квартплата подскочила, сама еле свожу концы с концами...

— Концы с концами? — перебила Адель. — А новый телефон у вас откуда? — она кивнула на iPhone, лежащий на журнальном столике. — Последняя модель. Это сколько? Сорок тысяч?

Тётя Ира заметалась взглядом.

— Это подарок...

— От кого? — Адель не отступала. — От мужика, который к вам приходит по пятницам? Я всё знаю, тёть Ир. Мы за вами неделю следили.

Элли удивлённо посмотрела на Адель. Следили? Неделю? Она не знала об этом.

Тётя Ира побелела.

— Кто вы такая? — прошептала она. — Полиция?

— Я та, кто не даст уморить с голоду вашу племянницу, — Адель подалась вперёд. — У Элли никого нет. Кроме вас. А вы её бросили. Скажите честно — вам наплевать?

— Неправда... — начала тётя, но голос её дрогнул.

— Я знаю, — Адель встала. Элли вскочила следом. — Я знаю, что вы получаете пенсию за её родителей. Тысяч пятнадцать в месяц. Куда они уходят? На нового мужика? На телефон? На бухло?

Тётя Ира молчала. Из глаз её потекли слёзы — пьяные, некрасивые.

— Я не хотела... — прошептала она.

— Но сделали, — Адель повернулась к Элли. — Ты её прощаешь?

Элли смотрела на тётю — на эту чужую женщину, которая когда-то была единственной родственницей. Внутри не было злости. Только пустота.

— Прощаю, — сказала она тихо. — Но помощи больше не прошу.

— Вот и правильно, — Адель взяла её за руку. — Пойдём.

Они пошли к выходу. Тётя Ира не пыталась их остановить. Только всхлипывала за спиной, бормоча что-то про «не хотела» и «так вышло».

На лестнице Элли остановилась. Прислонилась к стене, закрыла лицо руками.

— Всё, — сказала она дрожащим голосом. — Теперь у меня точно никого нет.

— Есть, — Адель стояла рядом, засунув руки в карманы. — Ты забыла?

Элли подняла на неё заплаканные глаза.

— Кто?

— Я, — Адель пожала плечами. — Компашка. Димон, Марина. Даже этот чёртов гараж с крестом. Там теперь твоё место, поняла? Не жертвы. Место.

Элли смотрела на неё и не верила.

— Ты серьёзно?

— Я похожа на шутницу? — Адель усмехнулась, но в глазах её было что-то тёплое. — Пошли, мелочь. Автобус через час. Успеем ещё к Димонам заехать, про свет договориться.

Они спустились по лестнице, вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая панельные дома в розовый цвет.

— Адель, — сказала Элли.

— М?

— Ты правда следила за тётей?

— Правда, — Адель не обернулась. — Ещё неделю назад. Хотела знать, кому ты нужна, а кому нет.

— И что выяснила?

— Что нужна только мне, — ответила Адель, и в голосе её не было ни гордости, ни жалости. Просто факт.

Элли взяла её за руку. Адель не отдёрнула.

Так они и шли — две девчонки по закатной улице, держась за руки. Одна в чёрной толстовке, с пирсингом в губе и татуировками на руках. Вторая — маленькая, худая, с заплаканными глазами, но улыбающаяся.

Впервые за долгое время Элли улыбалась по-настоящему.