Глава 14/Тихое
Аптечка нашлась под столом — старой, поцарапанной, с выдвижным ящиком, где хранились зажигалки, скрепки и прочий мусор. Марина достала бинт и перекись, нахмурилась, осмотрела руку Элли.
— Кость цела, — сказала она коротко. — Просто ушиб. Перевяжу на всякий случай.
Элли сидела на ящике, вытянув ноги к обогревателю, и смотрела, как Марина аккуратно обматывает её запястье белым бинтом. Руки у подруги Адель были грубыми, с обкусанными ногтями и татуировкой на пальцах — маленькой змеёй, обвивающей указательный. Но двигались они осторожно, почти нежно.
— Не дёргайся, — буркнула Марина, когда Элли вздрогнула от перекиси. — Терпи.
— Я терплю, — прошептала Элли.
Вокруг уже шла обычная жизнь. Димон раздал карты — кто-то притащил новую колоду, ещё в целлофане. Парни расселись на полу, на ящиках, на капоте. Кто-то курил, кто-то пил пиво, кто-то просто сидел, уставившись в телефон. Адель заняла своё кресло, закинув ноги на подлокотник, и лениво перебирала карты.
— Играем в дурака, — объявил Димон. — Кто проигрывает — идёт за пивом.
— Я никогда не проигрываю, — усмехнулась Адель, принимая карты.
— Врёшь, — бросил кто-то из парней. — На прошлой неделе ты три раза подряд...
— Заткнись, — беззлобно ответила Адель и кинула на стол шестёрку.
Элли смотрела на них и не узнавала. Эти же люди несколько дней назад швыряли её рюкзак в грязь, дёргали за волосы, называли «прислугой». А сейчас они сидели в кругу и смеялись — громко, по-настоящему, как будто ничего не случилось.
Как будто она была не жертвой, а просто... частью обстановки. Ненужной, но не опасной.
Марина закончила перевязку, похлопала Элли по плечу и ушла к столу — смотреть на игру. Элли осталась одна у стены.
В гараже было тепло. Обогреватель гудел ровно, монотонно, и этот звук убаюкивал. Глаза слипались. Тяжесть в теле после сегодняшнего дня давила на плечи, на веки, на каждую клеточку.
Элли не заметила, как её голова начала клониться набок.
Она не спала нормально уже несколько дней — после того случая в переулке, после вчерашнего страха, после бесконечных смен в кофейне. Организм сдался.
Последнее, что она помнила, — это чей-то смех и голос Адель: «Шестёрку бей, чего смотришь?»
А потом — темнота.
---
— Смотрите-ка, — Марина ткнула локтем Димона. — Уснула.
Адель оторвалась от карт, посмотрела в угол, где Элли сидела на ящике, привалившись к стене. Голова её свесилась набок, рот приоткрылся, из рук выпал край пледа, который ей кто-то дал (или она сама взяла — Адель не заметила).
— Спит, — констатировал Димон.
— Не шумите, — сказала Адель тихо. — Разбудите — убью.
— Да кто шумит? — обиделся кто-то из парней. — Это вы шумите.
— Заткнитесь оба, — бросила Марина.
В гараже стало тише. Карты сдавали молча, пиво открывали без привычного шипения — кто-то придерживал язычок. Обогреватель гудел, за стеной шуршал ветер.
Адель смотрела на Элли.
Маленькая девчонка. Ребёнок. Пятнадцать лет — это вообще-то много, но сейчас, во сне, Элли казалась лет тринадцать. Щёки в грязи, под глазом синяк, перевязанная рука безвольно лежит на коленях. Волосы спутались, на губе запёкшаяся кровь. Спит — и не боится. Впервые за всё время не боится.
— Адель, твой ход, — напомнил Димон.
— Не мешай, — ответила Адель, не отрывая взгляда от Элли.
— Чего? — Димон обернулся, посмотрел на спящую девчонку, потом на Адель. — Ты чё, разжалобилась?
— Я сказала — не мешай, — голос Адель стал жёстче. — Играйте без меня.
Она отложила карты, встала с кресла и подошла к Элли. Та не проснулась — спала мёртвым сном.
Адель сняла свою толстовку — большую, тёплую, с чужого плеча — и накинула на Элли. Укутала, как ребёнка, заправив края под бока, чтобы не сползла.
Потом вернулась на своё место, взяла карты и сказала:
— Ходи уже, Димон. Чего застыл?
— Ты это... — Димон почесал затылок. — Ты её теперь что, в семью берёшь?
— Не твоё дело, — Адель кинула на стол короля. — Бей, если сможешь.
В гараже снова зашумела игра, засмеялись парни, закурила Марина. Только теперь всё было тише — будто все договорились не будить того, кто спит у стены.
Элли ничего не слышала.
Ей снился странный сон — как будто она идёт по пустынной улице, а вокруг никого нет. Ни врагов, ни друзей. Только тишина и тепло.
Как под толстовкой, которая пахла табаком и дешёвыми духами.
Чужим теплом.
Незнакомым.
Но таким нужным.
---
Прошло, наверное, часа два, когда Элли открыла глаза.
Сначала она не поняла, где находится. Потолок — ржавый, с паутиной. Запах — сигареты и сырость. И тепло — под толстовкой, которая была ей явно велика.
Она села. Толстовка сползла с плеч, и Элли поймала её на лету. Чёрная, с каким-то потрёпанным принтом на спине.
Аделина.
— Очухалась? — Марина сидела рядом, листая телефон. — Ты часа два дрыхла. Мы уже заканчиваем.
Элли посмотрела на стол — игра закончилась, кто-то ушёл, осталось человек пять. Адель сидела в кресле, смотрела в стену и курила. Не на Элли. В никуда.
— Который час? — спросила Элли хрипло.
— Половина двенадцатого.
— О боже, — Элли вскочила. — Мне домой надо. Завтра в школу. И на работу.
— Сядь, — сказала Адель, не оборачиваясь. — Димоны тебя проводят. Не ссы.
— Я не... — начала Элли.
— Сядь, кому сказали, — повторила Адель. — Дай человеку докурить спокойно.
Элли села.
Помолчала.
— Это твоя толстовка, — сказала она, снимая её и протягивая.
— Оставь себе, — Адель стряхнула пепел на пол. — Не нужна.
— Спасибо.
— Заткнись уже, — беззлобно ответила Адель.
Элли улыбнулась. Сложила толстовку, прижала к груди и поднялась.
— Димон, проводи, — бросила Адель.
— А чё сразу я? — возмутился тот, но встал. — Ладно, пошли, мелкая.
Элли пошла к выходу, но на пороге остановилась. Обернулась.
Адель смотрела на неё.
— Спокойной ночи, — сказала Элли.
— Иди уже, — ответила Адель, отворачиваясь.
Элли вышла в ночь. Димон шёл сзади, насвистывая какую-то дурацкую мелодию. Холодный воздух ударил в лицо, но под толстовкой Адель всё ещё было тепло.
Она шла домой и думала: как странно устроен мир.
Там, откуда она боялась уйти живой, её укрыли чужой одеждой и дали выспаться.
Элли не знала, что делать с этой мыслью.
Но впервые за долгое время она шла по тёмной улице без страха.
_________________
ура , немного грубо но для такого сюжета пока что норм , ждите , всё еще будет