Белый крест

Прошло несколько дней.

Элли почти привыкла к новому статусу. В школе на неё перестали смотреть свысока — наоборот, некоторые даже здоровались первыми. Компания Адель не трогала, но и не замечала — так, нейтралитет. Учителя, кажется, выдохнули: скандальная восьмиклассница перестала быть проблемой.

Адель сама появилась всего пару раз — кивнула издалека и всё. Элли не знала, радоваться этому или нет.

Вечер вторника выдался тяжёлым.

Кофейня «Чёрный кот» ломилась от посетителей — какой-то корпоратив, шумные взрослые дядьки, которые пили кофе и орали. Элли разносила заказы, мыла чашки, улыбалась и мечтала только об одном — упасть на свой старый диван и не вставать до утра.

Она закончила в 21:10.

На улице было темно. Фонари горели через один, и холодный ветер гнал по асфальту мусор. Элли постояла на крыльце, подумала и решила: хватит бояться.

Она пойдёт короткой дорогой.

Через старые дворы. Через гаражи.

«Если там будет Адель — мне всё равно нечего бояться, — подумала Элли. — Она меня не тронет».

Она почти поверила в это.

Гаражи встретили её тишиной. Только ветер гудел в металлических воротах да где-то далеко лаяла собака. Лужи блестели в свете редких фонарей. Белый крест на тридцать седьмом гараже был виден издалека — как маяк. Или как предупреждение.

Элли не собиралась туда заходить. Она просто шла мимо. Быстрым шагом, глядя под ноги, чтобы не споткнуться о разбитый асфальт.

Она почти прошла гараж, когда кто-то накинулся на неё сзади.

Рывок за рюкзак — такой сильный, что лямки впились в плечи. Элли потеряла равновесие и полетела вперёд, не успев даже вскрикнуть. Рюкзак сорвали, отбросили в сторону. Чьи-то руки схватили её за запястья, за плечи, за волосы.

Много рук.

— Опять эти придурки из десятого, — пронеслось в голове. — Им походу мало.

Элли попыталась вырваться, но их было слишком много. Не четверо, как в прошлый раз. Человек восемь. Может, больше. Она не могла сосчитать — всё происходило слишком быстро.

Её прижали к земле.

Холодный, мокрый асфальт вдавился в щёку. Кто-то наступил ей на руку — ногой, тяжело, так что хрустнули кости. Боль пронзила ладонь, и Элли закричала.

Она кричала не от боли.

Она кричала от страха.

Визг рвался из груди сам собой — высокий, пронзительный, такой, что, наверное, было слышно за три квартала. Она не могла его остановить. Она вообще ничего не могла — только кричать и надеяться.

— Заткнись, — прошипел кто-то сверху. — Заткнись, тварь!

Ей зажали рот. Элли продолжала кричать — в ладонь, в грязь, в темноту.

Дверь гаража с грохотом распахнулась.

— Эй! — женский голос, резкий, как пощёчина.

Давление на руку ослабло. Элли повернула голову и сквозь слезы увидела фигуру на пороге.

Марина.

Она стояла, щурясь в темноту, пытаясь понять, что происходит. На ней была та же чёрная толстовка, что и всегда. В руке — телефон, который она только что оторвала от уха.

— Адель! — крикнула Марина, не оборачиваясь. — Выходи!

Из гаража послышались голоса, топот. Один за другим на свет выходили люди Адель. Димон с железным прутом. Двое парней. Ещё двое. Потом сама Адель — медленно, как кошка, которая не торопится, но в любой момент готова прыгнуть.

— Какого хрена здесь происходит? — спросила она, выходя на холодный воздух.

Парни из десятого замерли. Восемь человек против шести Аделиных — но Адель не выглядела испуганной. Наоборот, она улыбнулась. Страшно.

— А-а-а, — протянула она, узнавая лица. — Мыши. Опять. Вы, видимо, жить надоело.

Высокий, тот самый, с кривым носом, не отпустил Элли. Он всё ещё прижимал её плечо к земле ногой.

— Теперь ты нам не указ, Адель, — сказал он, но голос его дрогнул. — Нас больше.

— Больше? — Адель сделала шаг вперёд, и двое парней из десятого попятились. — Ты считал? Давай, считай ещё раз. Но учти: Димон сегодня злой. А когда Димон злой, он не считает до десяти.

Димон молча перехватил прут поудобнее. Металл блеснул в свете фонаря.

— Отпустите девчонку, — сказала Адель. Не громко. Спокойно. Но в этом спокойствии было что-то, от чего даже самым тупым становилось ясно: сейчас или подчинишься, или пожалеешь.

— Отпустим, — высокий ухмыльнулся, но ногу не убрал. — Только не просто так. Она нам должна.

— Что должна? — Адель склонила голову набок.

— Мы тут главные. А вы — пришлые. Она на нашей территории шастает.

— Эта территория, — Адель сделала ещё один шаг, — вообще ничья. А Элли — моя. Я уже говорила. И если вы, мыши, не поняли с первого раза, я объясню на пальцах. Буквально.

Она подошла почти вплотную к высокому. Он был выше её на голову, но смотрел почему-то снизу вверх.

— Отпусти, — повторила Адель. — Я сказала в последний раз.

Повисла тишина.

Парни переглядывались. Восемь против шести — математика была на их стороне. Но все знали: Адель и её компанию не останавливает математика.

Высокий медленно убрал ногу с плеча Элли.

— Вставай, — бросил он ей, как подачку.

Элли поднялась. Рука болела, колени дрожали, по щеке текла грязь, смешанная со слезами. Но она встала и, пошатываясь, отошла к стене гаража, подальше от всех.

— Умный мальчик, — сказала Адель. — А теперь валите отсюда, пока я не передумала.

— Мы ещё встретимся, — бросил высокий, отступая. — Аделька. Ты не вечная.

— Иди уже, — Марина сплюнула на асфальт. — Задолбал.

Парни из десятого развернулись и ушли — быстро, стараясь не бежать, но и не задерживаться. Их шаги стихли в темноте.

Адель повернулась к Элли.

Та стояла, прижавшись к стене гаража, с разбитой губой (опять), с красными от слёз глазами, с дрожащими руками. Рюкзак валялся в грязи. Волосы растрёпаны.

— Ты как? — спросила Адель.

— Нормально, — голос Элли сел от крика. — Рука болит. Но жива.

— Ладно, — Адель кивнула Марине. — Принеси аптечку. И воды.

Марина скрылась в гараже.

Адель подошла к Элли, остановилась рядом. Смотрела на неё сверху вниз.

— Говорила же: не ходи одна, — сказала она без злости.

— Не люблю ждать, — ответила Элли и даже попыталась улыбнуться.

Улыбка вышла кривой, но Адель почему-то ответила тем же.

— Пойдём, — Адель открыла дверь гаража. — Посиди пока. Обсохнешь. Руку перевяжем.

— Адель... — начала Элли.

— Заткнись и иди, — перебила Адель, но голос её был почти тёплым. — Не беси.

Элли вошла в гараж.
Внутри горел свет, работал обогреватель. Всё было как обычно — грязные стены, старый стол, разрисованные граффити стены. И чьё-то имя под слоем краски.

Но почему-то сейчас здесь не было страшно.
Элли села на ящик у стены и закрыла глаза.
Она больше не была одна.